Поражение

На главном поле боя Tiredeyes продолжал яростно сражаться.

Он отбивал магические лучи принцессы Луны чистой грубой силой — каждый удар его копыта встречал синий луч и разбрасывал его в стороны, словно тот был обычной водой. Пинки Пай продолжала кружить вокруг него, забрасывая пирогами и отвлекая, а Эпплджек пыталась снова накинуть лассо, но здоровяк каждый раз сбрасывал его мощным движением шеи.

Принцесса Луна, видя, что прямые атаки не дают результата, прищурилась и тихо произнесла:

— Тогда попробуй вот это…

Её рог вспыхнул особенно ярко. Из него вырвалось тёмно-синее заклинание сновидений. Ночной кошмар мягко окутал Tiredeyes.

Массивный жеребец вдруг замер. Его глаза закрылись, а тело осталось стоять — он уснул прямо на ногах, даже не покачнувшись.

Луна сосредоточилась, наблюдая за его сном.

В кошмаре Tiredeyes снова был маленьким жеребёнком. Он стоял в дверях старого, обшарпанного дома. Его мама тяжело кашляла, лежа на соломенной подстилке. Она выглядела очень слабой и худой.

В дом вошли двое пегасов в форме надзирателей.

— Она бесполезна. А значит, по закону отправляется в ссылку. — холодно сказал один из них.

Они грубо схватили маму Tiredeyes и потащили её к выходу. Она слабо сопротивлялась, пытаясь дотянуться копытом до своего сына.

— Мама… — тихо прошептал маленький Tiredeyes, по его щекам уже текли слёзы.

Он бросился вперёд, но его оттолкнули. Жеребёнок упал, но в дикой ярости и отчаянии встал на дыбы и издал пронзительный, полный боли и скорби крик. Со всей невероятной для ребёнка силы он ударил копытами по земле.

Кошмар треснул по швам. Реальность вернулась.

Заклинание Луны резко спало. Принцесса Луна отшатнулась, её глаза были широко раскрыты — она увидела всё. Каждую слезу, каждую секунду того страшного дня.

Tiredeyes открыл глаза. В них теперь пылала уже не просто злость, а настоящая ярость, смешанная с глубокой болью.

— …Не смей… лезть в мою голову! — громко прорычал разьярённый тяжеловес.

Не говоря больше ни слова, он повернулся к ближайшему дереву. Его мощные зубы вцепились в ствол. С громким треском и усилием он вырвал целое дерево с корнем, словно оно было простым сорняком.

С яростным рёвом Tiredeyes швырнул огромное дерево прямо в принцессу Луну.

Луна успела увернуться в последний момент, но тяжёлый ствол всё равно задел её. Копыто принцессы придавило к земле толстым концом дерева. Она поморщилась от боли и попыталась высвободиться магией, но Tiredeyes уже надвигался на неё, тяжело дыша.

Пинки Пай перестала улыбаться. Даже она на секунду замерла.

Эпплджек, всё ещё держа лассо, со всех сил стараясь удержать его на месте тихо выдохнула:

— Ох, парень… что же с тобой сделали…

Tiredeyes не ответил. Его усталые глаза теперь горели только одним — желанием закончить этот бой.

Далеко на востоке гонка продолжалась на пределе. Радуга множество раз, пытается резкими пикированиями схватить Legpain и либо прижать к земле, вынудив затормозить либо поднять в воздух чтобы остановить. Однако, от каждого резкого пекирования он молниеносно уклоняется, мення траикторию бега не снижая скорости

После того, как магический пузырь Каденс лопнул, Legpain снова рванул вперёд. Но от перегрузки оправа его беговых очков наконец не выдержала. Сначала по стеклу побежала тонкая трещина, а когда он резко повернул голову в сторону Радуга Дэш, оправа полностью разломалась. Очки слетели с его морды и остались лежать в траве.

Теперь его левый глаз был полностью открыт. По нему проходил старый, грубый шрам, а зрачок выглядел заметно тусклее и мутнее правого.

Пока они бежали, перед ними с боку находилась небольшая деревня, и даже несмотря на то что они про бежали мимо, несколько крайних зданий снесло ветром. Но обороты никто из них не збавлял. На оборот. Они лишь разгонялись. И уже через секунду, оба смогли пробится сквозь звуковой барьер. За Радугой образовался прекрасныц радужный взрыв, озоряющиц светом все поляны по близости. А от Legpain раздалась совсем другая вспышка, тёмная и безцветная.

Legpain продолжал бежать, но уже с лёгкой усмешкой, полной горечи.

— Что такое Радуга Дэш? Неужели ты боишься моей скорости? — крикнул он сквозь ветер. — Боитесь, что обычный земной пони может обогнать вас, пегасов, которые так гордятся своими крыльями?

Радуга Дэш летела рядом, её грива развевалась.

— Это совсем не так! — ответила она громко. — Я сейчас, несмотря на все риски… чувствую настоящее счастье в душе! Потому что наконец соревнуюсь с равным противником!

Эти слова заставили Legpain на мгновение сбиться с ритма. Он повернул к ней голову, и в его глазах мелькнуло настоящее удивление.

— …Я не понимаю тебя, — честно сказал он. — Пегасы в Тёмной Гриве, узнав о моей кьютимарке и скорости, часто устраивали со мной «гонки». Но перед этим они всегда заковывали мои копыта в шипастые цепи… чтобы я не мог бежать в полную силу. Они делали это только ради того, чтобы унизить меня и самоутвердиться. Я никогда… ни разу в жизни не соревновался с пегасом, который получал радость именно от самого соревнования, а не от победы над «обычным» пони.

Радуга Дэш замолчала. Её крылья дрогнули. Эти слова сильно задели её сердце.

Она медленно опустилась ниже, почти на уровень его головы, и неожиданно обняла Legpain прямо на бегу — крепко, но очень нежно, крыльями и передними копытами.

Legpain от такого шока чуть не споткнулся.

— Эй… что ты…

— Мне… как пегасу, который живёт соревнованиями, — тихо сказала Радуга Дэш, и в её голосе слышалась настоящая грусть, — очень больно слышать, что такой быстрый пони, как ты, ни разу в жизни не смог почувствовать настоящий азарт честной конкуренции. Это неправильно…

Legpain замер. Настоящий шок отразился на его лице.

Он никогда не сталкивался с пегасом, который проявлял бы к нему сострадание. Никогда. В голове всплыл тихий голос Флаттершай. Которая общалась с ним невероятно вежливо и почтительно и которая до последнего хотела решить всё миром и не причинять ему боли…

— Но разве. Пегасы могут так относится ко мне? Почему не бьёт? Почему не жульничает? Почему все пегасы, здесь...— Эти мысли, за доли секунды пронеслись в его голове.

Поглощённый мыслями, Legpain не заметил небольшой валун на своём пути.

Он споткнулся об него.

В следующий миг его тело перевернулось в воздухе. Радуга Дэш отлетела в сторону от резкого толчка. А Legpain, кувыркаясь, с силой врезался в несколько молодых деревьев, проломив их насквозь, и наконец остановился в мягком болоте недалеко от плотины.

Он лежал весь в ссадинах, ветках и иле. Грудь тяжело вздымалась.

Радуга Дэш и подлетевшая Флаттершай быстро приземлились рядом.

Legpain, лёжа в краторе созданном его собственным падением. Вспоминал недавнее прошлое. То каким счастливым он был, когда самолично изгнал всех пегасов из тёмной гривы по приказу Lossofhope. И как тот сказал ему, что все они одинаковые. Пегасы, единороги, они все не воспринимают земных пони как равных. Что они все высокомерны.

Legpain медленно поднял голову. Его тусклый левый глаз смотрел в небо. Он тяжело выдохнул и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— …Я сдаюсь.

В его голосе не было злости. Только усталость… и что-то очень похожее на облегчение.

— Все это время. Я боролся с теми, кого уже давно победил. — Осознал он.

В центре поля боя Lossofhope всё ещё отбивался сразу от двух аликорнов и одного единорога— Искорки, Рарити и Селестии. Его посох то и дело вспыхивал, отражая и развеивая их магические лучи, но с каждым разом движения становились чуть тяжелее.

«Ну когда же Legpain наконец сломает эту чёртову плотину? — мысленно думал он, отбивая очередной совместный удар. — По плану это должно было отвлечь Селестию и увести её с поля боя. Она ни за что не стала бы бездействовать, зная, что её гражданам грозит опасность…»

Но Legpain всё не возвращался. Видимо, его остановили.

Пока Lossofhope сдерживал аликорнов, Tiredeyes продолжал яростно сражаться на другом участке поля.

Принцесса Луна всё ещё пыталась выбраться из-под тяжёлого дерева, которое придавило ей копыто. Левитация давалась с трудом — дерево было слишком большим и тяжёлым.

Пинки Пай скакала вокруг Tiredeyes как заведённая, громко гудя ему в ухо клоунским гудком и взрывая прямо перед мордой хлопушки с конфетти.

— Сюрпри-и-из!

Эпплджек тем временем вытаскивала из своей седельной сумки яблоки одно за другим. Она подбрасывала их в воздух и сильными ударами копыт отправляла в бок Tiredeyes, словно сочные, сладкие снаряды.

— Получай, здоровяк!

Tiredeyes в ярости снова вырвал с корнем большое дерево и швырнул его в сторону Эпплджек. Но та ловко поймала ствол своим лассо прямо в воздухе.

— Держись, Пинки!

Пинки Пай мгновенно схватила лассо зубами вместе с Эпплджек. Вдвоём они резко крутанули дерево в воздухе и отправили его обратно в Tiredeyes.

Тот даже не попытался увернуться.

Дерево врезалось в него с громким треском, подняв огромное облако пыли и щепок.

Когда пыль немного осела, Tiredeyes всё ещё стоял, но уже шатался. Он попытался выбраться из-под обломков, когда Эпплджек подбросила последнее яблоко из своей сумки и точным ударом копыта отправила его прямо ему в рот.

Яблоко попало точно.

Tiredeyes замер.

В его голове внезапно нахлынули воспоминания — одни из немногих светлых моментов детства.

Он снова был маленьким жеребёнком. Мама, ещё здоровая, улыбаясь, протягивала ему большое, сочное, красное яблоко.

— Возьми, сынок. Съешь целиком. Я сегодня не голодна, — мягко сказала она.

Потом она посмотрела куда-то вдаль, за границы Тёмной Гривы, и тихо добавила:

— Где-то там, за нашими землями, есть чудесные страны с чудесными пони… Там растут целые огромные поля таких сочных яблок. Я была бы очень рада, если бы, когда ты вырастешь, ты смог переехать туда… и найти там настоящих друзей.

Воспоминание оборвалось.

Tiredeyes медленно опустился на землю, тяжело сев среди обломков дерева. Из его усталых глаз потекли крупные, молчаливые слёзы. Он больше не пытался подняться. Не пытался драться. Просто сидел и тихо плакал, опустив голову.

— Приближаясь к целям Lossofhope, я отдаляюсь от того чего для меня желала моя собственная мама.— Осознание этого, пронеслось в его голове. Заставив прекратить бой.

Пинки Пай перестала скакать. Эпплджек медленно подошла ближе и осторожно положила копыто ему на плечо.

— Эй… всё хорошо, большой парень… — тихо сказала она. — Никто тебя больше не обидит.

Tiredeyes не ответил. Он только тихо всхлипнул, уткнувшись мордой в обломки дерева.

Принцесса Луна наконец высвободила своё копыто и молча наблюдала за происходящим. В её глазах тоже мелькнула грусть.

Lossofhope стоял посреди поля боя, тяжело дыша. Его кудрявая грива растрепалась и торчала в разные стороны, а бока вздымались от усталости. Он был заметно оттеснён назад.

Рарити, не упустив момента, ехидно улыбнулась и бросила:

— Дорогой, а вы знаете, что ваша грива сейчас выглядит так, будто в неё ударила молния? Я могла бы порекомендовать отличный кондиционер, если переживёте сегодняшний день.

Lossofhope резко встрепенулся. Он сначала посмотрел на Искорку, потом обвёл взглядом своё войско… и замер.

Все солдаты Тёмной Гривы остановились. Никто больше не сражался. Тысячи земных пони просто стояли и молча наблюдали.

— Почему вы остановились?! — яростно закричал Lossofhope. — Продолжайте бой! Это приказ вашего короля!

— Потому что я их остановил —спокойным, но дрожащим голосом сказал Tiredeyes.

Он со стороны основного поля спокойно шёл к нему. Рядом с ним шагали Эпплджек и принцесса Луна. На широкой спине Tiredeyes устало лежала Пинки Пай, которая наконец-то выдохлась после бесконечной беготни и скаканий.

Tiredeyes остановился в нескольких шагах от Lossofhope и тяжело произнёс:

— С меня довольно, Lossofhope. Я больше не хочу вмешиваться в чужие порядки и менять весь мир под твои стандарты. Я не желаю, чтобы все эти пони… не из Тёмной Гривы… запомнили меня как помощника тирана и возненавидели.

В этот момент с другой стороны поля вернулись Радуга Дэш, Флаттершай и принцесса Каденс. Флаттершай бережно несла в своих копытах Legpain — весь покрытый ссадинами, в грязи и ветках. Он выглядел измотанным, но живым.

Legpain тихо, но твёрдо сказал:

— Мы были не правы. Бой окончен.

Солдаты Тёмной Гривы начали медленно опускать головы и копыта. Никто больше не хотел воевать, увидев, что оба их командира повержены.

Lossofhope побледнел. Его глаза наполнились яростью и отчаянием.

— Вы знаете, какими жестокими могут быть единороги и пегасы! — закричал он на всё поле. — И вы всё равно так просто сдаётесь?! Неужели вы готовы так легко забыть о том, что с нами сделали?! О том, что сделали с нашими родителями, друзьями и близкими?!

Legpain спокойно посмотрел на него и ответил:

— Своим обидчикам мы уже отомстили. А эти единороги и пегасы… они нам ничего не сделали. Это мы ворвались в их мирную жизнь со своими правилами.

Tiredeyes тяжело вздохнул и добавил, глядя прямо в глаза Lossofhope:

— Ты уже давно перестал думать о благе своего народа. Ты больше не король. Ты просто одержимый местью тиран, готовый пойти на всё ради своего «равенства».

Lossofhope стоял неподвижно. Его грудь тяжело вздымалась. Растрёпанная грива, потрёпанный доспех и древний посох в дрожащих копытах — он вдруг показался очень маленьким и очень одиноким посреди огромного поля.

Вокруг воцарилась тяжёлая тишина. Только ветер шелестел по траве.

Lossofhope глубоко вздохнул. Перед его глазами снова всплыло лицо любимой жены и маленького жеребёнка, которых просто так, по прихоти единорогов, забрали в ссылку. Просто потому, что он был потомком одного из основателей.

Его копыта задрожали.

Он резко выдернул посох из доспеха и крепко сжал его перед собой. Со всей оставшейся силы он ударил нижней частью артефакта о землю.

В небо ударил ослепительно яркий столб света. Почти все вокруг зажмурились.

Из рогов принцессы Луны, Каденс, Селестии и Искорки начала вытекать магия, устремляясь в этот столб. Аликорны почувствовали, как сила покидает их.

Но вдруг Элемент Гармонии Искорки — тот самый, что олицетворял саму Магию Дружбы — ярко вспыхнул и прервал высасывание. Магия остальных трёх аликорнов полностью ушла в посох, а Искорка осталась с силой.

Свет наконец погас.

Lossofhope, тяжело дыша, впился зубами в центр посоха. С яростным усилием он потянул копытами вниз и с громким треском разломал артефакт на две части.

Все вокруг ахнули.

Из обломков вырвалось колоссальное количество краденой магии — яркий, бурлящий поток. Вся эта мощь с рёвом впиталась прямо в Lossofhope.

Он изменился.

Его тело выросло, став огромным и грозным. Глаза засветились чистым белым светом, а грива превратилась в ослепительно яркий, развевающийся на ветру поток чистой магии.

Громовым голосом он прорычал:

— Если придётся — я уничтожу всех единорогов и пегасов самостоятельно! Без переговоров и выбора! Если даже жители Тёмной Гривы не понимают истинного равенства… значит, никто, кроме меня, его не поймёт!

Шестёрка подруг переглянулась. Искорка кивнула.

— Девочки… пора.

Они закрыли глаза. Элементы Гармонии ярко засветились на их шеях. Шесть лучей магии дружбы соединились в один мощный, радужный поток.

Искорка уверенно произнесла:

— Равенство между всеми пони Эквестрии гораздо крепче и стабильнее, чем то, о котором говоришь ты. Потому что оно держится не на силе и угрозах… а на дружбе!

Два мощных луча столкнулись.

Сначала магия Lossofhope начала теснить радужный луч Элементов. Он рычал, вкладывая в него всю свою ярость и боль.

Но в последний момент шестеро подруг, держась вместе, пересилили. Радужный луч прорвался вперёд и ударил прямо в Lossofhope.

Огромный магический пони рухнул на землю с тяжёлым грохотом.

Вся поглощённая магия начала вытекать из него яркими потоками и разлетаться по небу, возвращаясь к своим законным владельцам — аликорнам и всем, у кого когда-то отняли силу.

Lossofhope вернулся в свой обычный вид. Растрёпанный, весь в ссадинах, он судорожно пытался подняться на копыта.

— Это… ещё не конец… — рычал он, шатаясь. — Я ещё могу победить… я…

Селестия спокойно подлетела к нему и возвысилась над ним своим лучезарным сиянием.

— Твои цели были благородны, Lossofhope. Ты хотел защитить свой народ от страданий. Но пути, которыми ты пытался этого добиться, были чудовищны. Даже если бы твой план удался… даже если бы все единороги отказались от магии, а пегасы от полётов… ты всё равно продолжал бы ненавидеть их до глубины души.

Lossofhope, обезумев от ярости, рванулся вперёд с разинутой пастью, пытаясь вцепиться в Селестию зубами.

Но в этот момент Селестия мягко подняла рог.

Яркая вспышка — и Lossofhope превратился в каменную статую. Он застыл в отчаянной позе: копыта раскинуты, челюсть широко раскрыта в попытке схватить принцессу.

На поле боя воцарилась тишина.

Только ветер тихо шелестел по траве.

Шестёрка подруг тяжело дышала, но смотрела на статую с грустью, а не с торжеством.

Эпплджек тихо вздохнула:

— Жалко его… по-своему.

Пинки Пай грустно кивнула, всё ещё сидя на спине Tiredeyes.

— Да... думаю в его жизни очень не хватало вечеринок.