Фея ветра

Моя младшая сестра, Канбара Аянэ — всего на год младше меня — ворвалась в мою комнату с весьма угрожающими словами и плюхнулась на кровать.

— …От этого места у меня до сих пор мурашки.

Она оглядела комнату и произнесла это с раздражённым выражением лица.

Это несправедливая критика. Да, у меня есть фигурки и мерч, но они собраны в одном углу комнаты. У меня нет ничего кричащего.

Но эта девушка просит меня о помощи?

Аянэ давно не заходила в мою комнату. В детстве мы неплохо ладили, но после того, как она пошла в среднюю школу, почти не разговаривали. Когда я замкнулся в своём мире, при каждой встрече дома она одаривала меня раздражённым взглядом.

— В общем, что привело тебя сюда в первый день нового семестра? Ты ведь раньше говорила какие‑то угрожающие вещи.

Я попытался ускорить разговор, но Аянэ ответила так, словно только что что‑то вспомнила:

— Прежде чем мы поговорим, мне нужно кое‑что уточнить.

— Уточнить?

— На счёт того, насколько я милая. Ну же, я правда милая, да?

Странно, что она говорит это сама, но я вынужден признать: она и правда милая.

И дело не в том, что я предвзят из‑за родства. Её характер сложно назвать похвальным, но внешность действительно милая — тут уж ничего не поделаешь.

Аянэ в этом году стала ученицей старшей школы, но из‑за миниатюрности совсем не похожа на старшеклассницу. У неё детское лицо — если повесить на неё рандосеру (школьную сумку), она вполне сойдёт за ученицу начальной школы. Даже голос у неё слегка невнятный, что только подчёркивает её ребячество.

— Ну, в целом тебя можно считать милой.

Я ответил уклончиво, чтобы избежать лишних проблем.

— Видишь? Ты понимаешь. Всё верно — я милая. Значит, просто не может быть, чтобы я не стала «принцессой», да?

— …

У меня появилось дурное предчувствие.

Мы с сестрой учимся в старшей школе «Химэгасаки», и в этой школе есть одно известное мероприятие.

Всеобщие выборы академии «Химэгасаки».

Те, у кого хорошая интуиция, наверняка догадались уже по одному названию. Это голосование за популярность среди учениц академии, вдохновлённое одной популярной на всю страну айдол‑группой.

Это не официальное школьное мероприятие — его организует клуб школьной газеты.

Главная изюминка события — титулы, которые получают участницы с высокими результатами.

В всеобщих выборах той самой айдол‑группы участницы, занявшие верхние строчки рейтинга, удостоились титула «Божественная семёрка». Этот титул получил широкое распространение в обществе и вызвал немалый ажиотаж.

[«Если у них — „Божественная семёрка“, то у нас будет „Шесть принцесс“».]

Так предложил организатор, запуская эти выборы.

По какой‑то причине идея пришлась студентам по вкусу и теперь стала знаменитым школьным событием.

Разница в числах объясняется так: у них — божественное. Поскольку это академия «Химэгасаки», титул стал «химэ», то есть «принцесса», а число сократили из уважения к божественному рангу. Странное соображение, если спросите меня.

Всеобщие выборы проводятся в конце каждого семестра, а результаты публикуются в школьной газете.

Раньше, судя по всему, публиковали все рейтинги, но когда некоторые ученицы решительно возразили, теперь печатают только первую десятку.

Поскольку меня это не интересовало, я узнал о мероприятии только после поступления в школу. Увидев рейтинги, я подумал:

«Разве не хватило бы публиковать только тех, кто получил титул принцессы?»

Я до сих пор задаюсь этим вопросом, но, оказывается, причина есть. Первую десятку публикуют как доказательство отсутствия фальсификаций. Школьная газета также публикует количество голосов, с гордостью демонстрируя свою честность.

Можно, конечно, хвастаться, что они не делают ничего незаконного, но это породило определённую проблему.

А именно: ученицы, которые чуть‑чуть не дотянули до титула принцессы, плачут в подушку.

На всеобщих выборах перед летними каникулами Аянэ заняла седьмое место.

Благодаря миниатюрной фигуре и детскому лицу она завоевала взрывную популярность у определённой аудитории, но едва‑едва не дотянула до титула принцессы.

Аянэ, отчаянно желавшая стать принцессой, совсем потеряла голову. Похоже, она была уверена в высоких шансах, и в начале летних каникул вела себя крайне бурно: из её комнаты доносились крики, а при каждой встрече со мной я получал порцию немотивированных словесных нападок.

— Я так зла, что хочу стать принцессой!

— …Так что за одолжение ты хочешь от меня?

— Сделай меня принцессой.

Я вздохнул — развитие событий оказалось предсказуемым.

— Не говори глупостей. К тому же ты милая, так что просто подожди.

— А?

— Возможно, в этом году не получится, но в следующем есть шанс.

Я хотел её утешить, но глаза Аянэ вдруг сверкнули.

— Ты правда думаешь, что у меня будет шанс в следующем году?

— …Ой, прости, я ошибся.

Я осознал свою оплошность сразу после того, как произнёс эти слова.

Среди нынешних принцесс нет учениц третьего года обучения. Иными словами, даже если подождать до следующего года, ситуация не улучшится. Более того, с приходом новых первокурсниц её рейтинг, скорее всего, упадёт.

— Да неважно. В общем, сделай меня принцессой. Конкретно — к следующим всеобщим выборам.

— Не проси невозможного. К тому же мне от этого никакой выгоды.

— О, вот как? Тогда я расскажу всем твой секрет.

Аянэ расплылась в зловещей усмешке.

— Э‑э, у меня нет никаких секретов, которые могли бы меня опозорить, если их раскрыть!

— Я расскажу всем, что старший братец — мерзкий отаку.

Я‑то думал, у неё есть какой‑то серьёзный компромат на меня, а это всё, что она смогла придумать?

В наши дни отаку уже обрели гражданские права. И дети, и взрослые смотрят аниме, масса учеников средних и старших классов подсели на мобильные игры. По телевизору показывают косплееров, а виртуальные ютуберы — невероятно популярная категория на видеоплатформах.

Подобные вещи давно перестали быть секретом.

К тому же я тихий и примерный ученик. Окружающие, скорее всего, и так воспринимают меня как мрачноватого отаку. Угроза так себе.

— Да, но это просто обычный отаку. А ты на самом деле очень странный парень, разве нет?

— В чём же?

— А? Ты бы так же говорил, даже увидев вот это?

Аянэ усмехнулась и показала мне экран своего смартфона.

На экране был отображён тематический сайт‑агрегатор.

Я уже несколько раз его видел. Это ресурс о субкультуре, посвящённый аниме и играм, — в последнее время там появилось много статей про VTuber‑ов.

Заголовок страницы, которую показала мне Аянэ, гласил:

— Если не можешь прочитать, я прочту за тебя. Заголовок звучит так: «[Нашёл многословного комментатора в стриме инди‑стримера, лол]. Видишь?

— Постой, дай сюда!

Я выхватил у Аянэ телефон и пробежался глазами по статье.

Материал представлял собой длинный пост, высмеивающий человека, отправившего суперчат (платный комментарий) VTuber‑у. В начале размещался скриншот самого сообщения в суперчате:

«Огромное спасибо за стрим, как всегда. В последнее время благодарность Фени‑чан стала частью моего ежедневного ритуала. Но перейду к сути — я надеюсь, что ты воспрянешь духом. Получить признание в любви от лучшей подруги — это, безусловно, шокирующий опыт. Но я надеюсь, ты всё обдумаешь и дашь ей ответ. Считаю, что важно всё взвесить и ответить как следует — независимо от того, каким будет этот ответ. Ну, я никогда никому не признавался в чувствах и мне никто не признавался, так что мои слова не особо авторитетны, и, возможно, я лишь обременяю тебя, но я всегда готов выслушать, если тебе нужно с кем‑то поговорить. Я всегда на твоей стороне, Фени‑чан».

Имя аккаунта, отправившего этот многословный суперчат, было «Валхалла».

Этот человек — я.

Моё тело задрожало.

В тот момент я словно находился в трансе и особо не задумывался о собственном комментарии, но, взглянув на него сейчас, я понимаю: это по‑настоящему стыдно. К тому же, несмотря на длину сообщения, в нём нет никакой сути.

Были и другие изображения — на них демонстрировались похожие многословные суперчаты.

— Это невероятно. Это не просто мерзко — это отвратительно.

— Но это одно и то же!

После поступления в старшую школу я увлёкся VTuber‑ами и открыл для себя удовольствие от отправки суперчатов. Меня затянуло ощущение азарта от того, что мой комментарий зачитывают вслух.

Сейчас больше половины зарплаты с подработки уходит на суперчаты. По правде говоря, я могу сказать, что работаю неполный день только ради суперчатов и онлайн‑игр.

— Если это всплывёт, твоя жизнь закончится, понимаешь?

Я представил себе сценарий.

Моя спокойная жизнь точно будет разрушена. Мне дадут прозвище «Многословный братец», и надо мной будут насмехаться со всех сторон.

— Вернёмся к главному. Если ты сделаешь меня принцессой, я буду молчать об этом.

— …Может, мне тебя как‑то прорекламировать?

— От рекламы толку не будет. Я и так занимаюсь собственным продвижением.

— Тогда что же мне делать?

Аянэ сохраняла свою зловещую усмешку.

— Я хочу, чтобы ты соблазнил одну из принцесс. Используя твою геймерскую терминологию, я хочу, чтобы ты её «захватил».

«Захватил»?

— Если ты будешь встречаться с одной из принцесс, её популярность упадёт. Тогда я поднимусь в рейтинге. Старший брат получит девушку, а я стану принцессой. Мы оба в выигрыше. Справедливая сделка, правда?

«Ты шантажируешь меня и называешь это справедливостью».

Она подаёт это как отличную идею, но, к сожалению, такая сделка не сработает.

— Это невозможно.

— Почему?

— Я никак не смогу её соблазнить. Непобедимый босс в игре — это не просто плохая игра, это незавершённый проект.

Для такого полного неудачника, как я, соблазнить невероятно популярную красавицу, которую называют принцессой, — всего лишь мечта. Если бы я на такое был способен, я бы вообще не отказывался от любви.

— Хм, значит, ты не хочешь. Тогда, может, мне всем рассказать?

— Уф…

— На самом деле тебе даже не обязательно с ней встречаться. Достаточно просто сблизиться. Слухи о том, что у неё может быть парень, нанесут серьёзный урон. Даже просто дружеское общение с одноклассником мужского пола снизит количество голосов за неё.

Она говорит об этом так легко…

— И всё равно это невозможно. К тому же у меня с ней нет никакой связи.

— Это неправда. Судя по всему, сегодня тебе досталось хорошее место при рассадке.

— …! Ты знала?!

— Конечно, знала.

Так вот почему она подняла этот вопрос именно сегодня.

Я совершенно не хочу этого делать.

Но у меня нет выбора. Если мой секрет раскроется, моя жизнь в старшей школе закончится. И дело не только в школе. В наш век информации это может стать постоянной тёмной страницей в биографии.

— Ты ведь сделаешь это, да?

Я молча кивнул, и Аянэ, выглядя вполне удовлетворённой, встала.

— Отлично, спасибо, старший брат. Впрочем, позволь переформулировать: спасибо, Многословный братец.

…Замолчи.

Так всё и началось — новый семестр на втором году старшей школы.

Под угрозой шантажа со стороны собственной сестры я приступил к «атаке» на принцесс академии.

Академия «Химэгасаки» — известная старшая школа в этом районе.

Она может похвастаться самым большим числом учащихся в регионе и слывёт подготовительной школой, где уделяют внимание и учёбе, и спорту.

Фраза «и учёба, и спорт» звучит красиво, но на деле всё довольно посредственно. Точнее было бы назвать её «самопровозглашённой подготовительной школой». Я бы описал это место как обычную старшую школу с достойным уровнем учёбы и несколькими неплохими спортивными командами.

В регионе немало обычных школ с большим количеством учеников, но настоящая причина известности академии иная.

Форма для девочек здесь очень милая.

По‑видимому, это предпочтение директора. Школа регулярно попадает в онлайн‑рейтинги и телепередачи о школах с красивой формой и всегда занимает высокие места.

Кроме того, вероятно из‑за эффекта формы, широко распространён слух, что ученицы этой школы исключительно красивы.

Что касается причины, по которой я здесь учусь, всё просто: школа находится недалеко от моего дома.

Мне безразлична форма и её дизайн, я не состою ни в одном клубе и не особо усердствую в учёбе.

Если нужно назвать ещё одну причину, то это мой уровень знаний — он как раз подходит для этой школы. После неудачи с первой любовью я вложил много сил в учёбу и в итоге набрал достаточно баллов, чтобы поступить в эту «самопровозглашённую подготовительную школу».

В общем, придя в школу, я сел за парту и задумался:

«…Значит, мне нужно соблазнить принцессу».

Меня шантажирует родная сестра, заставляя соблазнить одну из принцесс, но у меня совершенно нет мотивации для этого. К уже имеющемуся унынию из‑за окончания лета добавилось ещё и это — хуже некуда.

По правде говоря, у такого парня, как я, который даже не отличается привлекательной внешностью, нет ни единого шанса соблазнить принцессу.

Но отказаться я не могу.

Если секрет раскроется, будут большие неприятности. Моя спокойная школьная жизнь превратится в настоящий ад. Поскольку я этого не хочу, придётся отнестись к задаче серьёзно.

Сначала нужно оценить ситуацию.

В академии «Химэгасаки» есть девушки, которых называют «Шесть принцесс». Это красавицы, занявшие верхние строчки в голосовании за популярность, проведённом перед летними каникулами.

Моя сестра, которая чуть не попала в рейтинг на седьмом месте, нацелилась на титул принцессы.

Стратегия, которую придумала одержимая сестра: заставить одну из принцесс завести парня, чтобы её популярность упала и Аянэ смогла подняться в рейтинге.

Не такая уж плохая идея с её стороны. Если у принцессы появится парень, она наверняка утратит своё положение. Поскольку выборы — это голосование за популярность, наличие парня естественным образом снижает рейтинг.

На самом деле многие бывшие принцессы теряли свой статус после того, как у них появлялся парень. Именно поэтому среди принцесс нет учениц третьего года обучения.

Это всего лишь слухи, но, по‑видимому, раньше вокруг титула принцессы разворачивались настоящие интриги: кто‑то распускал дурные слухи о соперницах, а кто‑то прибегал к поведению, напоминающему травлю. На фоне этого план моей непутёвой сестры можно почти назвать мирным.

Единственная проблема в том, что я — тот, кому предстоит воплотить этот план в жизнь, — совершенно не обладаю нужными способностями.

В играх, когда сталкиваешься с непобедимым боссом, ты прокачиваешь уровень. Но даже если я попытаюсь «прокачаться», поможет ли это на самом деле?

Пока я размышлял об этом…

— Эй, смотрите! Королева прибыла!

— Всё как всегда.

— Постойте, что‑то не так. А где же принцесса?

Я выглянул в окно.

Мой взгляд, словно притянутый магнитом, остановился на одной девушке.

Вокруг было полно других учеников, пришедших в школу, но мои глаза не могли оторваться от неё.

Когда окружающие меня одноклассники заметили эту девушку, они расступились, словно освобождая ей дорогу. Она шла посередине с горделивой осанкой монарха.

— О! Принцеподобная принцесса здесь!

— Правда?!

— Сегодня она такая крутая!

Теперь уже девушки восторженно аплодировали.

Я обернулся и увидел, что вокруг собралось множество учениц.

В центре стояла девушка с андрогинными чертами лица. Та, что завоевала титул принцессы благодаря невероятной популярности среди девушек, была окружена большой свитой. Она напоминала принца в окружении множества знатных дам.

— О, Богиня там!

— Странно, что она не рядом с Принцем‑Принцессой.

— Эта походка по‑прежнему восхитительна. Настоящее наслаждение для глаз.

Взгляды парней устремились к девушке, которую называли Богиней.

Я перевёл взгляд обратно в класс.

— Кстати, а где Святая Дева?

— О, она уже здесь. Сегодня пришла пораньше.

— Правда? Надо пойти выразить ей своё почтение.

Слушая разговоры одноклассников, я тихо вздохнул.

«Святая Дева», «Королева» и прочие прозвища, которые я слышал, — всё это титулы принцесс.

Конечно, это не их настоящие имена. Такие прозвища дают принцессам — их придумывает клуб школьной газеты.

— …Да, принцессы и правда популярны.

Раньше, после того как я отказался от мыслей о романтике, меня не интересовали принцессы. Я удивился, насколько они на самом деле популярны. При таком уровне известности наверняка многие парни на них нацелились.

Постойте‑ка.

А разве мне обязательно самому кого‑то соблазнять?

Главное, чтобы Аянэ в итоге стала принцессой. Если какой‑нибудь красавчик добьётся расположения одной из них — это тоже подойдёт. Что, если я просто подтолкну к ним нескольких симпатичных парней? Так у нас будет больше шансов на успех, верно?

— …

Я тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями.

План неплох, но слишком сильно зависит от других. Если он провалится, моя школьная жизнь закончится. Привлекать других — не худшая идея, но, наверное, стоит и самому что‑то предпринять.

Есть принцессы, к которым я ни за что не стану приближаться.

Моя отчуждённая подруга детства и первая любовь.
Подруга из средней школы, из‑за которой я пережил второе романтическое разочарование.
Обе эти девушки с непростой историей тоже поступили в академию «Химэгасаки» и завоевали титул принцессы благодаря ошеломляющей популярности.

Я удивился, когда их выбрали в прошлом году. Думал, у обеих есть парни. Может, они это скрывают? Или сейчас ни с кем не встречаются?

В любом случае мне всё равно.

Мы не враждуем или что‑то в этом роде, но если я неосторожно к ним приближусь, моё хрупкое душевное состояние — более хрупкое, чем тофу, — разрушится. К счастью, они учатся в других классах, так что, если я не буду к ним лезть, всё будет в порядке.

Если я и буду кого‑то выбирать, то только из остальных принцесс.
Все нынешние принцессы, кроме одной, — ученицы второго года обучения. Мой курс называют «Золотым поколением» — похоже, в последние годы такой урожай талантливых учеников редкость.
Принцесса из младших классов со мной никак не связана, так что нацелиться на неё будет сложно.
Это естественным образом сужает круг моих вариантов.

— О, Фея только что пришла!

Кто‑то произнёс это, и я снова выглянул в окно.
Девушка в окружении множества подруг проходила через ворота. Заметив мой взгляд, она помахала в сторону нашего класса.

В нашем классе тоже есть принцесса.
Поскольку у меня нет связей с другими принцессами, она — мой единственный вариант.

— Конец летних каникул — это ужас, но то, что рядом такая Фея, просто потрясающе.

— Да, настроение сразу поднимается!

— Она всё так же очаровательна. Жаль, что я не сижу рядом с ней.

Один из парней, сказавший это, посмотрел в мою сторону.

В академии «Химэгасаки» рассадку меняют раз в месяц. Вчера был первый учебный день после летних каникул, и, по традиции, места перераспределили.
И каков результат?

— Доброе утро, Канбара‑кун.

Место рядом со мной досталось «Фее Ветра» — одной из принцесс.

Всеобщие выборы академии «Химэгасаки», четвёртое место — Казама Юкина.

Её прозвище — «Фея Ветра».

Кто‑то, возможно, возмутится: мол, нелепо называть принцессу феей. Но поскольку прозвища остальных принцесс столь же нелогичны, лучше просто смириться. Часть «ветер» в прозвище происходит от её фамилии — Казама.

У всех нынешних принцесс в фамилиях есть слова, обозначающие какие‑либо свойства, — они и легли в основу прозвищ.

— Эм, Канбара‑кун?

— А, э… Доброе утро.

Между мной и Казамой нет никакой связи.

Строго говоря, нас объединяет то, что мы одноклассники, но прежде мы никогда не разговаривали. Мы просто одноклассники — не больше и не меньше.

Я немало о ней знаю: о ней говорили весь прошлый год.

Когда она только поступила, рядом были и другие поразительно красивые девушки, так что поначалу она не вызвала особого ажиотажа. Но постепенно её популярность росла.

Заняв место принцессы в конце второго семестра прошлого года, она уверенно поднялась в рейтинге.

Прозвище «фея» связано с атмосферой, которую она создаёт вокруг себя.

Казама Юкина — то, что обычно называют девушкой типа «юру‑фува» (расслабленная и воздушная), и она неуклонно набирала популярность благодаря своему доброму нраву.

Она всегда улыбается и не меняет своего отношения ни к кому, кто бы с ней ни заговорил. Красивый собеседник или некрасивый — она отвечает без тени недовольства. Её коммуникативные навыки высоки, что заслужило похвалу не только у экстравертов, но и у интровертов.

Разумеется, и внешность у неё утончённая.

Правильные черты лица, сохраняющие оттенок юности, хрупкое телосложение, вызывающее желание её защитить, чуть заметный клык, проглядывающий при улыбке. Её визитная карточка — распущенные волнистые волосы, и эта причёска только усиливает впечатление «феи».

— Кстати, ведь это первый раз, когда мы с Канбара‑куном сидим рядом, да?

— Да.

— Вчера нам пришлось уйти сразу после перераспределения мест, так что толком поговорить не удалось. Постой, а это, получается, вообще первый раз, когда мы с тобой беседуем, Канбара‑кун?

Я кивнул в ответ.

— До сих пор мы никогда не сидели рядом, так что и повода для разговора не было.

— Места распределяются по жребию, в конце концов.

— По правде говоря, я уже давно хотела поговорить с Канбара‑куном.

— …Разговор с таким, как я, вряд ли будет интересен.

— Это не так. Канбара‑кун всегда держится независимо, верно? Мне было любопытно, чем ты занимаешься. Как будто хочется изучить повадки редкого животного.

— Кто тут редкое животное?!

Я невольно возмутился, а Казама весело рассмеялась.

Улыбающееся лицо Казамы выглядело очень привлекательно. Словно улыбка феи, только что сыгравшей милую шалость.
(Хотя откуда мне знать, как выглядит настоящая фея.)

— Раз уж зашла речь о любопытстве, мне ещё интересно, как все изменились в классе.

— Изменились?

— По сравнению с тем, что было до летних каникул, многое поменялось, правда?

— Я этого совсем не замечаю.

— Нет, всё совсем иначе. У старосты теперь каштановые волосы. Ходит слух, что у неё появился парень — ты что‑нибудь слышал, Канбара‑кун?

Для меня это новость.

После её слов я огляделся и действительно заметил, что внешность одноклассников немного изменилась.

Кто‑то сменил цвет волос, кто‑то стал выглядеть взрослее, а кто‑то, прежде шумный и энергичный, теперь притих.

Может, у них были какие‑то летние приключения?

Старшеклассники как раз в том возрасте, когда переживают самые разные первые впечатления. Возможно, они буквально стали взрослее.

— Канбара‑кун тоже изменился.

— Правда?

— Да. Ты стал красивее, чем до летних каникул.

— Д‑да ты что, не надо так шутить!

Впервые кто‑то назвал меня красивым.

Хотя я понимал, что это наверняка неправда, похвала всё равно была приятна. Наверное, моё лицо слегка покраснело.

Удивившись внезапному комплименту, я вдруг вспомнил один слух.

[Казама Юкина всегда получает признание в любви от парня, который сидит с ней рядом]

Неизвестно, кто это начал, но такой слух о ней ходит. Поговаривают, что с первого года обучения ей признаётся в любви каждый парень, который оказывается её соседом по парте.

Это всего лишь слух, но он пользуется большим доверием.

Прежде всего, принцессы пользуются ошеломительной популярностью. У них не просто выдающаяся внешность — множество парней строят планы, как сделать девушку с титулом принцессы своей девушкой.

Это лишь предположение, но причина, по которой парень, сидящий рядом с Казамой, влюбляется в неё, вероятно, кроется в её характере. Если места рядом, возможности для общения естественным образом возрастают — и в итоге они влюбляются в Казаму, чья внутренняя сущность по‑настоящему привлекательна.

Учитывая, что она не лишилась титула принцессы, похоже, все потенциальные поклонники получили решительный отказ.

— Хм, но я не шучу, — едва слышно пробормотала Казама и достала из парты учебник. Затем, словно что‑то вспомнив:

— Эй, Канбара‑кун, ты читаешь книги?

— Специализируюсь на манге.

— Понятно. Мне она тоже нравится.

— Вот как… Неожиданно.

Казама слегка наклонила голову в ответ на мои слова:

— Неожиданно?

— У меня сложилось впечатление, что ты предпочитаешь журналы о моде и тому подобное. Когда я иногда слышу, как ты разговариваешь с девочками, речь всегда идёт о знаменитостях и стиле.

Я не подслушивал специально — просто девичьи компании обычно говорят громко, так что я невольно улавливаю обрывки разговоров.

— Да, это мне тоже нравится, но ещё я очень люблю мангу и аниме.

— Ты тоже любишь аниме? Тогда ты смотрела тот недавний популярный сериал?

— Он невероятно интересный. Лично я… — Казама оживилась и начала рассказывать о популярном аниме.

Я не ждал многого, но она оказалась на удивление осведомлённой. Она знала детали, которые можно понять, только если внимательно смотреть сериал.

— Согласна! Та сцена была лучшей!

— Было так эмоционально и захватывающе!

— Точно, главное — страсть главного героя.

Поскольку тема была мне близка, мой голос невольно стал громче.

Заметив моё воодушевление, Казама улыбнулась.

«Хм?»

В тот момент, когда я увидел это выражение лица, меня охватило странное ощущение дискомфорта: черты лица Казамы на мгновение наложились на образ моей сестры Аянэ.

— Действительно, это главный хит сезона.

— …

— Канбара‑кун?

— А‑а, да.

Наложение длилось всего мгновение.

Наверное, это просто игра воображения, да?

В любом случае сравнивать её с девушкой, у которой настолько скверный характер, что она угрожает собственному брату, было бы крайне неуместно. Она — принцесса, известная своим превосходным нравом.

— Я рада, что Канбара‑кун сидит рядом со мной. Похоже, мы поладим, так что давай и дальше будем ладить.

— Взаимно.

— Хе‑хе, будет весело, — с улыбкой сказала Казама и направилась к подруге, которая её позвала. Вскоре донеслись весёлые голоса.

Разговор завершился, и я глубоко выдохнул.

Я нервничал, разговаривая с девушкой после столь долгого перерыва. Ладони слегка вспотели.

Получится ли в таком случае операция «захват принцессы»?

С тревогой я завершил первый день операции, испытывая смешанные чувства: с одной стороны, благодарность за неожиданную удачу — контакт с целью установлен, с другой — меня не покидало беспокойство из‑за того наложившегося образа Аянэ.

На следующий день, во время обеденного перерыва

Я находился в пустом классе.

Будучи одиночкой, я не люблю находиться в классе. Но если пойти в столовую, я всё равно останусь одиночкой, а отправляться куда‑то подальше — слишком хлопотно. Поэтому я уже со второго года учёбы привык обедать со своим бенто в ближайшем пустом классе, попутно листая смартфон.

— …Всё складывается слишком гладко, — удивился я тому, насколько успешно всё идёт, превосходя ожидания.

Только я подумал, что стал соседом по парте принцессы, как оказалось, что Казама, сама будучи принцессой, ведёт себя крайне дружелюбно.

Я полагал, что она заговорила со мной из‑за новизны нашего первого разговора. Однако сегодня она, как и вчера, сама активно обратилась ко мне.

Утром мы обменялись приветствиями, а на переменах оживлённо болтали. Из одноклассников, которые никогда прежде не общались, мы быстро превратились в людей, похожих на друзей.

Ситуация развивалась гладко, но, осознавая истину этого мира — что красавчики здесь сильнее всех, — я не мог воспринимать происходящее безоговорочно.

Девушка не стала бы благосклонна к кому‑либо, кроме симпатичного парня. В этом мире внешность решает всё.

Поэтому сегодня я наблюдал за Казамой.

И я открыл для себя величие девушки по имени Казама Юкина.

У неё невероятно широкий круг интересов.

С подругами она увлечённо обсуждает макияж и знаменитостей‑мужчин, со мной — аниме и игры. С любителями дорам она с энтузиазмом говорит о сериалах, обсуждает фильмы, разбирается в спорте. Её арсенал тем для разговора поразительно велик.

В сочетании с утончённой внешностью и этим богатством тем я был впечатлён: она действительно принцесса, чья внутренняя суть высоко ценится.

К тому же, как и говорили, она, похоже, лишена каких‑либо предубеждений и не морщит нос при упоминании аниме или игр — напротив, с радостью включается в разговор.

— …Существуют ли в этом мире люди, которые не судят по внешности? — произнёс я, продолжая листать смартфон, и вдруг услышал шаги.

«!»

Я поспешно спрятался под учительский стол. Не то чтобы было проблемой, если бы меня здесь застали за обедом, но почему‑то мне не хотелось, чтобы кто‑то меня видел.

Шаги вошли в класс и остановились точно в центре помещения.

— Итак, что тебе нужно?

— Кто‑то признался? — спросила девушка. Голос показался мне знакомым.

— Этим летом я полностью посвятил себя самосовершенствованию. Я просто не могу отступиться от тебя, Казама. Поэтому хочу ещё раз передать свои чувства. Пожалуйста, давай встречаться.

Обычно признания меня не интересуют, но голос признающегося я тоже узнал.

Я осторожно показался, стараясь не привлекать внимания. Перед глазами предстали Казама Юкина и один из наших одноклассников.

Этот парень известен как красавец, к тому же он отличник — на каждом тесте входит в число лучших. У него и характер хороший: он запросто общается даже с такими одиночками, как я. Его можно назвать святым — в своё время он протянул мне руку помощи, когда все травили меня во время упражнения «составьте пары».

Большинство девушек ответили бы «да».

Разве это не шанс?

Если Казама примет признание, я разошлю информацию о том, что они встречаются. Тогда она лишится титула принцессы, а моя честь будет спасена.

— Мне жаль, — прозвучал ответ.

Увы, реальность оказалась безжалостна.

— М‑можно хотя бы узнать почему?

— Думаю, я уже говорила: я считаю Ямаду‑куна другом. Но я не могу видеть в тебе объект романтических чувств. Прости.

Красавец был мгновенно отвергнут. Судя по его тону, его уже однажды отвергали.

После короткой паузы Ямада‑кун принял отказ.

— …Понимаю. Извини, что отнял твоё время. Спасибо.

Он ушёл, до конца сохраняя облик настоящего красавца. В тот момент профиль, который мне довелось увидеть, почему‑то выглядел освежённым.

Красавца, который и учится отлично, и характером хорош, легко отвергли. Я снова ощутил, насколько сложно «захватить» принцессу.

Может, стоит отказаться от операции «захват» и договориться с Аянэ? Проблема в том, как её переубедить. Было бы просто, если бы её устроило пудинг, но она наверняка не так проста.

Предложить ей деньги?

Подкупать собственную сестру, чтобы она молчала, — отвратительно. Так я точно стану свиньёй без гордости. Хотя, по правде говоря, я и так свинья‑VTuber.

Пока я размышлял над этими мелочами, в классе раздался смех Казамы.

— Аха‑ха‑ха, не могу поверить, что он снова признался! Похоже, он усердно работал над собой всё лето, но он уже «захвачен», так что мне всё равно. Будет только хлопотно, если он продолжит меня звать, — надеюсь, теперь он отступится.

Что это вдруг на неё нашло?

— Ну, его отчаянное лицо было забавным, так что прощу. Наблюдать, как красавец теряется от волнения, тоже весело — в каком‑то смысле это даже приятно.

Смех Казамы вдруг стал до странности развязным, совсем не таким, как раньше.

— Ямада‑кун оказался забавным. Сначала он вообще мной не интересовался, а к концу начал поглядывать сюда при любой возможности. Его оценки даже упали, бедняга. О, надо записать, пока не забыла: Ямада‑кун — второй успешный «захват».

Казама села на парту, скрестила ноги и достала смартфон.

Вид её, сидящей на парте и лениво играющей со смартфоном, не сохранял и следа привычной элегантности.

— Что ж, на втором году учёбы всё тоже идёт гладко. Были и те, кто признавался, даже не сидя рядом со мной, но если считать и их «захваченными», то это больше половины класса.

Я не мог поверить словам Казамы, о которой ходили слухи как о девушке с лучшим характером, и на мгновение мой мозг словно замёрз.

Затем Казама, которая до этого возилась со смартфоном и напевала что‑то себе под нос, снова улыбнулась.

— Итак, следующая цель — Канбара‑кун.

В тот момент, когда прозвучало моё имя, сердце ёкнуло.

В академии, скорее всего, только у меня и моей сестры фамилия Канбара. Меня единственного могут называть «Канбара‑кун».

— Поговорив с ним, я бы сказала, что он отаку, который не вписывается в класс. Но его бдительность довольно высока. Интересно, он не интересуется девушками? Или, может, когда‑то его отвергла девушка, и это стало травмой? Например, он переключился на 2D, потому что его отвергла реальная девушка?

«Ты попала в точку».

Казама тяжело вздохнула, убрала смартфон и спрыгнула с парты.

— Я уже «захватывала» многих таких, так что на этот раз будет легко. О, а что, если поставить рекорд скорости? Ладно, постараюсь «захватить» его за эту неделю. Уже предвкушаю, как этот персонаж массовки покажет своё жалкое лицо, когда признается.

С коварной улыбкой на лице Казама вышла из класса.

— …

В опустевшем классе я застыл в шоке.

Я узнал скрытую сторону Казамы, о которой говорили как о девушке с наилучшим характером. Это шокировало, но, само собой, больше всего меня потрясло другое.

— Меня назвали «персонажем массовки‑куном»?

Я и так понимал, что у меня не лицо главного героя. Я не тешу себя иллюзиями насчёт своей привлекательности. Но всё же то, что меня назвали «персонажем массовки‑куном», ощутимо задело за живое.

Моё душевное состояние пошатнулось, но теперь всё стало ясно.

Она просто развлекается. Играет в игру: заставляет парня, сидящего рядом, влюбляться в неё — забава, от которой даже представители высшего общества побледнели бы. Более того, она это записывает и получает от этого удовольствие. Определённо опасная особа.

Так вот какое истинное лицо у феи…

Теперь я понимаю. Мне казалось странным, что она одинаково относится ко всем, независимо от их внешности, — но это превзошло все ожидания. Дело не в том, что её интересуют красавчики или что‑то в этом роде: она использует парней как игрушки для удовлетворения собственных желаний. Разумеется, она будет добра и к тем, кто не отличается привлекательной внешностью.

…Господи, какая ещё фея? Она даже более чёрствая, чем Аянэ.

Теперь, когда я знаю её истинную сущность, мне понятно, почему её образ наложился на образ Аянэ.

Аянэ носит маску в школе, и, видимо, этот образ совпал с образом Казамы.

Скрытое лицо феи. С одной стороны, мне хотелось это узнать, с другой — совсем нет.

От этих мыслей на душе становится тяжело. Судя по её словам, теперь меня ждёт яростная атака с её стороны. Само по себе это не проблема: зная её истинное лицо, я смогу это выдержать.

Однако хуже всего нынешняя ситуация: мне нужно, напротив, «захватить» такую Казаму.

Я подумывал использовать увиденное как рычаг давления, но, скорее всего, это невозможно. Даже если я расскажу окружающим о том, что сейчас произошло, сколько людей поверят моим словам?

Чьё заявление вызовет больше доверия — обычного парня или принцессы?
Если бы я был на месте своих одноклассников, я бы однозначно поверил Казаме. А того, кто распространяет такие слухи, назвал бы лжецом.

— …Серьёзно?.. — представив своё будущее «я», я вернулся в класс в подавленном настроении.

Прошло несколько дней с тех пор, как я увидел скрытое лицо феи.

Как и ожидалось, с того дня начались атаки со стороны Казамы Юкины. Они были крайне жестокими — можно даже сказать, яростным штурмом.

Позвольте описать некоторые эпизоды.

Сначала это произошло на уроке. Под мою парту закатился ластик.

— Прости, я уронила ластик, — сказала Казама.
— Оставь это мне.

Я нырнул под парту, чтобы поднять ластик.
Успешно выполнив задачу, я уже собирался выбраться, когда Казама внезапно передвинула ногу. Её юбка качнулась, и почти стала видна нижняя часть белья.

— …

Так называемый момент удачи для извращенца.

Я мысленно благодарил небеса за этот дар, но тут услышал голос учителя и поспешно пришёл в себя. Я протянул ластик Казаме. Разумеется, на моём лице не отразилось, что только что произошёл «счастливый» момент.

— Вот.
— Спасибо, Канбара‑кун, — поблагодарила Казама и сжала мою руку обеими своими. Я вздрогнул от мягкого прикосновения её ладоней.
— Ты такой добрый, что поднял его для меня.
— Это самое обычное дело.
— Нет, это не так. Ты действительно мне помог.

Через некоторое время Казама медленно отпустила мою руку. Затем, с чуть завлекающим выражением лица:

— …Ты что‑нибудь увидел?
— Ч‑что ты имеешь в виду?!
— Хе‑хе, твоё лицо краснеет.

Только тогда я понял: передвинуть ногу было частью атаки, призванной заставить меня влюбиться в неё. Это был не дар небес, а ловушка феи.
Чтобы сохранить самообладание, я мысленно представил «Netoge no Yome» («Жена из MMO»).

Это была не единственная атака. На другом уроке она предприняла ещё более мощную.

— Я забыла учебник. Можно я воспользуюсь твоим?
— Конечно.

Казама придвинула свою парту к моей.
— Спасибо. Я часто так делаю — такая я неуклюжая.
— Не беспокойся. Я тоже иногда забываю.

Забыть учебник — дело обычное, так что я не придал этому значения.
С этим всё было в порядке, но Казама придвинула не только парту, но и своё тело.
Она оказалась так близко, что, когда я переворачивал страницу учебника, мой локоть случайно задел её грудь. Это явно было сделано намеренно: она специально придвинулась ближе в тот момент, когда я перелистывал страницу.

— Ах, Канбара‑кун, какой же ты извращенец.

— Прости! — выпалил я.

«Это потому, что ты прижалась ко мне», — пронеслось в мыслях, но в реальности я лишь смущённо извинялся. Жалкое зрелище — даже для самого себя.

Казама, придерживая грудь рукой, посмотрела на меня полуприкрытыми глазами:

— Ты ведь сделал это нарочно, да?

— Нет, это случайность!

— Правда?

— Правда! — я невольно повысил голос, забыв, что мы на уроке.

Из‑за этого я привлёк нежелательное внимание одноклассников и почувствовал себя неловко.

Я бросил на Казаму рядом со мной взгляд, в котором сквозило негодование, — а она смеялась, явно забавляясь ситуацией.

— Они догадались, что мы флиртуем, да? — с невозмутимым видом произнесла она.

У неё хватило наглости сказать такое.

Если бы я услышал эти слова до того, как узнал её истинную натуру, возможно, обрадовался бы — словно мы делили какой‑то секрет. Но теперь, зная тайну Казамы, я понимал: это очередная атака.

В тот момент я отвлекся, мысленно представив своего любимого айдола.

Прямых атак — вроде физического контакта — было много, но иногда она подбиралась с неожиданных сторон.

— Канбара‑кун, у тебя такой аккуратный почерк, — заметила Казама однажды.

— Родители строго следили за этим.

— Люди с аккуратным почерком — просто замечательные, правда? Они выглядят умными.

— Наверное, в этом есть доля правды.

Может, это просто впечатление, но люди с аккуратным почерком и правда кажутся какими‑то более сообразительными.

— Канбара‑кун, ты кажешься скромным, но на самом деле ты удивительно «высокоуровневый». Ты умный, с тобой интересно поговорить, и в спорте ты тоже неплох. Вести себя скромно, будучи таким способным, — ты прямо как герой манги.

От этих слов меня передёрнуло.

Увы, мой мозг — самый обычный, да и спортивные способности ничем не выделяются. Темы для разговоров у меня сплошь про аниме, и ничего особенно интересного в них нет.

И всё же раньше она насмехалась надо мной, называя «персонажем массовки‑куном».

Теперь, зная её истинную сущность, я испытывал лишь отвращение, но если бы не знал — мог бы и купиться. Она пугает.

С каждым днём атаки становились всё интенсивнее.

Даже понимая, что за ними стоит злой умысел, я не мог холодно относиться к Казаме — моей цели. Если бы я небрежно её отверг, она могла бы отдалиться от меня. Тогда пришлось бы начинать всё сначала — налаживать контакт с другой принцессой. А это создало бы проблемы.

Так что я продолжал терпеть эти атаки. Дни, когда я терпел, зная о скрытом умысле, понимая, что её слова — ложь, плохо сказывались на моём душевном состоянии.

Но потом я задумался.

Аянэ говорила, что мне необязательно с ней встречаться. Ещё она сказала, что достаточно просто ладить с ней, чтобы окружающие всё неправильно истолковали.

Одноклассники видели, что мы ладим.

Разве это нельзя считать успешной операцией?

На мгновение я так и подумал, но ошибся.

Подобный уровень близости, похоже, для Казамы — обычное дело, и никто на это не обращал внимания. Если вспомнить, Казама и раньше флиртовала с любым парнем, который сидел рядом с ней.

В итоге я ничего не мог поделать.

Сегодня, как и всегда, меня атаковали с утра и до конца занятий, без конца осыпая неискренними комплиментами.

Уроки закончились, а я сидел, сгорбившись над партой, совершенно измотанный. Мой прошлый «я», думавший, что выдержит всё, зная её истинную натуру, должно быть, потерял рассудок.

Серьёзно, кто вообще будет заходить так далеко?

Сначала я считал это глупой игрой, но в действиях Казамы чувствовалось что‑то вроде одержимости. Я ощущал твёрдое намерение заставить меня влюбиться в неё любой ценой.

Может, в этом кроется ключ к тому, чтобы пробиться сквозь её броню?

Просто задавая себе вопросы, ответа я не находил.

Однако одно было ясно: долгая битва невозможна.

Не только психологически — если после следующей смены мест мы окажемся далеко друг от друга, наши отношения сойдут на нет. Нужно действовать, пока я сижу рядом с ней. Казама, похоже, тоже твёрдо намерена меня «захватить», но я не знал, насколько она будет настойчива. Мне тоже нужно перейти в наступление, иначе всё пойдёт не так.

Мне нужна возможность. Возможность прорвать этот тупик.

— Эм, Канбара‑кун… — окликнула меня Казама, когда большинство учеников уже разошлись.

— Что такое?

— Если ты свободен, может, пойдём домой вместе?

— Со мной?

— Да. Я хочу ещё поговорить с Канбара‑куном.

Событие, которое могло стать той самой возможностью, наконец произошло.

Прогулка домой — классика романтических симуляторов.

Разговор наедине может усилить близость. В сочетании с ощущением свободы после уроков это шанс завести более глубокие беседы, чем обычно.

— Однако это ещё и событие, где можно потерпеть неудачу.

Если разговор не заладится, тебя сочтут скучным, и твоя «оценка» упадёт. В играх так, но, похоже, в реальности — то же самое.

В начальной школе я ходил домой с другом детства, так что, может, это и привычное дело, но тогда я ещё не осознавал своих романтических чувств, так что ничего особенного в этом не было.

В школе вокруг нас были чужие взгляды, а сейчас — никого. Идеальная ситуация, чтобы сделать ход.

— Твой дом недалеко, Канбара‑кун?

— Если идти прямо отсюда, я доберусь за несколько минут.

— Близко. Ты выбрал «Химэгасаки» из‑за близости к дому?

— В основном да.

Мы шли и непринуждённо болтали, и тут в поле зрения показался парк.

Это был парк, в котором я играл в детстве. Небольшой: всего лишь качели и песочница.

— Давай остановимся и немного поговорим, — предложила Казама.

Я последовал за ней в парк.

Казама направилась к качелям и весело принялась раскачиваться. Я сел на качели рядом с ней.

— Так здорово качаться после стольких лет, — улыбнулась она.

То ли она хотела показать свою детскую сторону, то ли искренне наслаждалась — Казама выглядела счастливой.

«Отлично, пора действовать», — подумал я.

Долгая битва невозможна. Нельзя упускать шанс, когда нет никаких препятствий.

— Разве игра, в которой ты заставляешь парня рядом влюбиться в тебя, не веселее качелей?

— А?.. — Казама замерла на мгновение, остановив качели.

— Ч‑что это вдруг?

— Прости. Я случайно видел, как тебе признавались в чувствах.

— Признавались?

— Несколько дней назад Ямада признался тебе в пустом классе, верно? После этого я случайно услышал, как ты радостно говорила сама с собой.

Теперь она наверняка всё поняла.

— …А, так ты знал, — она тяжело вздохнула.

— Вот почему ничего не срабатывало, сколько бы я ни старалась. Уф, я зря потратила столько усилий. Раз ты это слышал, конечно, ты не купишься. Всё это время я думала, что надо что‑то делать со своей привычкой болтать лишнее, когда увлекаюсь.

Атмосфера вокруг Казамы резко изменилась. Улыбка исчезла с её лица.

— Вообще‑то, если знал, мог бы сказать раньше. Я зря старалась. Или ты просто хотел, чтобы я так себя вела? Фу, Канбара‑кун, ты ведёшь себя как персонаж массовки, а характер у тебя отвратительный. Ты худший.

«Я меньше всего хочу слышать о плохом характере от тебя», — пронеслось в голове.

— И что теперь? Будешь меня шантажировать?

— В отличие от тебя, у меня хороший характер, так что я не стану делать ничего подобного. К тому же, даже если бы я тебе угрожал, никто в школе мне не поверит.

— Верно. Но люди, называющие себя хорошими, обычно таковыми не являются.

— Замолчи.

Нельзя, чтобы это переросло в словесную перепалку.

Я прочистил горло и насильно сменил тему:

— Слушай, а зачем ты выбираешь парней, которые сидят рядом с тобой?

Сначала я думал, что это просто злая игра, но потом почувствовал в этом что‑то вроде одержимости. Вряд ли кто‑то зашёл бы так далеко ради забавы.

— Хочешь знать?

— Конечно, мне любопытно.

— Ну, раз уж ты всё равно узнал, ничего не поделаешь, — пнув камешек перед собой, Казама медленно заговорила:

— Понимаешь, раньше я была мрачной. Обычной, мрачной девчонкой. Никто не обращал на меня внимания, я была из тех, кто просто тихо сидит в углу класса.

Сложно представить такое, глядя на неё сейчас.

— Удивлён?

— Очень.

— …Понимаю. Наверное, так и есть, — почему‑то Казама выглядела довольной.

— Та мрачная, обычная я влюбилась в парня, который сидел рядом со мной. О, кстати, это была моя первая любовь. Он был популярен в классе и разговаривал даже с такими обычными девочками, как я. Он был весёлым, общительным, крутым — тогда мне казалось, что он словно солнце.

Такие люди встречаются повсюду.

Центр класса, шумный и энергичный тип. И, кстати, из тех, кто легко увлекается.

— Однажды, когда мои романтические чувства переполнили меня, я призналась ему. Тогда у меня не было смартфона или чего‑то подобного, да и смелости признаться напрямую тоже не хватало. Так что я написала любовное письмо.

Казама замолчала.

— И что случилось?

— Когда я пришла в школу, оно висело на доске.

— Это жестоко.

— Весь класс надо мной смеялся. Моё сердце было разбито.

Какой ужасный человек.

Да, красавчики — враги.

— Я была так потрясена, что стала затворницей. В своей тёмной комнате я только и думала о том, как ему отомстить. Как я смогу отомстить.

— …

— Но ситуация быстро изменилась, — продолжила Казама.

«Изменилась?» — мысленно удивился я.

— Мои родители развелись, и мы переехали. Я увидела в этом шанс измениться и приложила усилия: научилась разбираться в моде, стала веселее, усердно училась. Прежде чем я это осознала, меня окружало множество людей. Меня начали называть красивой, парни стали увиваться вокруг. Потом даже девушки начали заискивать передо мной — потому что хотели заполучить парней, которые добивались меня.

Так она стала той, кем является сейчас, — благодаря работе над собой.

— Ты отомстила своему первому любовному увлечению?

Когда я задал вопрос, Казама кивнула с беззаботной улыбкой:

— Когда мои родители снова поженились в средней школе, мы вернулись в мой родной город. Он не узнал, кто я такая. Ну, фамилия и внешность у меня изменились, так что это было неудивительно. А потом так вышло, что мы снова оказались рядом за партой — и я использовала отработанные приёмы, чтобы заставить его в себя влюбиться. Этот идиот влюбился всего за несколько дней. Он признался мне, весь красный от смущения. И это после того, как он надо мной смеялся.

Сказав это, Казама устремила взгляд вдаль.

— Это было потрясающе, — добавила она.

Я отчасти понимал это чувство.

Мои разбитые сердца остались позади — я даже не успел признаться в чувствах. Но если бы моя вторая любовь сбылась, возможно, я бы ощутил что‑то вроде мести над другом детства.

— Конечно, я отвергла его признание. Но то чувство превосходства, которое я испытала тогда… я до сих пор не могу его забыть.

— …Так вот к чему всё привело?

— Парни, которые сидят рядом со мной, напоминают мне о нём и дарят приятные ощущения. Я не могу удержаться и хочу заставить их признаться. А потом отвергаю их.

Получается, она получила удовольствие от мести за свою первую любовь.

И с этим ощущением она живёт до сих пор.

— Это единственная причина. Не то чтобы я злилась на того, кто оказывается рядом со мной, или что‑то в этом роде. Просто я вечно держу обиды… В этом смысле, может, я до сих пор в плену своей первой любви. На самом деле, у меня ещё не было второй любви.

Закончив рассказ, Казама выглядела как будто освежённой.

История, похоже, была правдивой — врать здесь было незачем.

Что же мне делать?

Казалось бы, правильным решением было бы оттолкнуть эту девушку с таким скверным характером. Но сейчас я нахожусь в положении, когда мне нужно завоевать Казаму. Оттолкнуть её — не вариант. Если я осужу Казаму сейчас, построить романтические отношения станет невозможно.

Может, стоит проявить доброту?

Как человек без какого‑либо романтического опыта, я, к сожалению, не мог подобрать правильных слов в этой ситуации.

— Вот и всё. Рассказывая эту историю, я снова это осознала — мой характер действительно испорчен. Ну да ладно. Так что ты думаешь после того, как услышал это?

«Нельзя допустить, чтобы эта тайна раскрылась», — пронеслось в голове.

Всё ради того, чтобы меня не прозвали «парнем с эссе», и ради спокойной школьной жизни.

— После того, что я услышал, я убеждён: Казама, ты не сделала ничего плохого. Более того, я хочу похвалить тебя за то, что ты поступила замечательно, — собравшись с духом, произнёс я.

На несколько секунд повисла тишина.

Казама уставилась на меня с изумлённым выражением лица.

— Ты ведь слушал, правда?

— Да, слушал. Во‑первых, что плохого в том, чтобы заставить кого‑то в себя влюбиться? В этом нет ничего дурного. Прилагать усилия, чтобы кто‑то в тебя влюбился, — это нормально, это здравый смысл. Большинство романов в мире начинаются именно так.

Если бы она насмехалась над признавшимися ей парнями с друзьями, я бы, наверное, разозлился. Громко заявил бы, что это худшее поведение из возможных.

Однако…

— Ты кому‑нибудь рассказывала о том, как завоёвываешь парней, которые сидят рядом с тобой?

— Нет. Если бы я кому‑то рассказала, меня бы точно возненавидели.

Именно этого я и ожидал. Поскольку Казама считает свои действия чем‑то плохим, я догадался, что она никому об этом не говорила.

Казама просто прилагала усилия, чтобы заставить кого‑то влюбиться в неё.
Она вела личные записи о завоёванных парнях, но никому об этом не рассказывала. Если это было лишь её личным развлечением — в этом нет ничего страшного.

— Жертв нет, так в чём проблема?

— Но…

— Их нет. Влюбляться в кого‑то не может навредить. Если бы заставить кого‑то в себя влюбиться считалось преступлением, актрисы и айдолы были бы главными преступницами.

— Ну, наверное, ты прав, — неохотно согласилась Казама.

— К тому же то, что ты делаешь, — своего рода благотворительность, Казама.

— Что ты имеешь в виду?

— Хоть ты и делаешь это, чтобы заставить их влюбиться в себя, ты активно с ними общаешься, верно? Это настоящее счастье для непопулярных парней. Сама возможность того, что милая девушка просто нормально с тобой разговаривает… ты даже не представляешь, насколько это радует непопулярных парней во всём мире.

— …Это отвратительно, — поморщилась Казама.

«Не называй это отвратительным», — мысленно возразил я.

— Даже взрослые мужчины тратят деньги, лишь бы поговорить с милой девушкой. Иными словами, услуга Казамы спасает многих парней. Парни, которые не отличаются красотой, — вот такие существа.

Я понимал это.

Большинство девушек холодны к тем, кто некрасив. Даже когда я с ними нормально разговариваю, они отвечают коротко, и это раздражает. Особенно с приветствиями: их энергия явно возрастает, когда они здороваются с красивыми парнями.

Но Казама — другая.

Независимо от внешности, она с удовольствием общается со всеми.

— Казама — настоящее благословение для непопулярных парней, — сказал я.

— Правда? — спросила она.

— Я сам непопулярен и говорю это, так что ошибки быть не может, — уверенно заявил я. Но по какой‑то причине Казама посмотрела на меня с сочувствием. Я не понял почему.

— Так что не переживай из‑за этого. Все так говорят: в любви тот, кто влюбляется, — проигрывает.

— …Проигрывает?

— Да, проигрывает. Парни, с которыми ты играешь, сами стали проигравшими. Они влюбились сами, признались сами и получили отказ сами. Тебе совершенно не нужно чувствовать себя виноватой из‑за этого, Казама. Ты победила.

В любви побеждает тот, кто заставляет кого‑то в себя влюбиться.

Тот, кто признаётся, находится в заведомо слабом положении, а тот, кому признаются, держит в руках власть жизни и смерти. Это абсолютное, неизменное правило романтики.

Значит, Казама вправе смотреть на них свысока и отвергать их. Тот, кто заставляет влюбиться, сильнее и выше. Вот и всё. Тот, кто влюбился, может лишь подчиняться.

— На самом деле, если ты хоть немного чувствуешь вину, ни в коем случае не извиняйся.

— …

— Я не стану об этом рассказывать, а если ты беспокоишься, Казама, то и раскрывать это тоже не нужно. Раскрытие правды нанесёт им ещё больший вред.

Если они узнают правду, то могут возненавидеть её за то, что с ними играли. В мире есть вещи, о которых лучше не знать.

— Парни, которые признавались тебе, вероятно, тоже довольны. Они передали свои чувства тому, кто им нравился. Ты видела освежённое лицо Ямады, правда? Казама, ты должна гордиться. Если ты и дальше будешь хорошей, отвергнутые парни тоже получат свою награду. Заставить их думать, что их выбор был правильным, — это искупление, или, скорее, освобождение, не так ли?

«Неплохо сказано, — подумал я. — Удивительно, что мой язык так гладко повернулся».

— Если захочешь измениться, просто сдерживайся с этого момента. Эм… Если я буду достаточно хорош, я всегда помогу тебе. Можешь на меня положиться.

Ну как?

Я ненавязчиво предложил сблизиться с ней в будущем — продвинутая техника, воплощение навыков, отточенных в играх.

— Я понимаю, что ты пытаешься сказать, Канбара‑кун, — похоже, мои слова дошли до неё.

— …Нахал, — тихо бросила Казама.

— А?

Она медленно пошла прочь.

— Я иду домой. Увидимся.

Что?

Это было совсем не то развитие событий, которое я себе представлял. В моих фантазиях Казама, впечатлённая моими словами, краснела и начинала воспринимать меня как мужчину.

Казама просто ушла.

— Э‑э, подожди? Я провалился? — я на мгновение застыл в оцепенении.

Скажу прямо: я провалился.

Несмотря на все мои красноречивые слова, они, похоже, не нашли отклика в её душе. В итоге Казама просто отправилась домой. После этого ничего не произошло.

На следующее утро, придя в школу, я сидел за партой и пытался понять, где ошибся.

Где я свернул не туда?

Мне казалось, я флиртовал безупречно. Почему Казама не «клюнула»? К тому же меня беспокоило выражение её лица перед уходом: она выглядела слегка расстроенной.

Из‑за отсутствия романтического опыта и даже опыта общения с девушками я никак не мог понять причину своего поражения.

Пока я стонал над партой…

— Доброе утро, Канбара‑кун, — поздоровалась со мной Казама, которая только что пришла в школу, и села рядом.

Её лицо было таким же, как обычно, — тем самым, которое я теперь знал как маску.

— Д‑доброе утро, — пробормотал я.

— Сегодня хорошая погода, — заметила она.

— Да, точно, — согласился я.

— Хотя слишком хорошая погода — тоже проблема. Ещё жарко, так что нужно быть осторожными с тепловым ударом.

Поведение Казамы не изменилось. Казалось, вчерашнего разговора никогда и не было.

Пока я смотрел на неё, она начала готовиться к уроку, напевая что‑то себе под нос.

— Что не так? Почему ты так смотришь?

— Н‑ничего!

— Точно?

Вскоре к Казаме, как обычно, подошли её подруги.

— Я сейчас, подождите меня, — сказала она и, как всегда, направилась к группе близких подруг.

— О, кстати, я должна кое‑что сказать Канбара‑куну.

— Что?

— Это объявление войны. Будь готов с этого момента.

Объявление войны звучит угрожающе.

Лично я считал свои слова флиртом, но, может, я где‑то разозлил Казаму?

Пока я пребывал в замешательстве, лицо Казамы приблизилось ко мне.

— Это досадно, но вчерашняя атака действительно сильно меня задела. Ты, наверное, заметил, но я на удивление гордая. Я собираюсь как следует тебе отомстить, Канбара‑кун. Будь готов. Я обязательно заставлю тебя в себя влюбиться, — прошептала она мне на ухо.

…Что, атака?

Не понимая, что происходит, я поднял взгляд. Казама, хихикая, направилась к ожидавшим её подругам.

Улыбка в тот момент казалась немного отличной от прежних. Она напоминала улыбку озорной феи из сказки.