Разрыв безумен, но он красавчик, так что ладно
Чо Дон Гиль, бессменный продюсер «Show of Show» с самого первого сезона, почесал в затылке, разглядывая посредственные выступления участников. К третьему сезону желающих стало больше, но таланты явно не дотягивали до уровня первых двух лет.
«Надо было всё-таки выгрызть Чан Ука. У этих ребят из "Keras" вообще нет профессиональной этики».
Дон Гиль заранее присмотрел сильного кандидата на первое место, чтобы шоу не провалилось. Но «K-Rising Star» как-то пронюхали про него и переманили в своё агентство. Теперь продюсеру оставалось только молиться, чтобы на горизонте появился хоть кто-то стоящий. Успех программы — штука непредсказуемая, и нервы у него были на пределе.
— Номер двадцать шесть.
Пока он вяло пытался придумать образы для предыдущих участников, в зал вошел следующий претендент. Дон Гиль мазнул по нему взглядом и замер.
Парень выглядел как современная айдол-интерпретация японского вижуал-кей рокера. Тщательно уложенные, зачесанные назад объемные волосы. Густые черные брови на контрасте с фарфоровой кожей, скулы и переносица украшены глиттером и стразами. В одном ухе — длинная серьга, а наряд — безумный микс из элементов разных униформ. Невысокий, стройный, но этот хрупкий силуэт в сочетании с агрессивным макияжем и аксессуарами лишь добавлял ему притягательности.
Перед ними стоял «гений визуала» — тот самый тип артиста, который становится центром группы и тянет её популярность на одной лишь внешности.
«Он что, дверью ошибся?.. Нет, номер 26... Погодите, это тот, кого привела Ли Се Хён? Вау, где она откопала такое чудо природы! Наша Се Хён просто пашет как проклятая!»
Се Хён, которая до этого просто «работала», мгновенно превратилась в «нашу». Дон Гиль быстро зашуршал документами. Участник подошел к судейскому столу и вежливо поклонился.
— Добро пожаловать. Итак, Мун И Чжин?
— Здравствуйте.
— Какой красивый голос, — не удержался продюсер.
— Ого, голос и правда потрясающий. Мне не терпится услышать, что вы будете петь.
Несмотря на то, что парень был разодет так, будто уже выступает на музыкальном шоу, он нес этот образ настолько естественно, что никто даже не подумал сделать замечание. Пока Дон Гиль листал файлы, он довольно улыбался — в судейской комнате наконец-то потеплело. Магия внешности сработала: после трех часов тоскливых прослушиваний атмосфера разрядилась.
«Так, вот он, номер 26. О, семнадцать лет? Совсем юный, так даже лучше. Отлично».
Дон Гиль кивнул, слушая музыку, которая заиграла, пока он изучал анкету. Он уже заочно полюбил этого парня за его свежесть и харизму; в голове сразу зароились идеи для шоу. Он глянул на фото в файле: там пол-лица было закрыто волосами, будто парень специально прятал свою красоту. Но сейчас скрывать было уже нечего.
Пока продюсер сверял имя и возраст, зазвучало вступление. В этот момент Дон Гиль непроизвольно вскинул голову.
— О, жизнь моя славная... Как же я по тебе скучаю...
Вместо ожидаемого дерзкого K-pop хита или чего-то рокового, взорвался классический бодрый ритм. А затем последовало густое вибрато. И Чжин запел трот — глубоким, насыщенным голосом, который звучал куда серьезнее его обычной речи.
«С таким визуалом... не K-pop, не рок, а трот?»
Глаза Дон Гиля на мгновение округлились, но потом он уставился на И Чжина с еще большим азартом. Такой «твист» был просто подарком для шоу.
---
Первым делом после того, как И Чжина «выписали» (в его новой жизни), он отправился в парикмахерскую. Волосы прежнего владельца тела были такими длинными, что закрывали пол-лица, делая его облик унылым и душным. Когда его постригли, И Чжин сам удивился тому, насколько «миловидным» оказалось его лицо.
«Его мать когда-то была актрисой, видать, гены взяли своё».
Если честно, самому И Чжину эта «не мужественная» внешность не очень нравилась. Но как только Се Хён сказала, что лицо — это его главный козырь, он решил выжать из него максимум. Результатом стал образ, который побоялись бы примерить даже маститые айдолы.
«Я думал, что женское платье даст больший эффект, но этот стиль выглядит шокирующе и при этом дает пространство для маневра».
Люди привыкли думать, что гангстеры — это про гордость и кодекс чести, но жизнь мелкого бандита была грязной. Это означало, что чаще приходилось гнуть спину и задвигать гордость подальше, чем стоять во весь рост. Чан Док Хо в своей прошлой жизни пробился с самых низов; он умел ждать и терпеть. Так что пройтись по улице или появиться на ТВ с размалеванным лицом и в странном шмоте для него не значило ровным счетом ничего.
«Раз уж решил делать, то надо делать по-человечески, поэтому я попросил её... Хотя, может, с просьбой я и переборщил».
И Чжин решил сделать макияж айдол-уровня и отправился в салон в районе Чхондам, который знал еще по «старым делам» Док Хо. Место было дорогое, элитное, но мастера там знали свое дело. Его причесали и накрасили именно так, как он хотел, и даже одолжили сценический костюм. Мастера были настолько впечатлены результатом, что умоляли его стать их постоянным клиентом.
— Можно ваш номер?..
— Это что, съемка для журнала?
— Обалдеть, неужели есть люди, на которых такие шмотки реально смотрятся.
— Он из какой группы? Новичок? Визуал просто безумный.
Благодаря экспертам и деньгам, И Чжин шел на прослушивание под прицелом сотен взглядов. Его вычурный наряд должен был вызывать насмешки, но он сидел на нем так идеально, что прохожие принимали его за мировую звезду на съемках. Фотографии с ним наверняка уже разлетелись по интернету.
«Не ожидал такого хайпа еще до начала... но лишняя известность не повредит».
Встретившись с Се Хён и получив номерок, И Чжин выплеснул всю ту мужскую энергию и стресс, которые копил в себе, как только заиграла музыка.
«Жизнь моя славная...»
Песня называлась «Сияющий миг». Это был хит трота из конца 80-х, который любило поколение нынешних 40-50-летних. Раньше молодежь считала её «песней для предков», но повзрослев, многие начали находить в словах глубокий смысл. И Чжин вложил в исполнение весь свой 35-летний опыт — путь от шестерки до босса, горечь утраченной юности и эмоции старого ветерана, который сжег свою жизнь дотла. Он потратил всё время до кастинга на репетиции этой песни, используя свои вокальные данные, которые он с трудом дотянул до уровня «B».
— ...Спасибо.
Когда песня закончилась, И Чжин чинно поклонился. Его голос снова стал мягким и чистым, моментально разрядив тяжелую, эмоциональную атмосферу.
— Вау, я тоже обожаю эту песню. Так душевно, аж слезы наворачиваются, — произнес один из судей, вытирая глаза.
Технически его вокал был не идеален, но именно «пафос» и жизненная сила в голосе тронули их до глубины души. Пока судья средних лет шмыгал носом, микрофон взял О Джэ Сон — айдол, прославившийся своим вокалом и успешно строящий сольную карьеру.
— Сейчас многие думают, что техника и высокие ноты — это всё. Но я считаю, что по-настоящему поет тот, кто может затронуть сердце. Ритм и произношение можно поправить тренировками, но умение передать эмоции — это чистый талант.
Джэ Сон смотрел на И Чжина теплыми глазами, как на талантливого младшего коллегу. Конечно, до самого И Чжина этот посыл не дошел.
«Говорят, телевизионщики мастера нести всякую пафосную чушь. Умеют же завернуть дерьмо в красивую обертку».
Несмотря на вежливый вид, И Чжин пропускал комплименты мимо ушей. Его навык «Проницательность» всё еще был на уровне «F», и он судил себя крайне строго, считая, что как певцу ему еще расти и расти.
— Кхм-кхм. Участник Мун И Чжин, мне очень понравилось выступление. Коллеги уже всё сказали... но можно один вопрос?
— Да, можно даже два.
— Ха-ха, у вас хорошее чувство юмора. Мне просто любопытно: ваш наряд, прическа, макияж...
Единственная женщина в жюри, Ю Бо Ра — сольная артистка, которая начинала еще ребенком и была одной из звезд Халлю — замялась, разглядывая И Чжина с ног до головы. Тот сам глянул на свой костюм. Сапоги на каблуках, чтобы казаться выше, униформа с глубоким вырезом... Он выглядел как персонаж аниме или рекламы.
«Никогда не думал, что надену такое, но, черт возьми, мне идет. Хорошо, что доверился профи».
— Почему вы решили так вырядиться для обычного прослушивания?
— Потому что мне это идет.
И Чжин ответил не раздумывая. Он ждал этого вопроса.
— Я решил, что образ мне подходит, вот и примерил. В конце концов, где еще носить такое, если не на телевидении?
Он ответил без тени смущения и небрежно коснулся длинной серьги. Когда он мельком улыбнулся в камеру, оператор, впечатленный кадром, тут же подправил фокус. И Чжина это даже позабавило.
«Раньше, когда я так улыбался, люди начинали дрожать и во всем сознаваться. А тут — вон оно как».
Прежний И Чжин, возможно, прятал лицо именно потому, что не справлялся с таким вниманием. Но для нынешнего И Чжина внешность была лишь инструментом, который он собирался использовать на все сто.
— Что ж... Для обычной жизни это, пожалуй, чересчур. Но вам и правда очень идет, — признала поражение Бо Ра.
— Благодарю.
Старик, прошедший огонь и воду, имел кожу толще, чем можно вообразить. Он был готов на всё ради своей цели.
— Гм. Отлично. Мун И Чжин, вы подготовили еще какую-нибудь песню?
Глаза И Чжина азартно блеснули. Вторая песня на отборочном этапе «Show of Shows» означала, что он почти прошел. У него был заготовлен козырь, пусть и не такой отточенный, как первый.
— Да. ...Включите музыку, пожалуйста.
— А? Да... Вы серьезно собираетесь петь это? — переспросил стафф, услышав название.
— Да, пожалуйста.
Когда зазвучали первые аккорды, судьи замерли в полнейшем замешательстве.
— ?!
— Погодите, нет. Серьезно, почему эта песня...
— Да ладно?..
Заиграла веселая, даже шутливая мелодия. И Чжин расставил ноги на ширину плеч, прикрыл правой ладонью пол-лица, а как только вступление закончилось, резко откинул руку в сторону. В его глазах вспыхнул яростный боевой задор.