К черту такую судьбу

На обочине горной тропы догорала поздняя осень. Кусты окрасились в багряные и пурпурные тона, и издалека казалось, будто склоны усыпаны яркими цветами. В лазурном небе гулял осенний ветер, подгоняя к горизонту стайки белоснежных облаков.

Несмотря на живописный вид, молодой женщине, сидевшей на камне под раскидистым деревом, было не до красот. Она сжала рукоять меча на поясе, бросила мимолетный взгляд на столпившихся рядом детей и с выражением полного отчаяния уставилась в небо.

— Матушка? Присядьте здесь, тут не холодно, — пяти-шестилетняя девочка робко указала на место рядом.

Это был такой же валун, только заботливо укрытый толстым слоем опавших желтых листьев — явно чьих-то рук дело.

— Сколько раз повторять: не называй меня матерью! Вам всем запрещено меня так звать! — Хун Сяодо чувствовала, что сходит с ума. Но, встретившись с невинным взглядом ребенка, она не смогла выплеснуть раздражение. «Эх, и что я творю? Срываюсь на несчастных сирот?»

Сяодо невольно подумала: если бы она знала, чем всё обернется, может, вчера вечером стоило просто пройти мимо, когда тот мерзавец над ними измывался? Сделать вид, что ничего не видит?

Она и со своей-то жизнью разобраться не могла, а всё туда же — потянуло в герои, в чужие дела впутываться.

— Матушка, это дикие плоды, я только что собрал. Поешьте, чтобы хоть немного утолить голод, — к ней подошел мальчик, бережно придерживая край рубахи. Он выбрал из подола несколько самых крупных и спелых ягод боярышника и с опаской протянул ей.

Опять «матушка». У Сяодо запульсировало в висках, и едва сдерживаемая ярость вырвалась наружу. Она уставилась на мальчика, затем ткнула пальцем в сторону малышки:

— Она еще маленькая, ей простить можно, но ты-то! Тебе же лет восемь-девять, так? Глаза на месте? Посмотри на меня внимательно! Сколько, по-твоему, мне лет? Как у тебя вообще язык поворачивается?! Мне от силы шестнадцать. Я что, родила тебя в семь лет?!

Мальчик, и без того бледный, побледнел еще сильнее. Его тельце мелко задрожало. Оглянувшись на младших братьев и сестер, которые замерли от страха, он, как самый старший, всё же набрался смелости и пролепетал:

— Тогда... тогда как нам к вам обращаться?

Как обращаться? Для Сяодо этот вопрос был последним в списке проблем. Ее мысли и чувства превратились в кашу с того самого момента, как вчера она очнулась в этом Богом забытом месте. Куда важнее имен было понять: что, черт возьми, вообще происходит?

В этот момент тишину нарушило отчетливое урчание. Сяодо повернула голову и увидела, как один из малышей прижимает ладошки к животу. Личико у ребенка было землистого цвета.

Голод. Она знала этот звук. С тех пор как она спасла их вчера вечером, маковой росинки во рту не было у всех. Конечно, они проголодались.

Те несколько ягод, что принес мальчишка... да ими даже зубы не почистить, не то что наесться. И всё же он первым делом предложил их ей. Конечно, в этом жесте не было дочерней или сыновней любви — лишь чистой воды лесть и попытка задобрить, чтобы она, не дай бог, их не бросила.

— Ладно, ладно, зовите как хотите. Ты, — она кивнула старшему, — присмотри за ними. Ждите здесь и никуда не уходите. Я пойду поищу еду.

Сяодо знала, что такое голод. Взрослый стерпит, но это же дети. Видеть, как они боятся лишний раз вздохнуть, чтобы не разозлить её, как глотают слезы и пытаются услужить — от этого внутри всё переворачивалось.

И кого в этом винить? Только саму себя.

Больше всего Хун Сяодо добивало то, что после бессонной ночи она помнила лишь своё имя. Единственное четкое воспоминание: море, пляж, зонтик и ледяной кокос в руке. Она лежала в шезлонге и любовалась кубиками пресса у парней, игравших в волейбол. Всё, что было до этого момента, стерлось из памяти напрочь.

Потом погода испортилась, пошел дождь. Туристы разбрелись, качки с пляжа исчезли, а сидеть в отеле было скучно. Она решила поискать местную кухню — подальше от туристических ловушек, где дорого и невкусно.

Нашла в телефоне какой-то фуд-корт, но такси вызвать не удалось, пришлось идти пешком. На полпути небо расколола молния, начался жуткий ливень с ветром. Зонт едва не вырывало из рук.

Увидев вывеску «Центр технологического опыта», она решила переждать непогоду там. Внутри был всего один сотрудник. Несмотря на то, что Сяодо честно сказала, что просто хочет обсохнуть в холле, парень проявил недюжинное радушие. Мол, дождь надолго, чего зря время терять? Пройдите регистрацию по паспорту, вдруг выиграете суперприз — бесплатное посещение всех аттракционов.

Глядя на стену воды за окном, Сяодо сдалась. Положила зонт и протянула паспорт.

Сотрудник, взглянув на документ, изменился в лице и тут же схватился за телефон. Вскоре в холл вышел пожилой мужчина в очках с очень ученым видом. Ресепшионист почтительно назвал его «директор». Старик взял паспорт Сяодо, изучил его и спросил, знает ли она точное время своего рождения.

Она не почуяла подвоха и ответила. Директор пришел в неописуемый восторг, бормоча под нос что-то вроде: «Наконец-то дождались».

Он объяснил, что при открытии центра были заданы определенные даты рождения. Если посетитель совпадает — он становится «избранным гостем» и получает эксклюзивный подарок. Сяодо якобы оказалась первой такой за все годы.

Она обрадовалась, даже пошутила, что надо бы купить лотерейный билет на обратном пути.

Главным аттракционом центра было «Путешествие сквозь пространство и время». Посетитель мог сам выбрать эпоху: хоть древность, хоть будущее. Сяодо всегда мечтала примерить на себя роль воительницы из дорам, а заодно, начитавшись романов, добавила себе в «навыки» каллиграфию, музыку и живопись — чтобы было чем эффектно утереть нос местным стервам.

На выборе «главного героя» — своего суженого — она замялась. Кто это должен быть? Принц? Генерал? Благородный мечник? Пока она колебалась, боясь показаться директору глупой, она случайно взглянула на него сквозь прозрачную стенку капсулы.

У старика на лице играла жуткая, торжествующая улыбка.

Когда Сяодо поняла, что дело пахнет керосином, и дернулась, чтобы сорвать датчики и выйти, было поздно. Директор ловко нажал на кнопку, и стеклянная дверь с шипением заблокировалась. Он что-то кричал ей снаружи, но из-за звукоизоляции она не разобрала ни слова.

Потом был безумный полет сквозь тоннель из разноцветных огней и... темнота.

Придя в себя, Хун Сяодо обнаружила, что на ней старинные одежды, а вокруг — древний городок, где все выглядят так, будто сошли с экрана исторического кино. На поясе висел меч — тяжелый, настоящий. Интуиция подсказывала: это не реквизит.

В тот момент в голове билась только одна четкая мысль: её подставили по-крупному...