Повторение — мать учения

Прямо перед ней на ветке сидела птица, названия которой Хун Сяодо не знала. «Ты-то мне и нужна», — подумала она и запустила в неё камнем.

«Неужели просто спугну?» — промелькнуло в голове, но в тот же миг птица резко вскрикнула и кубарем повалилась с ветки.

«Да ладно? Неужели попала?»

Не веря своим глазам, Хун Сяодо почесала затылок и подошла поближе. Глядя на тушку, лежащую под деревом, она всё ещё сомневалась: «Неужели это я её сбила?»

Первый раз можно было списать на случайность, но если попадёт второй — это уже мастерство.

«Получается, я так и на кролика поохотиться смогу?» Тогда и ей, и детям будет что поесть — причём не абы что, а настоящее мясо, дичь.

Подавив радостное волнение, Хун Сяодо выпрямилась и зашагала вглубь леса. Сделав пару шагов, она остановилась и оглянулась на добычу. «А вдруг дальше ничего не поймаю? Птичка хоть и маловата, но это лучше, чем ничего». Пробормотав это себе под нос, она вернулась, подобрала птицу, сорвала под ногами крепкую лиану, связала ей лапки и пошла дальше, прихватив трофей с собой.

С тех пор как она здесь оказалась, прошли уже почти сутки. Мечты о том, что это лишь «90-минутный ознакомительный тур», после которого она вернётся в современный мир, разбились вдребезги. Она понятия не имела, что это за сюжет и чем он должен закончиться.

Радовало одно: местная «личность» обладала боевыми навыками. По крайней мере, в лесу она не пропадёт и с голоду не умрёт.

«Главное — спокойствие». Чем сильнее она будет дергаться в поисках ответов, тем быстрее наступит паника, а толку от этого ноль. Сейчас задача номер один — набить желудок, а остальное приложится. Выход есть всегда.

Убедившись, что её меткость — судя по всему, те самые навыки владения метательным оружием из романов про боевые искусства — работает безотказно, Хун Сяодо приободрилась.

Вскоре она заметила в кустах фазана. Не раздумывая, она метнула в него припасённый камень. Эта птица была в десятки раз крупнее первой — уж в неё-то попасть проще простого.

И точно: камень достиг цели, и фазан рухнул на землю.

— Есть! Попала! — вскрикнула Хун Сяодо. Она подбежала к хлопающей крыльями птице, связала её вместе с первой добычей, и связка заметно потяжелела.

«Если поймаю ещё парочку таких, на всех восьмерых хватит — и мне, и семерым сорванцам».

Вскоре она добыла зайца, потом ещё фазана... Охотничий азарт захлестнул её, и план «поймать на один зубок» был забыт. В итоге, когда в обеих руках оказалось столько дичи, что нести её стало тяжело, она нехотя бросила взгляд в чащу и повернула назад.

Уже на выходе из леса до неё донёсся плач. Детский плач, причём рыдала целая толпа. У Хун Сяодо по коже пробежал мороз. Она не помнила своего прошлого, но была уверена в одном: детский плач она терпеть не может.

«Что случилось? Неужели тот мерзавец их нашёл?»

Разволновавшись, она прибавила шагу. В спешке она даже не заметила, что несёт на себе добрых полцентнера добычи, не ощущая веса. Более того, она едва касалась земли, словно летела по верхушкам трав.

Она уже начала корить себя за то, что оставила детей на дороге. Знала же, что их мучитель может пуститься в погоню! Надо было сначала спрятать их в лесу.

Выскочив на дорогу, она увидела детей: кто-то стоял, кто-то сидел, кто-то рыдал в голос, уткнувшись в плечо соседа.

«Раз, два, три... семь». Хун Сяодо пересчитала их издалека. Все на месте, лишних нет, злодея тоже не видать. Она облегчённо выдохнула и замедлила шаг. И тут же почувствовала, как острые камни больно впиваются в босые ступни.

— Смотрите, матушка! Матушка нас не бросила! — старший мальчик, который всё это время не сводил глаз с леса, первым заметил её и радостно закричал.

Плач мгновенно стих. Все головы повернулись в её сторону. Дети гурьбой бросились ей навстречу.

— Не бегите так, упадете! Осторожнее... Господи, — ворчала Хун Сяодо, видя, как малыши спотыкаются, и поспешила им наперерез.

— Матушка, как много!

— Это вы всё сами поймали?

— Матушка, вы такая крутая!

— За это же можно выручить кучу серебра, да?

Под этот многоголосый гомон Хун Сяодо, как наседка с цыплятами, довела их до обочины. Дети с восторгом окружили добычу. Если бы не размазанные по лицу слезы и сопли, никто бы и не поверил, что минуту назад они безутешно рыдали.

Старший мальчик внимательно следил за лицом Хун Сяодо. Заметив, что она хмурится, глядя на их зарёванные рожицы, он быстро достал какой-то лоскут и принялся вытирать лица младшим.

— Матушка, мы просто испугались, что вы за нами не вернетесь, вот и раскричались, — виновато объяснил он.

Хун Сяодо уселась на «трон» из сухих листьев, который дети успели соорудить для неё.

— Я что, похожа на обманщицу?

— Нет! — хором ответили дети.

— Ладно, проехали. Дичь есть, давайте разводить костер и жарить.

Хун Сяодо не хотелось пускаться в долгие заверения. Её больше беспокоило другое: она понятия не имела, как потрошить и готовить всё это богатство. К тому же, обыскав себя, она не нашла никакого огнива, которое обычно носят герои исторических драм. Как разводить огонь-то?

Но пока она раздумывала, дети уже разбежались в разные стороны. В считанные минуты перед ней выросла гора сухих веток. Старший ловко скрутил пучок сухой травы, подложил его под хворост и достал из потрёпанной сумки на поясе какую-то вещицу.

Огниво? У этого ребёнка было огниво? Глядя на их слаженные действия и на то, как уверенно мальчик высекает искру, Хун Сяодо почувствовала не радость, а щемящую грусть.

— Матушка, какую тушку жарить первой? Я сейчас всё подготовлю, — деловито спросил мальчик, когда костер разгорелся.

— Ты и это умеешь? — удивилась Хун Сяодо.

Мальчик улыбнулся и кивнул:

— Да, я много чего умею. И готовить тоже.

— Матушка, а я умею стирать!

— И я! И я тоже!

— Мы все умеем работать! — наперебой закричали дети.

В их глазах читалось отчаянное желание доказать: «Мы не обуза, мы полезные, не бросайте нас».

— Какие же вы молодцы, — тихо сказала Хун Сяодо. Сама-то она, похоже, только есть и умела.

Она прикинула на глаз, сколько мяса им нужно, чтобы наесться, но поняла, что опыта в таких делах у неё ноль. В итоге решила: «Жарим три зайца и пять фазанов». По её расчетам выходило: заяц на двоих и по фазану на брата. Если останется — поужинают.

— Матушка, вы... вы правда сможете столько съесть? — робко уточнил мальчик.

Хун Сяодо замерла.

— В смысле — я? Это на всех нас, на восьмерых.

— А... нам тоже можно? — прошептал кто-то из детей, не веря своим ушам.

— Конечно. А как иначе? Вы что, святым духом питаетесь?

Один из малышей ляпнул:

— Обычно нам достаются только кости погрызть...

Лицо Хун Сяодо потемнело. Теперь понятно, почему они такие тощие и бледные — хроническое недоедание.

— Сегодня все едят мясо. Никаких костей, — отрезала она.

— Матушка, нам и кости в радость, они вкусные, — быстро вставил старший, заметив, что она разозлилась.

— На одних костях далеко не уедешь. Как вы собираетесь идти дальше, если сил нет?

Она хотела добавить: «Вам не страшно, что тот изверг вас догонит?», но вовремя прикусила язык — нечего детей пугать.

Дети застыли, глядя на неё как на чудо. Они едят мясо? Сами? По-настоящему?

Старший первым пришел в себя. Он указал на пруд неподалеку и сказал, что они пойдут разделают дичь.

Хун Сяодо порывалась пойти с ними — совесть не позволяла сидеть сложа руки, пока дети вкалывают. Но те наотрез отказались. Сказали, что дело это привычное, сделают всё в лучшем виде: ни шерстинки не оставят, ни желчный пузырь не раздавят.

Когда они отошли на несколько шагов, она крикнула вслед:

— А нож-то у вас есть? Возьмите мой, только осторожно, не порежьтесь! — Она уже потянулась к мечу на поясе.

— Матушка, не нужно, мы справимся! Отдыхайте! — улыбнулся мальчик и повел свою «команду» к воде.

Вернулись они действительно быстро. Кролики без шкурок, ощипанные фазаны, всё вычищено. Даже ту маленькую птичку не забыли. С шутками и смехом они насадили мясо на деревянные колья и расставили вокруг огня. Старший даже достал откуда-то соль и присыпал тушки.

— Матушка, не переживайте, брат отлично жарит, ничего не подгорит, — заверила её самая маленькая девочка, пристроившись рядом.

Хун Сяодо кивнула и уселась по-турецки, подперев подбородок кулаками. Она смотрела, как дети суетятся у костра, и на душе стало теплее.

В этот момент послышался топот копыт. По дороге катилась карета в сопровождении двух всадников. Дети заметно напряглись.

— Спокойно, это не он, — бросил старший, мельком взглянув на приближающихся.

Услышав это, остальные расслабились и снова уставились на мясо, от которого уже шел умопомрачительный аромат. Кто-то даже громко сглотнул слюну.

Группа остановилась прямо перед ними. Всадники переговорили с кем-то в карете, затем один из них, не слезая с коня, указал плетью сначала на костер, а потом на связку оставшейся дичи:

— Вот это всё... Продай нам.

Хун Сяодо посмотрела на него снизу вверх и промолчала. Она видела, как дети, только что мечтавшие о пирушке, с тоской смотрят на жарящееся мясо, а потом — на неё.

Похоже, обед снова откладывается...