Неблагодарная барышня

С того самого момента, как она объявила, что сегодня все будут есть мясо, а не грызть кости, дети пребывали в оцепенении. Поверив, что это правда, они замерли в радостном предвкушении. Но теперь, когда этот всадник велел продать им и готовую дичь, и ту, что лежала на земле, время для ребят словно остановилось. Им казалось, будто их грубо вырвали из прекрасного сна.

Сны чудесны, но мимолетны. Проснувшись, понимаешь, что вся эта красота была лишь дымкой. А горечь разочарования после того, как ты уже настроился на лучшее — это и вовсе невыносимое испытание.

И пусть всадник говорил о покупке, предлагая серебряные монеты, а не пытался отобрать еду силой или украсть. Им-то нужно было мясо! Хотя бы кусочек, один маленький кусочек — и того было бы довольно!

Дети видели, что дама, спасшая их вчера, одета прилично, но денег у неё не было. По дороге, завидев торговца лепешками с кунжутом, она несколько раз ощупывала себя и даже вывернула кошелёк наизнанку — ни единой медной монетки. Без денег не купить еды, не найти ночлега. Этой госпоже ведь нужно серебро, верно? Раз за дичь предлагают плату, она ведь наверняка согласится?

— Называй цену, — произнес всадник, видя, что Хун Сяодо молчит. В его голосе сквозило нетерпение.

Карета выглядела роскошно, двое охранников и кучер были одеты добротно — видать, внутри сидел человек непростой. Но Хун Сяодо и не думала проявлять почтение. Она всё так же сидела на своём «троне почтительности» и отрезала:

— Извините, но мы тоже голодны и хотим есть.

Что? Она отказала?

Удивился не только всадник, но и семеро детей. Впрочем, её ответ не просто изумил мужчину, но и слегка разозлил. Он вежливо предложил серебро, а она просто не знает, что для неё лучше!

В глазах детей при её отказе снова вспыхнула надежда — надежда на мясо, — но к ней примешался страх. Хоть врагов было и немного, все они — взрослые мужчины. У обоих всадников на поясах висели тяжелые сабли, да и кучер выглядел крепким. А что если они разозлятся и решат их ограбить? Каким бы мастером ни была «Матушка», разве сладит она с ними в одиночку? К тому же, кто знает, сколько еще людей прячется в карете?

Дети переглянулись, соображая: если начнется драка, навалиться ли им всем семерым на одного, хватая за руки и ноги? Или разделиться на две группы, чтобы помочь Матушке? Конечно, они понимали, что бойцы из них так себе. Но хоть чем-то они должны были помочь!

Хун Сяодо не смотрела на детей. Она изучала противника. На отпетых злодеев они не походили, да и торговаться пытались честно. Может, из-за своего положения или богатства они привыкли вести себя так по-хозяйски?

Если они перейдут к силе, а она упрётся — сможет ли она одолеть этих двоих?

Меч на поясе... она вынимала его лишь раз, чтобы просто поглазеть. На что способна эта воительница и насколько высоки её навыки, она понятия не имела. Только что в лесу, сбивая дичь камнями, она ни разу не промахнулась. Но можно ли на это полагаться в бою?

Сидя на своём камне, Хун Сяодо думала и о другом. Тот странный старик затащил её сюда обманом, сценарий она не выбирала, и сюжет с самого начала пошёл наперекосяк. Но раз она при мече, то должна же хоть что-то уметь? Иначе откуда такая меткость с камнями?

Смущало одно: она помнила, как бросала эти камни — обычно, как простой человек. Мастера боевых искусств используют метательное оружие изящно, их движения текучи и красивы.

Встал главный вопрос: умеет ли она вообще обращаться с мечом? Если дело дойдет до драки, будет ли от него толк? Может, пока не поздно, стоит набрать камней про запас?

— Раз у вас столько дичи, вы, должно быть, отличные охотники. Почему бы вам просто не вернуться в лес и не настрелять еще? — Всадник не ожидал отказа. Он помедлил, а затем заговорил снова.

Он заметил, что после своих слов барышня явно ушла в себя. Может, она уже пожалела о сказанном и теперь втайне паникует?

Голос мужчины вернул Хун Сяодо к реальности. Она посмотрела на него с явным недоумением:

— Что вы сказали? Я не расслышала. Повторите, пожалуйста.

— Ты!.. — Всадник едва не задохнулся от ярости. Глядя на серьезное лицо девушки, он почувствовал себя беспомощным, как ученый перед солдатом. Он гадал: из какой она семьи? Вместо того чтобы сидеть в светлице за вышивкой, она отирается на дороге с оравой маленьких оборванцев.

Второй всадник до этого момента молчал, холодно наблюдая за происходящим. Видя, в какой тупик зашел его товарищ, он не выдержал и усмехнулся:

— Он сказал: раз вы такие мастера, сходите в лес еще раз.

— Фань У, никто не примет тебя за немого, если ты промолчишь, — раздраженно бросил первый охранник.

Фань У лишь пожал плечами, глядя на Хун Сяодо.

Та не выдержала и прыснула.

— О, барышня умеет смеяться? И что тут смешного? Вам дважды повторили. Теперь-то всё ясно? Собирайте мясо и несите сюда. Серебром не обидим, — проворчал мужчина, которого задело, что его напарник, кажется, нашёл с этой упрямицей общий язык. В следующий раз он скорее застрелится, чем поедет с этим типом в паре! Вечно молчит, а как откроет рот — так только чтобы позлить.

Хун Сяодо указала на него пальцем и спросила Фань У:

— Это называется «злиться от смущения»? Если я снова откажу, он применит силу к девушке и детям?

Фань У неопределенно улыбнулся. Он знал, что его товарищ, хоть и грубоват, не станет обижать слабых. Но если эта девица продолжит в том же духе, он вполне может взорваться.

— Скажу еще раз, слушайте внимательно: сколько бы серебра вы ни дали, жареное мясо я не продам. Мы съедим его сами. А вот то, что лежит на земле — берите, если хотите. В лесу полно дичи, и охочусь я неплохо, но сегодня мне недосуг. Я устала. И вообще, если вас это не устраивает — не тратьте деньги. Идите в лес и добывайте сами. Пока вы тут со мной спорите, уже поймали бы кого-нибудь. Ну так что, берёте сырое или нет? — отрезала Хун Сяодо.

— Ах ты неблагодарная... — лицо всадника стало багровым. Хозяин сидит в карете, и то, что он не может разобраться с какой-то девчонкой, явно его не радует.

Он посмотрел на кучу дичи. Вообще-то, её хватило бы, чтобы накормить всех. Но купить только это — значит признать поражение. К тому же они были в пути с самого утра и чертовски проголодались. Если бы он принес хозяину уже готовое, ароматное мясо, это показало бы его рвение и пользу.

Нет, он не отступит!

— Проклятье, я забираю жареное мясо, и точка! — выпалил он. — Оставлю вам одну порцию, так и быть. А эти маленькие попрошайки и так привыкли голодать, подождут. Пусть зажарят себе то, что на земле, попозже. Это моё последнее слово. Не будь такой неблагодарной!

Слова прозвучали угрожающе, а его свирепый взгляд впился в Хун Сяодо. «Ну что, теперь-то ты испугаешься?..»