Ватанабэ Фука не может видеть

Когда-то он слышал, что человек без сознания кажется куда тяжелее, чем человек в сознании.

Логически масса ведь не меняется от того, пришёл человек в себя или нет, так что дело, наверное, в том, что тот, кого несут, полностью теряет контроль над телом, — так он рассуждал, когда впервые услышал об этом.

Но теперь, когда ему самому пришлось тащить на спине человека без сознания, он иррационально костерил себя прежнего — ещё со времён средней школы — за то, что вообще когда-то задумался о подобной ерунде.

Старшеклассник, который никогда специально не тренировал тело, не мог долго нести на себе девушку одного с собой возраста — неважно, тяжёлая она или нет, в сознании она или без него. Это было попросту невозможно.

— С-сэмпай… ты как? Живой ещё?

— Ха… ха… ха…

Даже на редкость обеспокоенный тон Котаки Идзуми не вызывал у Юкито никакой реакции. Распластавшись под деревом посреди травянистой равнины, он лежал на спине и только судорожно хватал ртом воздух.

С того места, где они начали путь, они отошли уже примерно на час, и теперь всё тело Юкито — суставы, мышцы, буквально всё — вопило от боли.

Даже просто взвалить на спину потерявшую сознание эльфийскую Ватанабэ оказалось задачей не из лёгких.

Сам по себе контакт с телом девушки без сознания был уже непростым испытанием.

Даже когда Идзуми помогла приподнять её и усадить, обмякшая верхняя часть тела Ватанабэ непредсказуемо заваливалась то в одну, то в другую сторону, и толком устроить её на спине у него всё не получалось.

Поначалу Идзуми без конца его одёргивала: «Не трогай её за кожу», «Смотри, куда руки кладёшь», — но после того как они оба вдоволь намучились, пытаясь как-то устроить эльфийскую Ватанабэ поудобнее, в конце концов сдалась.

— Ну всё, давай. Я на тебя рассчитываю.

Самого же Юкито в первые минуты накрыло вовсе не ощущением веса, а переизбытком всего остального: мягкость её тела, прижатого к его спине, куда девать руки, тепло кожи, очертания фигуры, запах. Сердце у него колотилось как безумное.

А ещё через три минуты оно застучало вновь — на этот раз потому, что нагрузка на сердце и сосуды от такого непривычного груза уже стала попросту невыносимой.

Дело было не в том, тяжёлая девушка или нет, эльф она или нет, в сознании она или без сознания.

Нести на спине взрослого человека и при этом десятки минут идти по неровной земле без дороги — это было под силу либо хорошо тренированным солдатам, либо спасателям. Для Ооки Юкито, старшеклассника и председателя фотоклуба, такое было просто за гранью возможного.

И всё же он попытался. В незнакомых сандалиях, с трудом переставляя ноги, он продержался пятнадцать минут.

Но это был его предел. Когда он наконец предложил сделать привал, шедшая позади Идзуми тут же с язвительным видом бросила:

— Уже? Серьёзно, сэмпай, ну и слабая у тебя подготовка.

— Раз уж ты так говоришь… уф… эй, Котаки-сан… не могла бы ты… ух… сменить меня и понести её сама…

— А? Ты сейчас хочешь сказать, что Фука-тян тяжёлая?

— Тяжёлая!

Ответ у него вышел коротким и до предела прямым.

— Тут не в том, какая Ватанабэ-сан! Любой человек тяжёлый!

— Тише ты… Ладно, раз уж всё настолько плохо, давай я.

С напряжённым выражением лица Идзуми придержала эльфийскую Ватанабэ, обвисшую на спине у Юкито, и приготовилась меняться с ним местами.

— Я в детстве в парке не раз катала Фуку-тян на спине. Подумаешь, делов-то… нгх!

Гордо выпрямившись, она тут же едва не клюнула носом вперёд и спаслась только тем, что рефлекторно выбросила ногу вперёд.

На ногах она удержалась, но глаза у неё широко распахнулись, а дыхание перехватило.

— У неё шея завалилась. Не двигайся, я поправлю.

— Д-да…

Похоже, пока Идзуми поднималась, голова Ватанабэ съехала в сторону. Юкито аккуратно поправил ей шею сзади — но легче от этого не стало.

— Если наклониться вперёд, вес держать легче, но тогда тебя просто утащит вниз. Перенеси нагрузку на таз, расправь грудь и чуть отклони верх корпуса назад — так будет устойчивее.

— Сейчас не время для советов. Я и без тебя это знаю. У тебя и у меня вообще-то телосложение разное, так что помолчи.

Понимая, что ей тяжело, Юкито не стал спорить. Идзуми, раздражённо огрызнувшись, сделала первый неуверенный шаг.

Потом ещё один. И ещё.

И на какое-то мгновение, когда она всё же поймала ритм, на её лице даже мелькнуло едва заметное облегчение.

Может, всё-таки получится.

Но эта надежда прожила меньше минуты: руки тут же взвыли от напряжения, а ноги в сандалиях начали отчаянно искать опору на неровной земле.

Это было примерно как с человеком, который вообще не занимается спортом, а потом вдруг решает поотжиматься или покачать пресс. Первые десять повторений проходят легко, и ему кажется, что всё пустяки. Где-то посреди второго подхода в тело приходит настоящая боль. А к третьему он уже задыхается.

Именно это происходило сейчас и с Юкито, и с Идзуми. В итоге Идзуми не продержалась и пяти минут — и рухнула на землю.

— …Прости, что издевалась над тобой раньше.

С коленями в земле и лицом, залитым потом, она извинилась совершенно искренне, даже не дожидаясь, пока Юкито сам что-нибудь скажет.

— Давай будем останавливаться почаще. Если попытаешься нести её слишком долго, просто споткнёшься и сам рухнешь.

— Ага. Поняла. Но пока отдыхаем, Фуку-тян буду придерживать я. Сэмпай, ты отдыхай как следует.

Идзуми кивнула на предложение Юкито. Отдохнув пять минут, он снова взвалил Ватанабэ на спину и пошёл дальше.

Но каждый раз расстояние, которое он мог пройти, становилось всё короче. Они обливались потом, а пить было нечего. К тому моменту, когда с начала пути прошёл уже целый час, оба выдохлись до предела.

— Котаки-сан… а деревня эльфов прямо у кромки леса?

— Эм-м… вроде мы тогда ещё немного шли.

— Шутишь… Это плохо.

Сев, Юкито простонал и посмотрел на лес, к которому они всё это время направлялись.

Он точно был уже ближе. Но солнце клонилось к закату, а впереди по-прежнему не было видно ни домов, ни огней.

— Разве не опасно входить в лес уже после темноты?

— Не знаю. В прошлый раз Фука-тян вела нас днём… но, кажется, внутри леса была тропа.

— В самом деле? Тогда почему… почему, чёрт возьми, по этой равнине к лесу не ведёт вообще никакой дороги?

— Э… а.

Только теперь Идзуми поняла, о чём он.

— Н-но мы ведь точно не ошиблись! Тогда раздвижная дверь открылась, мы вышли оттуда, пошли к тропе… минут пятнадцать дошли до леса, а дальше нас уже вела Фука-тян… а?

Уверенность словно вытекла из её лица — так же внезапно, как у человека, который вдруг понял, что потерял телефон.

Если верить её памяти, к лесу они должны были добраться уже давно.

Но они не просто шли час, таща на себе ещё и потерявшую сознание Ватанабэ, — за всё это время они даже не нашли ту самую тропу, по которой, как им казалось, уже проходили. Одного этого было достаточно, чтобы в душу закрался липкий, упрямый страх.

Для Юкито, измученного усталостью, вид Идзуми, их единственного проводника, которая сама теперь выглядела настолько растерянной, только сильнее расшатывал нервы.

— Наверное, это не так, но… чтобы попасть в деревню, ведь не обязательно нужен сам эльф-проводник, да?

— А? О чём ты вообще?

— В выдуманных историях такое сплошь и рядом. Чтобы скрыть деревню от чужаков, эльфы накладывают на лес или тропу чары, из-за которых человек ходит кругами. И только тот, кого ведёт местный, или тот, кто может разрушить заклинание, способен пройти.

— Да нет же! Я-я почти уверена, что, как только мы вошли в лес, там дальше была практически прямая дорога… наверное…

В голосе Идзуми не осталось и следа от обычной уверенности.

— Но если подумать… в тот раз я всё время держала Фуку-тян за руку… Погоди, неужели дело было в этом?

— …Вполне может быть.

Услышав её слова, Юкито вспомнил дорогу от школы до дома Ватанабэ.

Тогда, когда эльфийская Ватанабэ внезапно предложила ему взяться за руки, он был слишком счастлив, чтобы мыслить трезво, но теперь, оглядываясь назад, понимал — это произошло подозрительно резко.

В тот момент ему казалось, что она просто хотела подчеркнуть свою победу, демонстративно проигнорировав Идзуми. Но стоило ей взять его за руку, как школьную сумку она тут же передала Идзуми.

И с того момента, пока они не дошли до дома Ватанабэ, Юкито не помнил вообще ничего из того, что видел вокруг.

Что поделать — он был слишком опьянён тем, что шёл домой, держась за руку с девушкой.

Хотя он и пытался запомнить ориентиры, перекрёстки, хоть что-нибудь, по чему потом можно было бы восстановить путь, в памяти не осталось ничего.

Возможно, дом Ватанабэ — этот проход в другой мир — и в самом деле был скрыт от посторонних какой-то магией.

Пока он об этом думал, небо заметно потемнело. Где-то в бескрайней травянистой равнине — или, быть может, уже из глубины леса — донеслись звуки каких-то незнакомых существ. Идзуми заметно вздрогнула.

— Что делать?.. Слушай, сэмпай, как думаешь, что нам делать?

Юкито и сам не знал. Но сорваться на ней от раздражения сейчас не помогло бы ничем.

— Я… не знаю.

Он достал из кармана смартфон, о котором за всей этой суматохой вообще успел забыть. Как и следовало ожидать, связи не было. Было уже почти семь вечера.

— Чёрт. Ну и дрянь.

Особых надежд на телефон он и не возлагал, но бесполезность этой штуки всё равно заставила его выругаться. Раздражённый, весь в поту, он даже не хотел убирать его обратно в карман. Уже собравшись швырнуть телефон в траву, он вдруг…

— Ой!

У самого края пальцы соскользнули, и в ту же секунду раздался звук затвора.

— Котаки-сан.

— Д-да?

— Подержи пока Ватанабэ-сан. И дай мне мой фотоаппарат.

— А? А, х-хорошо.

Идзуми, хоть и заметно нервничала, всё же сделала, как он сказал, и протянула ему плёночный фотоаппарат, который всё это время держала с тех пор, как Юкито начал нести эльфийскую Ватанабэ.

Впервые за последний час взяв в руки камеру, Юкито проверил, осталась ли в ней плёнка. С усилием подняв почти ноющие руки к лицу, он заглянул в видоискатель.

— …

Он медленно повёл взглядом вокруг — и вдруг остановился в одной точке. Почувствовав, что что-то не так, Идзуми осторожно спросила:

— Сэмпай… что такое?

— …Быть не может.

Он собирался ответить, но прежде из него вырвалось именно это.

— Котаки-сан, посмотри сама.

Юкито передал ей камеру, а сам подхватил бессильно обмякшую Ватанабэ.

— Ты уверен, что не уронишь её, как раньше?

— Почти уверен.

Идзуми всё ещё сомневалась, но всё же взяла фотоаппарат, навела туда, куда он указал, и с опаской заглянула в видоискатель.

— А!

Она тоже увидела это.

По той самой однообразной равнине, по которой они всё это время без конца брели, —

— тянулась полоса света, точно река из звёзд, уходящая прямо к лесу.

— Это… это то, о чём ты говорил раньше?

— Ага. Но я никогда ещё не видел, чтобы оно проявлялось настолько ясно. И ведёт прямо к лесу. Похоже, это и есть путь к той деревне, о которой ты говорила.

— Не знаю… но, может быть. Может быть.

Повторяя: «Может быть…», Идзуми вернула ему камеру.

Когда она отняла глаз от видоискателя, сияющая дорога исчезла. На её месте осталась только темнеющая трава.

— И что будем делать?

— …На этом этапе выбора у нас уже нет. Просто продолжай придерживать Ватанабэ-сан.

Юкито поднялся, крепче сжал фотоаппарат и сфотографировал светящийся путь.

В тот же миг над сумеречной равниной вспыхнул ослепительный свет, а в ушах у Юкито и Идзуми прозвенел кристально чистый звук, словно что-то раскололось.

— Не может быть… дорога… И лес!

Потрясённая увиденным, Идзуми чуть было не отпустила Ватанабэ.

Там, где раньше они видели только светящуюся тропу в видоискателе, теперь прямо перед ними действительно распахнулась сияющая дорога — а вслед за новым ясным звоном тот лес, что ещё секунду назад казался далёким, вдруг вырос у них перед глазами, словно прямо из земли поднялась сплошная стена деревьев.

— Ч-что… что сейчас произошло?

— Мм… ннгх…

— А! Фука-тян! Ты очнулась!?

Эльфийская Ватанабэ тихо застонала, затем постепенно пришла в себя и открыла глаза.

— А! И-Идзуми-тян! Я ведь не уронила фотоаппарат Ооки-куна!?

— Тебя сейчас в первую очередь это волнует!? Боже… Фука-тян, ты сможешь встать?

Смешав в одном выдохе досаду, ревность и облегчение, Идзуми помогла эльфийской Ватанабэ подняться, придерживая её под руки и за плечи.

— Ватанабэ-сан, ты в порядке?

— Да. Всё нормально. Только голова ещё немного кружится…

Когда Юкито обратился к ней, эльфийская Ватанабэ перевела взгляд на фотоаппарат в его руках и тихо облегчённо выдохнула.

— Хорошо, что твой фотоаппарат не сломался, Ооки-кун.

— Ну… как сказать…

— Может, он и не сломан, но с ним точно творится что-то странное. Видишь это?

— Это… путь в деревню?

— Раньше ничего подобного здесь не было. Но когда я посмотрела в видоискатель фотоаппарата сэмпая, увидела эту дорогу. А когда он нажал на спуск, она проявилась по-настоящему.

— Он нажал на спуск…?

— Фука-тян, ты вообще помнишь, почему отключилась? Ты же потеряла сознание именно после того, как посмотрела на сэмпая через его фотоаппарат!

— Я отключилась из-за того, что посмотрела на Ооки-куна? Да не может быть…

Эльфийская Ватанабэ с недоумением огляделась, а потом перевела взгляд туда, откуда они с Юкито и Идзуми пришли.

Несмотря на то что целый час они буквально еле ползли вперёд, равнина была такой плоской, что вдалеке всё ещё можно было смутно различить место, где сначала распахнулась раздвижная дверь.

И в тот же миг эльфийская Ватанабэ снова густо покраснела.

— П-подожди… меня что, Ооки-кун нёс сюда всё это время?

— Не всё время! Я тоже помогала, ясно?!

Прежде чем Юкито успел ответить, Идзуми торопливо вклинилась в разговор — сама не заметив, что только подтвердила её догадку. Ватанабэ вся сжалась и бессознательно обхватила себя руками, краснея ещё сильнее.

— Я… наверное, была тяжёлая… прости, что так тебя обременяла…

— Э-э… ну…

Сказать, что она была не тяжёлая, он не мог — особенно после того, как сам жаловался на это Идзуми. Но и в лицо Ватанабэ заявить: «Да, тяжёлая», — тоже было немыслимо.

Поняв, в каком он тупике, Идзуми с довольной ухмылкой покосилась на него.

— Значит… всё-таки тяжёлая…

Разумеется, Ватанабэ тоже мгновенно уловила это напряжение и сжалась ещё больше, голос её сделался совсем жалким.

— Угх… надеюсь, от меня хотя бы не пахло потом… я ведь даже не успела принять душ после того, как вернулась домой… у-у…

— Ватанабэ-сан?

— Н-ничего! Я не так уж сильно вспотела сегодня, ясно!?

— А? Ч-что? Пот? О чём ты вообще?

— Э-фу! Н-н-ни о чём! Совсем ни о чём!

— А-а… ясно. В любом случае, Ватанабэ-сан, раз тебе полегчало… ты сможешь снова открыть проход в Японию?

— Проход?.. А, точно! Когда я отключилась, он же закрылся? Прости! Я ведь сказала, что сразу нас верну…

— Всё нормально, Фука-тян. Я не против, если домой придётся вернуться поздно.

— Я тоже. Если сегодня вообще доберёмся обратно, уже хорошо.

— Но если мы без всякой причины задержимся, наши семьи будут волноваться!

— Всё в порядке, Ватанабэ-сан! У меня в это время всё равно дома никого нет…!

— У меня тоже. Я предупредила, что сегодня задержусь.

— Нет, мне всё равно неловко. Подождите ещё немного, ладно? Чуть отдохну — и смогу отправить вас обратно.

Глубоко вздохнув, эльфийская Ватанабэ бросила взгляд на лес и на проявившуюся благодаря фотоаппарату дорогу, после чего слегка нахмурилась.

— Но… почему именно здесь?

— Ну, мы ведь не знали, когда ты очнёшься. И потом, помнишь, как ты в прошлый раз нас сюда проводила?

— Проводила… лес… А!

Внезапно и без того бледная эльфийская Ватанабэ стала ещё белее.

— Если путь открылся без меня… тогда… быть не может!

В панике она снова уставилась на фотоаппарат Юкито.

— Нет… неужели этот фотоаппарат и правда разрушил чары скрытой тропы!? Это очень плохо! Вам обоим нужно немедленно вернуться в Японию!

— Успокойся, Фука-тян. Всё нормально. Лучше ты сама отдохни, ты до сих пор бледная.

— Ничего не нормально! Я никогда не слышала, чтобы кто-то разрушал заклинание на этой тропе! Если мы сейчас же не уйдём, то лесные стражи…!

Договорить она не успела.

В следующее мгновение их со всех сторон окружили бесчисленные огни.

— О-они уже здесь…!

— Ч-что это такое!?

Юкито инстинктивно заслонил собой эльфийскую Ватанабэ и Идзуми, но почти сразу понял, насколько это бессмысленно.

Из клубящихся огней один за другим возникали полностью вооружённые солдаты — все выше Юкито.

Они были с копьями, мечами и луками, в лёгких доспехах с одинаковым узором.

Юкито ничего не смыслил ни в войне, ни в боевых искусствах, но даже он безошибочно понял по их движениям, что перед ним — настоящие профессионалы. И к тому же они… парили в воздухе.

Летающие вооружённые солдаты в доспехах — у Юкито не было ни единого шанса, даже одного на миллион, чтобы как-то им сопротивляться.

К счастью, солдаты не напали сразу. Они лишь заняли позиции ровно на таком расстоянии, чтобы при желании тут же достать копьём, и начали наблюдать.

Это дало Юкито возможность вглядеться в них в ответ — и тут-то его и кольнуло странное ощущение несоответствия.

— Что происходит?! Я… я ничего не делала! И Фука-тян тоже! Если что и случилось, то это всё из-за этого парня и его фотоаппарата!

Стоявшая у него за спиной Идзуми без колебаний сбросила всю вину на Юкито. Это было несправедливо, но именно её выкрик неожиданно сдвинул ситуацию с места.

— Фука?.. Неужели эта девочка… Идзуми-тян?

Одна из солдат, державшаяся с явным превосходством, подняла лицевой щиток шлема.

Это был голос женщины средних лет. И стоило Юкито увидеть её лицо, как он сразу понял, что именно не давало ему покоя всё это время.

— Она… не эльф?

Черты лица у женщины были самые что ни на есть восточноазиатские — словно у совершенно обычной японки.

Более того, она поразительно напоминала ту Ватанабэ Фуку, какой он её помнил.

— Фука? — Фука-тян? — А, она из наших? — Так это она привела сюда чужаков?

Как только первая женщина открыла лицо, остальные солдаты тоже один за другим сняли визоры, ослабляя боевую стойку.

Почти у всех были японские лица, и говорили они на безупречном японском.

Та, что первой открыла лицо, не теряя бдительности, медленно спустилась вниз. Кончик её копья ни на миг не отклонялся от Юкито, пока сама она через него смотрела на двух девушек позади.

— Фука. И Идзуми-тян. Что вы делаете здесь в такой час?

— Прости, что отвлекаю тебя от дел, мама.

Голос женщины, обратившейся к ним, звучал холодно, и эльфийская Ватанабэ ответила ей тем же напряжённым тоном.

— Дело в том… что этот мальчик, Ооки Юкито, видит мой настоящий облик.

— Что ты сказала?

Солдат, к которой эльфийская Ватанабэ обратилась «мама», сузила глаза и бросила косой взгляд на Юкито.

— Что именно здесь происходит?

Держа копьё, она чуть приподняла остриё, и оно ещё ближе подошло к горлу Юкито — вместе с тем, как в её тихом голосе нарастал гнев.

— Кто этот мальчик?

— Он… мой одноклассник. Из школы.

— Что значит, он увидел твой настоящий облик?

— Это значит именно то, что я сказала. В какой-то момент магия просто перестала на нём работать. Он начал видеть меня такой, какая я есть на самом деле.

— Должно было быть что-то, что послужило толчком.

— Э-это… ну…

Эльфийская Ватанабэ запнулась. Если говорить о каком-то «толчке», то вспоминался только один — признание Юкито.

Но для старшеклассницы вывалить такое матери в лоб было уже чересчур. Особенно если судить по тому, насколько натянутыми были отношения между ними даже по этому короткому разговору.

— Не знаю, был ли один конкретный повод… Есть несколько вариантов, но ничего такого, в чём я была бы уверена.

— Тогда уточни. Что это за варианты?

— Ну… это…

Ватанабэ сжалась ещё сильнее.

Идзуми, тревожно наблюдавшая за этой сценой со стороны, уже не смогла и дальше молчать, глядя, как подругу загоняют в угол.

Она покосилась на Юкито, собираясь вмешаться, — но он опередил её и сам шагнул вперёд.

— Возможно, дело в этом фотоаппарате.

— Ооки-кун!?

Эльфийская Ватанабэ вскрикнула от неожиданности, но Юкито лёгким жестом дал понять, чтобы она успокоилась.

— А ты…?

— Меня зовут Ооки Юкито. Мы с Ватанабэ Фукой учимся в одной школе, в старшей школе Минами-Итабаши. С прошлого года.

— Понятно. А этот фотоаппарат?

Идзуми назвала эту женщину Ватанабэ Рёкой — матерью Фуки, но эльфийкой она явно не выглядела.

Юкито протянул ей камеру.

— Изначально он принадлежал моему отцу, но сейчас им пользуюсь я. До недавнего времени я вообще ничего не знал ни об эльфах, ни о Сан-Альф. Да и сейчас, если честно, понимаю во всём этом едва ли что-то.

— Тогда как ты начал видеть настоящий облик Фуки?

— Как она и сказала. Причин, возможно, несколько, но я не знаю. Не могу знать. Об этом мире я вообще узнал часа два назад.

— Тогда почему ты думаешь, что причина именно в фотоаппарате?

— Когда Фука посмотрела в него, она потеряла сознание. Сразу после этого проход в Японию исчез, и мы не смогли вернуться. Идзуми-сан сказала, что, возможно, ты здесь, поэтому мы пошли искать помощь.

— Если вам нужна была помощь, зачем вы разрушили чары Затерянной тропы?

— Я не собирался ничего разрушать. Просто увидел в видоискателе что-то странное и снял это.

— Просто так? Должна же была быть причина, почему ты вообще это сделал.

— Есть несколько, но если честно… я и сам не знаю. Правда не могу это объяснить.

Ватанабэ Рёка наконец опустила копьё — но при этом довольно грубо выхватила фотоаппарат из рук Юкито.

— Мама!

Эльфийская Ватанабэ сразу повысила голос, возмущённая тем, как её мать обращается с вещью друга.

— Это очень старый плёночный фотоаппарат. Без логотипа производителя. На японский не похож. Ты успел что-нибудь снять уже здесь?

— Первым делом я сфотографировал дорогу сюда. Больше ничего.

— Ты… заглядывал в видоискатель?

Спросила она таким тоном, будто и сама не знала, верить ему или нет. Затем, собираясь проверить сама, уже начала подносить камеру к лицу — и тут же вздрогнула, отдёрнув голову.

— Этот фотоаппарат тянет магическую силу из того, кто им пользуется. Явно не вещь земного происхождения — по крайней мере, уж точно не из современной Японии. Твой отец не говорил, где его взял? Если он им пользовался, то должен был сталкиваться и с чем-то странным.

Юкито молча покачал головой.

— Я не мог его спросить. Пользоваться этим фотоаппаратом я начал уже после смерти отца.

— Э!? — А!?

И Фука, и Идзуми одновременно ахнули, широко раскрыв глаза.

— Да, со мной случались странные вещи. Этот фотоаппарат выделяет хорошие объекты съёмки — показывает их будто светящимися. Но не более того. Всё по-настоящему странное началось уже после того, как я ступил в этот мир.

Ватанабэ Рёка несколько раз перевела взгляд с фотоаппарата на Юкито и обратно.

— …Понятно. Раньше уже случалось, что на Земле находили предметы, связанные с Королём Демонов или с нашими предками. Возможно, этот фотоаппарат — один из них.

Сказав это, она подала знак остальным солдатам. Те опустили оружие, а сама она убрала копьё и, махнув рукой за спину, вызвала прямоугольные ворота света.

Те самые, которые они уже видели. По ту сторону находилась комната эльфийской Ватанабэ.

— Там ведь уже тоже ночь, верно? Фука, Идзуми-тян, вы обе сейчас возвращаетесь домой.

— Подожди, мам. В каком это смысле?

Не дав дочери даже толком оправиться, Рёка открыла путь назад. Фука сразу вскинулась.

— Почему домой должны идти только я и Идзуми-тян?

— У меня есть разговор с Ооки-куном.

— Тогда пусть Идзуми-тян идёт домой. Я тоже останусь и всё выслушаю.

— Эм… ну… если разговор не займёт много времени, я бы тоже хотела остаться…

— Идзуми-тян… ну не сейчас же…

И Фука, и её мать одновременно посмотрели на Идзуми с одинаково укоряющим видом, и та поспешно замахала руками.

— Н-нет-нет, я не это имела в виду! Просто… дом Фуки-тян сейчас пустой, да? Если я вернусь туда одна, входная дверь останется не заперта, а это как-то… небезопасно…

— …

Юкито, Фука и Рёка невольно переглянулись.

— На верхнем ярусе стойки для мелочей на моём письменном столе лежит ключ с брелоком в виде сливового цветка. Возьми его. А завтра в школе вернёшь.

— Д-да, поняла. Тогда… до завтра.

Под взглядами остальных троих Идзуми одна шагнула за границу света.

— Фука-тян, сэмпай… увидимся завтра в школе.

Сказав это голосом, в котором слышалась лёгкая тревога, Идзуми перешла на ту сторону, и Ватанабэ Рёка закрыла проход.

— Мама. Если ты собираешься разговаривать, тогда сначала верни фотоаппарат Ооки-куну.

Как только Идзуми скрылась, эльфийская Ватанабэ тут же жёстко обратилась к матери.

— Этого я пока сделать не могу.

Но Рёка мягко, без колебаний отказала ей. Лицо дочери сразу стало ещё жёстче.

— О чём ты вообще думаешь? Ещё не доказано, что фотоаппарат Ооки-куна хоть как-то связан с Королём Демонов. И даже если связан, он остался от его отца. Это не та вещь, с которой мы можем обращаться как захотим.

— Фука.

— Это просто фотоаппарат. Даже если он впитал мою магию, всё, что он смог сделать, — это нарушить чары Затерянной тропы. Оставлять его как есть совсем не опасно.

— Послушай внимательно, Фука. В этом фотоаппарате — судьба нашего народа, Сан-Альф…

— Мне уже надоело слышать про судьбу Сан-Альф, Короля Демонов и реликвии наших предков!

Никогда прежде Ватанабэ Фука не говорила так громко.

— Сколько ещё мы должны тащить на себе бремя предков, которых даже не знаем?! Что такого сделали Наче Ривире мы — нынешние Сан-Альф?!

— Фука…

Во взгляде, которым Рёка посмотрела на дочь, не было ни шока, ни гнева — лишь примесь жалости и тихой вины.

— Если бы это касалось только меня — ещё ладно! Но я не прощу никому, кто попытается отнять что-то дорогое у моих друзей!

В следующий миг у ног эльфийской Ватанабэ закружились свет и ветер, подбрасывая её длинные волосы вверх. Стоявшие неподалёку солдаты инстинктивно напряглись.

— Если ты действительно ненавидишь Короля Демонов за то, что он отнял у мира, тогда не веди себя, как он! Верни фотоаппарат Ооки-куну! Иначе…!

— В-Ватанабэ-сан!

Сильный порыв ветра, под которым стало трудно даже стоять, окутал эльфийскую Ватанабэ, и в следующее мгновение от той расслабленной девушки в домашней одежде не осталось и следа.

Перед ними стояла воительница эльфов — с короткими клинками, венцом из лесных растений с нежно-розовыми цветами, ярко-зелёными перчатками и сапогами.

— Ты чересчур уж стараешься для той, из кого магия всё ещё продолжает утекать, Фука. Или, точнее сказать…

Рёка потянулась к копью, которое прежде убрала.

— Регни Финиег Фука. Но даже носящей имя Зелёных Пальцев не под силу справиться с таким числом противников, верно?

— Зелёные… пальцы…?

Эта фраза была Юкито знакома.

Когда-то он сам употребил её, говоря о Ватанабэ Фуке.

— Если вы собираетесь силой отнять что-то дорогое у Ооки-куна и у людей Японии, тогда я тоже силой это защищу. Вот и всё.

Хотя силы у неё явно ещё не восстановились, эльфийская Ватанабэ всё равно встала перед Юкито, выставив меч в сторону матери.

— …Хе. Осмелела. И всё же…

Со скоростью, за которой Юкито даже не успел уследить, Рёка сменила хват копья — и вдруг швырнула фотоаппарат Юкито прямо в эльфийскую Ватанабэ.

— А! Эй!

Застигнутая этим резким движением врасплох, эльфийская Ватанабэ машинально отвлеклась на то, чтобы поймать фотоаппарат, —

— Тебе бы хоть раз в жизни успокоиться и всё-таки выслушать родителя.

В тот же миг Рёка настигла камеру в воздухе, перехватила её и, развернув видоискатель вперёд, резко прижала его прямо к правому глазу эльфийской Ватанабэ.

— Нгвах!?

Мгновенно роскошный, грозный эльфийский боевой наряд, что окутывал её тело, рассеялся, как туман, и она с криком рухнула вниз.

— Ватанабэ-сан!

Юкито рванулся вперёд и в последний момент успел подхватить её сзади, не дав ей навзничь удариться о землю.

— Ты что творишь?!

— Ничего с ней не будет. От такого Сан-Альф не умирают.

— Да я не об этом!

Разбила ли она фотоаппарат, едва не въехала дочери камерой в лицо или, наоборот, не заставила аппарат впитать ещё больше магии — Юкито хотелось высказать сразу всё. Но учитывая абсурдность этой стычки между матерью и дочерью, он не смог не повысить голос.

— …У нас с самого начала всё так. Мы с ней никогда толком не ладили. Даже не желая этого, всё равно вечно срываемся в ссору. Мы обе импульсивные и плохо умеем выражать то, что думаем.

Неожиданно голос Рёки прозвучал ровно и спокойно.

— Прости, что я так грубо обошлась с памятью о твоём отце. Но, пожалуйста, подожди ещё немного, прежде чем я верну её. Если только ты не торопишься домой во что бы то ни стало.

С этими словами Рёка легко упёрла древко копья в землю.

И в тот же миг светящаяся дорога, которую Юкито однажды уже сфотографировал, снова засияла, а по лесу разлились мягкие огни.

— Ты сможешь ещё немного нести её, Ооки Юкито?

А затем тропа, трава, ветер, деревья — всё вокруг будто распахнулось, приветствуя королевскую особу, и перед глазами Юкито открылась величественная картина.

— Я приглашаю тебя в Илеф, деревню Сан-Альф, скрытую в Восточном Великом лесу за пределами парящего острова-тюрьмы Астотиран. Я не отниму у тебя много времени. Ты выслушаешь меня?

◇

Илеф — деревня, живущая в согласии с великими деревьями.

Это была самая настоящая эльфийская деревня — такая, какие существуют только в мечтах, фэнтези и сказках.

Высокий лес, совершенно оправдывающий название Восточного Великого леса, мягко и ровно светился, хотя нигде не было видно ничего похожего на уличные фонари — возможно, дело было в магии эльфов, а возможно, в какой-то иной тайне самого этого мира.

Постройки деревни словно цеплялись за стволы гигантских деревьев, а если посмотреть вверх, то между вершинами тянулись мосты во всех направлениях. Их мягкое оранжевое и зеленоватое сияние напоминало то ли огоньки светлячков, то ли фонари и заливало ночной лес спокойным светом.

И на земле, и на мостах над головой сновали люди, а по числу жилищ, прильнувших к исполинским стволам, было ясно: здесь живёт как минимум несколько сотен человек.

— Ты в порядке, Ооки-кун? Она не тяжёлая?

— Нет… хотя, если подумать, и правда…

От входа в лес до деревни они шли всего несколько минут, и всё это время Юкито вообще не чувствовал веса эльфийской Ватанабэ на своей спине.

Хотя до этого даже несколько минут ходьбы под её тяжестью выбивали из него дух.

— Магия леса принимает и её, и тебя.

— Это так работает? Даже если я обычный человек, магия всё равно на меня действует?

— Сан-Альф тоже люди. Просто мы знакомы с магией чуть дольше, чем вы. Кстати, Ооки-кун, ты не боишься высоты?

— Нет, не то чтобы особенно, но…

— Хорошо. Здесь нет удобного лифта, так что, если хотим быстро подняться в верхние ярусы деревни, придётся немного полететь.

— А? Эй, что—!

Не успела она это сказать, как Юкито, всё ещё неся на спине эльфийскую Ватанабэ, внезапно почувствовал, что его тело отрывается от земли.

— Э? Что!? П-подожди…!

Это было похоже на невидимый лифт. Он поднимался в воздух прямо стоя, с Ватанабэ на спине, и при этом совсем не терял равновесия — что это вообще за штука такая?

Ватанабэ Рёка тоже смотрела вверх, поднимаясь словно на таком же невидимом лифте.

— Не знаю, сколько именно Фука успела тебе рассказать, но одну вещь я хочу прояснить совершенно точно: мы, народ Сан-Альф, не собираемся причинять вред ни Японии, ни какой-либо другой стране на Земле.

— П-понял.

— И насколько много ты знаешь о нашем мире?

— Ну… Фука-сан сказала мне, что эльфы Наче Ривиры — Сан-Альф — несут на себе обязанность искупления за грехи предков. Когда-то Король Демонов, происходивший из Сан-Альф, погрузил Наче Ривиру в хаос, а перед самым поражением сбежал куда-то на Землю. После этого вот уже двести лет Сан-Альф запрещено покидать Астотиран — парящий остров-тюрьму, на котором мы сейчас находимся. Поэтому, чтобы найти и победить Короля Демонов, скрывшегося в другом мире, Сан-Альф расселились по Земле, пряча свою сущность и втайне смешиваясь с людским обществом. Так они искупают вину. И ты, Ватанабэ-сан, одна из них, а тайна твоей семьи напрямую связана с этой задачей. Вот что я слышал.

— П-понятно…

Оттого, насколько гладко Юкито это пересказал, Рёка даже моргнула, будто и правда слегка удивилась.

— Что ж, похоже, в общих чертах ты всё же понимаешь.

— Да не особо. Я сейчас буквально повторил то, что мне однажды сказала Фука-сан. Я до сих пор не знаю, каким именно был Король Демонов и что конкретно он сделал. Не понимаю и того, что за народ Сан-Альф на самом деле. А магию и магическую силу я пока просто признаю как факт — исходя из обстоятельств и того, что уже видел. Но по-настоящему я всё равно не знаю, что это такое.

— …Если сказать это так, Фука опять, пожалуй, неправильно поймёт, но, откровенно говоря, тебе и не нужно это понимать. Это наша проблема — проблема одних только Сан-Альф. Даже если бы ты всё досконально понял, мы всё равно никогда не стали бы просить земных людей помогать нам искать Короля Демонов или сражаться с ним.

И с этим Юкито не мог не согласиться.

И эльфийская Ватанабэ, и Ватанабэ Рёка, и вообще все Сан-Альф внешне могли выглядеть японцами, но при этом умели летать, пользоваться магией и одной рукой размахивать железным оружием — способности у них явно были на совершенно ином уровне, чем у обычных земных людей.

Старшеклассник, который немного разбирается в фотоаппаратах, просто не мог всерьёз помочь в деле, с которым Сан-Альф не справляются уже двести лет.

— Тогда зачем вообще впускать меня и Котаки-сан в деревню? Мы всего лишь школьники. Всегда есть шанс, что мы что-нибудь ляпнем и раскроем вашу тайну.

— Идзуми-тян познакомилась с Фукой ещё в начальной школе и с тех пор уже не раз случайно проговаривалась о ней.

— Серьёзно?

— Но ты просто посмотри на нас. Посмотри только на наши лица.

Говоря это, Рёка указала на собственное лицо.

Здесь, в Илефе, в доспехах и с копьём в руках, она выглядела так, что в ней действительно можно было увидеть эльфийку. Но окажись она в обычном комбини или супермаркете — и она без труда затерялась бы среди людей как самая обыкновенная женщина.

Сам того не заметив, Юкито вместе с ними уже поднялся выше густой кроны великих деревьев — туда, где небо открывалось целиком.

— Ого…

Перед ними, на фоне ночного неба, явно не похожего на японское, возвышалось дерево, как минимум вдвое больше любого другого в этом лесу, — гигантский столп, уходящий вверх.

Похоже, именно туда Рёка и вела Юкито.

— Это что… Иггдрасиль?

— Ты знаешь это имя?

— Да. Фука-сан как-то сказала, что оно звучит почти как моё имя.

— А, вот оно что. Хе-хе, если подумать, и правда.

— А?

— Ничего. Мы почти пришли.

Рёка указала на одну из многочисленных террас внутри деревни.

Хотя сама терраса была явно рукотворной, сверху её покрывали земля и трава, словно это был кусок поля, а мягкие огоньки всплывали от неё вверх, как светлячки, наполняя воздух слабым свечением.

Когда они приземлились на эту террасу —

— …Ннг…

— на спине у Юкито слабо шевельнулась эльфийская Ватанабэ.

— А? А! В-ва… О-Ооки-кун!? П-почему—!?

— Погоди! Не дёргайся… я тебя сейчас уроню — ой! Осторожно!

— Кья-а!

Поняв, что снова потеряла сознание и всё это время была у Юкито на спине, эльфийская Ватанабэ в полном смущении попыталась соскочить сама — и тут же потеряла равновесие, увлекая Юкито за собой.

— И не слишком ли смело вы себя ведёте при матери?

— Мам! Это не специально было!

— П-прости, Ватанабэ-сан! Я сейчас же слезу!

Хотя всё случилось совершенно случайно, в итоге Юкито всё же оказался сверху на эльфийской Ватанабэ. Да ещё и на глазах у её матери. Понимая, что хуже уже и представить трудно, он поспешно и как можно аккуратнее оттолкнулся обеими руками и чуть ли не прыжком отскочил в сторону — настолько по-джентльменски, насколько вообще был способен.

— Тут уже Фука сама виновата. После того как тебя на себе дотащили досюда, так относиться к Ооки-куну — нехорошо.

— Э-это правда, но… я просто растерялась… то есть я морально совсем не была готова…

— Но и метаться так, пожалуй, тоже было лишним. Тебе, знаешь ли, когда подрастёшь, лучше за руль не садиться. Ты как раз из тех, кто в панике жмёт не на ту педаль.

— Да хватит уже! …А.

— Ты в порядке?

Когда эльфийская Ватанабэ попыталась подняться, Юкито протянул ей руку.

— С-спасибо…

Покраснев, эльфийская Ватанабэ косо взглянула на мать и всё-таки приняла руку Юкито, чтобы встать.

Даже Ватанабэ Рёка в этот момент воздержалась от каких-либо комментариев.

— Мама, ты до сих пор не вернула фотоаппарат Ооки-куну. Зачем ты привела нас аж на террасу Великого Древа?

— Успокойся, Фука. Не переживай, я верну фотоаппарат Ооки-куну. Но… прежде я хотела бы кое о чём его попросить.

С этими словами Ватанабэ Рёка неожиданно опустилась на колени и склонила голову перед Юкито.

— Ты сделаешь этим фотоаппаратом снимок меня и Фуки?

Юкито от изумления широко раскрыл глаза.

— Я тоже позволю этому фотоаппарату впитать мою магию. Тогда в нём окажется сила сразу двух воинов Сан-Альф. Ооки-кун, ты разрушил чары Затерянной тропы фотоаппаратом, напитанным магией Фуки. А раз так… возможно, он сумеет разрушить и заклинание, наложенное на наши тела…

— Заклинание, наложенное на ваши тела… Ты про то, что меняет внешность?

Рёка подняла голову и кивнула, а затем перевела взгляд на свою дочь — эльфийскую Ватанабэ.

— Ты ведь видишь настоящий облик Фуки, верно? Какая она?

Юкито неуверенно посмотрел на эльфийскую Ватанабэ.

— У неё длинные золотистые волосы… красивые зелёные глаза… длинные уши, и, в общем… она очень красивая.

— П-прекрати, Ооки-кун, не говори такого…

— …Ооки-кун. Ты… влюблён в мою дочь, да?

— Э!? Я… ну… э… это…

Юкито замер, смертельно смутившись от того, что его чувства к Ватанабэ Фуке вдруг вот так выставили на свет, — и тут услышал следующее.

— Я не вижу настоящего облика Фуки.

— Что?

— И я не одна. Сама Фука тоже не может видеть свой настоящий внешний вид.

Юкито был ошеломлён. Он посмотрел на эльфийскую Ватанабэ, и та без слов тихонько кивнула, подтверждая сказанное.

— Почему…? Почему так…?

— Это одно из многочисленных наказаний, наложенных на Сан-Альф за то, что они породили Короля Демонов. Мы не можем видеть свои настоящие лица и тела. Фука тоже ни разу не видела моего подлинного лица Сан-Альф.

— Д-да это же безумие…

— В-во всяком случае, пожалуйста, не воспринимай это так уж трагично! Мы обе с самого рождения прожили с этими лицами, так что по сравнению с первым поколением уже давно смирились с этим. Если честно, я уже даже не могу воспринимать маму иначе, чем именно в этом облике!

Под «этим обликом» она имела в виду вовсе не своё нынешнее эльфийское лицо. А то лицо, в которое влюбился Юкито, — лицо Ватанабэ Фуки.

Пусть они и были Сан-Альф из Наче Ривиры, большую часть жизни Рёка и Фука прожили в Японии именно как Рёка и Ватанабэ Фука. Не было ничего удивительного в том, что их собственное «я» срослось именно с этими именами и внешностью.

— Так что не то чтобы мне не нравилось выглядеть японкой или что-то такое! Просто… ну, понимаешь. Раз Идзуми-тян и Ооки-кун могут это видеть… мне тоже хочется узнать, как я выгляжу для вас. Какое у меня на самом деле лицо.

— Ватанабэ-сан…

Слишком многое навалилось сразу, и Юкито не мог осмыслить ситуацию так быстро.

— А нельзя просто дождаться, пока действие заклинания закончится? Ты ведь раньше говорила, что, чтобы его поддерживать, вам нужно много есть…

— Если я перестану есть и у меня закончится магия, заклинание не просто спадёт — оно продолжит вытягивать из меня силы, пока я не умру.

— У семьи Ватанабэ что, есть какое-то правило — между делом выдавать такие бомбы, как будто это пустяк!?

Придавленный этой чудовищной правдой, которую Рёка произнесла так буднично, Юкито не смог не заорать.

— Даже если я буду говорить об этом серьёзно, легче от этого оно всё равно не станет.

— Ну, с этим я не поспорю!

— Магия сокрытия — это скорее проклятие Сан-Альф. Мы сами не можем его снять. И никакого известного способа разрушить его нет. Но иногда на свете появляются такие, как ты или Идзуми-тян. Люди, способные видеть нас такими, какие мы есть на самом деле. Фуке повезло. В её жизни таких двое. У меня же… был только один.

Сказав это тихо, Рёка взяла фотоаппарат Юкито в руки. В видоискатель она не заглядывала, но раздался сухой щелчок — тот самый звук, что камера издавала, когда впитывала магию Фуки, — и слабое сияние перетекло от неё в фотоаппарат.

— Попробуешь для нас?

Сказано это было мягко, но Юкито принял камеру с почти благоговейным чувством — будто она уже и не совсем его.

Держа её обеими руками, он посмотрел на эльфийскую Ватанабэ.

— Можно я сниму?

— Я ведь уже давно твоя модель, Ооки-кун.

Улыбка эльфийской Ватанабэ засияла ослепительно.

И в этой улыбке Юкито увидел не только её нынешнее выражение, но и как будто наложенную поверх него улыбку той самой Ватанабэ Фуки, которую он знал и любил.

Ещё совсем недавно мать и дочь были готовы едва ли не поубивать друг друга. А теперь стояли рядом, тихо ожидая, когда Юкито нажмёт на спуск.

— Я даже не знаю, правда ли у этого фотоаппарата есть такая сила…

Юкито медленно заглянул в видоискатель.

В кадре были: светящаяся терраса, Великое Древо, усыпанное звёздами небо…

И мать с дочерью, которые, чуть смущаясь, стояли, прижавшись друг к другу.

Всё это сияло.

— Вы обе… улыбнитесь.

Это была не просьба фотографа.

Это была молитва.

Чтобы хотя бы крохотная часть скорбного проклятия, лежащего на этом народе, — существах, обладающих силой, немыслимой для людей, — стала слабее.

Если в этом фотоаппарате и впрямь есть сила разрушать магию… пусть он разрушит и это проклятие.

Фотография, которая способна заставить тех, кто в неё попадёт, улыбнуться.

И в завершение этой безмолвной молитвы прозвучали слова —

— Скажите: «сы-ыр».

До такой степени затасканное в Японии выражение, что оно давно уже стало банальностью.