Условия равенства

Lossofhope стоял посреди тронного зала, и воздух вокруг него будто стал тяжелее. Он тяжело, очень тяжело вздохнул, опустив голову. На несколько секунд его глаза закрылись, словно он собирал внутри себя все силы. А когда открыл их снова…

Шестёрка подруг одновременно почувствовала, как по спине пробежали холодные мурашки.

Взгляд у него был совершенно пустой. Мрачный. Такой, будто внутри уже давно ничего не осталось, кроме усталости и чего-то очень горького. Даже принцесса Селестия слегка напряглась, хотя её лицо по-прежнему оставалось спокойным и величественным.

Lossofhope откашлялся. Голос его звучал ровно, вежливо, почти как будто он пересказывал старую пьесу, которую выучил наизусть.

— Давным-давно, — начал он, — когда земные пони, единороги и пегасы ещё блуждали по бескрайнему континенту, наши предки решили основать своё собственное королевство. Изначально всё было честно. Все работали старательно и желали трудиться на равных. Наши бабушки и дедушки расчищали поля, копали шахты и строили город в настоящей гармонии друг с другом.

Он сделал небольшую паузу, глядя куда-то сквозь Селестию.

— Однако однажды, во время работ в глубоких шахтах, один из единорогов нашёл древний артефакт. Посох, который, по преданию, когда-то принадлежал самому Стар Свирлу Бородатому. В нём таилась удивительная сила: способность отнимать магию у других существ и полностью отменять чужие заклинания.

Lossofhope чуть прищурился.

— Этот единорог понял, что перед ним открывается шанс получить гораздо больше, чем можно заработать честной жизнью. Он изгнал из страны всех остальных единорогов, кроме своей собственной семьи. И они стали единственными единорогами Тёмной Гривы. Используя мощь артефакта и свою магию, он и его род начали править всей страной.

В зале повисла гнетущая тишина. Пинки Пай перестала даже переминаться с копыта на копыто.

— Он поработил простых пони и пегасов, заставляя их работать только на себя и свою семью. На самом верху, в комфорте и тепле, находилась лишь его семья. Пегасы занимали средние должности. А мы… обычные земные пони… были всего лишь безгласными рабами. Поколениями мы работали от рассвета до заката. У нас не было выходных. Мы отдыхали только во время короткого сна. Есть мы могли лишь с разрешения наших начальников-пегасов… которые очень любили морить нас голодом, если считали, что мы работаем недостаточно быстро.

Lossofhope говорил всё так же ровно, но в его голосе всё сильнее проступала тяжёлая, холодная горечь.

— И так продолжалось три долгих поколения.

Он медленно поднял взгляд и посмотрел прямо на принцессу Селестию.

— Пока относительно недавно в нашу страну не пришёл лорд Тирек и не забрал магию у всех единорогов. Когда они остались без сил… мы не стали долго думать. Мы свергли тиранов. Мы изгнали всех пегасов. А я принял на себя бразды правления — как прямой потомок одного из основателей нашего города.

Он замолчал.

В тронном зале было слышно только тихое дыхание. Сумеречная Искорка стояла с широко раскрытыми глазами. Рарити прижала копыто ко рту. Даже Радуга Дэш, обычно такая шумная, молчала, не находя слов. Флаттершай дрожала, а Эпплджек крепко сжала челюсти. Пинки Пай выглядела так, будто впервые в жизни ей не хотелось веселиться.

Селестия смотрела на Lossofhope очень внимательно. Её голос прозвучал мягко, но с заметной серьёзностью:

— Это… очень тяжёлая история, король Lossofhope. Я искренне сожалею о том, через что пришлось пройти твоему народу. Но скажи мне… к чему ты ведёшь? Какие именно условия ты хочешь поставить Эквестрии?

Lossofhope сделал ещё один шаг ближе к трону. Его пустой взгляд не изменился.

— Я веду к тому, принцесса, что мы больше никогда не позволим, чтобы кто-то возвышался над другими только потому, что у него есть крылья или рог. Никогда.

Он обвёл взглядом всех присутствующих и закончил тихо, но твёрдо:

— Мы требуем полного равенства. Всех. Без исключений.

Принцесса Луна не выдержала. Она резко вскочила со своего трона, её тёмно-синяя грива взметнулась, как ночное небо во время бури. Глаза горели возмущением.

— Неужели ты хочешь, чтобы все единороги избавились от своих рогов, а пегасы — от крыльев?! — раздражённо воскликнула она. — Ты требуешь, чтобы мы сами себя искалечили ради твоего «равенства»?!

Lossofhope даже не дрогнул. Он спокойно посмотрел на принцессу ночи и ответил ровным голосом:

— Нет, принцесса Луна. Я имел в виду не это. Мы готовы согласиться и на более мягкий вариант. Пегасы просто откажутся от полётов. Единороги — от использования магии. Вот и всё.

Он обвёл взглядом весь тронный зал, словно хотел, чтобы каждое его слово дошло до всех.

— В мире, где кто-то может творить чудеса одним движением рога, кто-то свободно летает и управляет погодой, а кто-то не может ничего из этого… справедливости быть не может. Я хочу настоящего равенства. Чтобы никто не стоял выше другого. Чтобы все были на одном уровне. Только тогда мы сможем построить по-настоящему справедливый мир.

Селестия на мгновение прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями. Когда она заговорила снова, её голос звучал спокойно, но в нём явно слышалась попытка сменить направление разговора:

— Скажи мне, король Lossofhope… что же вы сделали с предыдущим правителем и его семьёй?

На несколько секунд в зале стало совсем тихо.

Tiredeyes, до этого стоявший молча, тяжело шагнул вперёд. Его массивное тело слегка скрипнуло, а усталые глаза смотрели прямо на принцесс.

— Наш король создал закон о… бесполезности, — низким, грубоватым голосом произнёс он. — Если обычный пони по какой-либо причине не мог работать — заболел, поранился или просто изнемогал от усталости — его отправляли в ссылку. В место, откуда не возвращаются.

Едва он закончил, вперёд вышел Legpain. Серый жеребец говорил отстранённо, почти без эмоций, продолжая монолог товарища:

— Мы долго ломали голову, что делать с бывшим правителем. Прежде чем принимать решение, мы решили найти то место, куда отправляли наших родных и друзей. Но когда мы поняли, что нет ни единой карты, ни единого упоминания этого места в документах… и никто из его семьи до последнего не хотел говорить, куда именно их отправляли… до нас дошло, что на самом деле значила эта «ссылка».

Legpain сделал короткую паузу. Его голос стал ещё тише:

— Тогда решение пришло само собой. Мы отправили его и всю его семью в такую же «ссылку». Заперли их в самой глубокой темнице… и выкинули ключ.

Lossofhope молча кивнул, подтверждая слова своих товарищей. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах всё так же стояла та самая пустота.

— Хоть и не очень вежливо приходить в чужой дом с требованиями, — тихо добавил он, — но мир никогда не станет справедливым, если все без исключения не откажутся от того, что превозносит их над другими.

Селестия посмотрела на него долгим, пронизывающим взглядом.

— И с чего бы нам, король Lossofhope, слушаться требований правителя другой страны и менять свои обычаи, которые тысячелетиями исправно работали в Эквестрии?

В этот момент принцесса Луна подошла к сестре и тихо, но настойчиво позвала её к большому витражному окну.

— Сестра… посмотри.

Селестия подошла ближе. Шестёрка подруг, не сговариваясь, тоже подвинулась к окну.

На горизонте, далеко за стенами Кантерлота, под утренним солнцем стояло огромное войско. Тысячи и тысячи фигур. Все — только земные пони. Ни одного пегаса. Ни одного единорога. Армия стояла неподвижно, словно тёмная тень, накрывшая собой дальние холмы.

В тронном зале снова повисла тяжёлая тишина.

Lossofhope не стал подходить к окну. Он просто спокойно произнёс, не отводя глаз от принцесс:

— У вас есть один день, принцессы. Один день, чтобы подумать и сделать выбор. Завтра мы вернёмся за ответом.

Он повернулся к своим товарищам и коротко кивнул. Tiredeyes и Legpain молча развернулись и направились к выходу из зала. Lossofhope пошёл следом, но на пороге остановился на секунду и добавил тихо, почти печально:

— Мы не хотим войны. Но мы больше не можем жить в мире, где одни рождаются с преимуществом, а другие — нет.

Двери тронного зала закрылись за троицей с тяжёлым стуком.

Троица уже разворачивалась к выходу, когда принцесса Луна вдруг встала в боевую стойку. Её рог ярко вспыхнул тёмно-синим светом, а крылья расправились.

— Я не позволю вам так просто уйти после всего, что вы здесь наговорили! — гневно воскликнула она.

В тот же миг стражники в золотых доспехах мгновенно перегородили собой огромные двери, а главная шестёрка подруг настороженно сгрудилась, готовые в любую секунду вызвать Элементы Гармонии.

Lossofhope глубоко вздохнул и устало покачал головой.

— Было бы странно, если бы после прямой угрозы вы даже не попытались нас задержать…

И в эту же секунду всё произошло слишком быстро.

Legpain исчез с места. Только Радуга Дэш успела уследить за серой молнией. В следующее мгновение он уже стоял прямо перед принцессой Луной. С невероятной скоростью он схватил её голову обоими копытами и с силой вдавил её рог глубоко в мраморный пол тронного зала.

— Всё же… вам придётся позволить нам уйти, — тихо, почти извиняясь, сказал он.

Одновременно Tiredeyes поднялся на дыбы, оскалил зубы и со всей своей чудовищной силой обрушился передними копытами на пол.

БУУУУУМ!

Весь замок содрогнулся. По мрамору побежали глубокие трещины, стены жалобно застонали. Потолок начал осыпаться, огромные куски штукатурки и камня посыпались вниз, заполняя зал густой пылью. Все пони, кроме троицы, в панике вскрикнули и бросились в стороны.

— Что происходит?! — в недоумении прокричала Луна, чей рог теперь крепко застрял в полу, и она даже не могла поднять голову. Её голос звучал приглушённо и немного комично.

Селестия мгновенно вскинула рог. Золотистая магия вспыхнула, подхватывая падающие обломки потолка. Сумеречная Искорка тут же присоединилась к ней — их совместная магия ярко засияла, медленно поднимая и возвращая на место тяжёлые плиты.

Пока они с огромным трудом удерживали и чинили потолок, троица спокойно воспользовалась суматохой.

Когда пыль немного осела и потолок наконец встал на место, в тронном зале уже никого не было.

Lossofhope, Tiredeyes и Legpain исчезли.

Только эхо тяжёлых шагов и лёгкий сквозняк из приоткрытых дверей напоминали, что они вообще здесь были.

Луна всё ещё пыталась вытащить рог из пола, сердито фыркая и бормоча:

— …Я серьёзно спрашиваю — что только что произошло?!

Радуга Дэш зависла в воздухе, моргая.

— Этот серый… он был очень быстрым. Нет, даже невероятно быстрым для земного пони…

Пинки Пай отряхивала пыль с гривы и тихо пискнула:

— Они просто ушли? После такого «бум»?

Селестия медленно опустила рог, её лицо было серьёзным и встревоженным.

— Один день… — тихо произнесла она. — У нас осталось не так много времени.

Сумеречная Искорка стояла перед принцессой Селестией, её крылья слегка дрожали. Она сделала шаг вперёд и тихо, но настойчиво спросила:

— Принцесса Селестия… что же нам теперь делать? Мы не можем просто ждать. У нас всего один день…

Селестия посмотрела на Искорку долгим, усталым взглядом. Её радужная грива колыхнулась, когда она медленно кивнула.

— Ты права, Искорка. Времени мало. Я поручаю тебе и твоим подругам очень важное дело. Пока я отправлю срочное письмо принцессе Каденс с просьбой о помощи и буду готовить наши войска… вы должны эвакуировать всех пони из северо-восточных городов и посёлков Эквестрии. Особенно тех, что ближе всего к границе. Мы не можем рисковать жизнями мирных жителей.

Шестёрка подруг переглянулась. Пинки Пай перестала отряхивать последние следы пыли с гривы. Радуга Дэш нахмурилась, Эпплджек сдвинула шляпу на затылок.

Искорка почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Но… если мы начнём эвакуацию… если соберём войска… это же перерастёт в полноценную войну, да? — тихо произнесла она. Голос слегка дрогнул. — Мы всегда решали всё дружбой, переговорами… А теперь?

Селестия вздохнула. В её глазах мелькнула грусть, но и железная решимость.

— Я тоже надеялась, что до этого не дойдёт, моя дорогая. Но боюсь, что решить дело переговорами уже не выйдет. Lossofhope едва ли станет слушать нас и идти на компромиссы. А я… я ни в коем случае не соглашусь лишать единорогов их магии, а пегасов — возможности летать.

Она сделала паузу и посмотрела на всех шестерых по очереди.

— Использовать свои особенности или нет — это выбор каждого пони. Не мой. Не Lossofhope. И уж точно не решение, которое можно навязать силой. Каждый имеет право быть тем, кем он родился. Если мы сдадимся его требованиям… мы предадим саму идею гармонии, ради которой Эквестрия существовала все эти годы.

Рарити тихо ахнула, прижав копыто к груди. Флаттершай спряталась за гривой, а Радуга Дэш сжала копыта так, что костяшки побелели.

Эпплджек кивнула, хоть и с тяжёлым выражением лица.

— Значит… мы действительно готовимся к бою.

Селестия мягко улыбнулась уголком губ — той самой мудрой, материнской улыбкой, которую все они так хорошо знали.

— Да. Но помните, мои дорогие: мы сражаемся не за то, чтобы уничтожить их. Мы сражаемся за право каждого пони быть собой. За настоящую дружбу… а не за вынужденное равенство.

Искорка стояла молча несколько секунд, переваривая слова принцессы. Потом решительно кивнула.

— Мы справимся с эвакуацией. Никто не пострадает. Мы сделаем всё быстро и правильно.

Пинки Пай наконец-то ожила и попыталась улыбнуться, хотя улыбка вышла немного натянутой.

— Я возьму с собой кучу воздушных шариков! Может, получится сделать эвакуацию немного веселее?

Радуга Дэш фыркнула, но в её глазах уже горел боевой огонь.

— А я прослежу, чтобы никто не отставал. Никто не будет брошен!

Селестия посмотрела на них с тихой гордостью.

— Тогда не теряйте времени. День уже начался. А к закату… мы должны быть готовы ко всему.

Шестёрка поклонилась и быстро направилась к выходу из тронного зала. Но прежде чем двери закрылись, Искорка ещё раз оглянулась на принцессу.

В глазах Селестии всё ещё стояла глубокая грусть.

Никто из них не хотел битвы.

Но выбора, похоже, уже не оставалось.