Ватанабэ Фука хочет выпить смузи

— Юкито. Ты сегодня опять пойдёшь в клуб садоводства?

После уроков, в уже опустевшем классе, Тэцуя окликнул Юкито.

— Не-а. Мне сказали, что сегодня туда придёт новая первогодка, а я даже не знаю, как она выглядит, так что решил пока не лезть.

— Хм. Значит, тогда домой?

— Тоже нет. Наверное, схожу в комнату фотоклуба. Я в последнее время совсем забросил уборку.

— Понятно. Ну и как там у вас в фотоклубе? Ты же теперь председатель, да? Есть шанс, что к вам кто-нибудь вступит?

— Если честно? Почти никакого.

Юкито пожал плечами с мрачноватым видом.

— А у вас ведь в этом году много новеньких пришло, да? Хорошо вам, спортклуб с результатами.

Тэцуя состоял в волейбольной команде.

В прошлом году они впервые в истории школы заняли третье место на токийском отборочном этапе весеннего турнира, и в этот раз к ним пришло необычно много новичков. Юкито и сам не раз замечал, что Тэцуя временами начинал поглядывать на первогодок свысока.

— Ну, людей у нас и правда прибавилось. Но среди них уже есть пара таких, кто, похоже, сразу сможет попасть в основу. Для меня, едва удерживающегося на скамейке запасных на втором году, это, знаешь ли, тоже довольно страшно.

— Держись. Если получится, приду поболеть за тебя на летнем турнире.

— Иными словами, не придёшь.

— Я сказал: если получится. Ладно, бывай.

— Ага.

Проводив взглядом Юкито, который быстро собрался и вышел из класса, Тэцуя уже сам начал готовиться к клубу, как вдруг—

— ...А?

Он заметил незнакомую девушку, заглядывающую в класс.

Тэцуя, обладавший почти сверхъестественным чутьём на красоту — вроде той, что была у Ватанабэ Фуки, — в тот же миг распознал в ней настоящую красавицу. И, воспользовавшись реакцией, натренированной на позиции доигровщика, мгновенно сократил расстояние.

— Ты кого-то ищешь?

— Э? Ой.

Она испуганно отступила на полшага, но почти сразу очаровательно улыбнулась, чуть наклонила голову и взглянула на Тэцую большими, располагающими глазами.

— Да, вообще-то... ты не знаешь, где сейчас можно найти Ватанабэ Фуку-сэмпай?

— Ватанабэ-сан?

Тэцуя моргнул, услышав неожиданное имя, и оглядел класс.

— Нет, её здесь нет. Наверное, уже ушла в клуб. Постой, а ты, случаем, не та самая новенькая из клуба садоводства?

Заметив голубую полосатую ленту, означавшую, что перед ним первогодка, он задал вопрос. Девушка неопределённо кивнула.

— Что-то вроде того. Пока я, правда, ещё только на испытательном сроке.

— Ясно. Я Комияма Тэцуя. В этом году почти наверняка буду постоянным игроком основы мужской волейбольной команды — так что запомни это имя!

— Ха-ха, забавно. Ну, раз Ватанабэ-сэмпай здесь нет...

С лёгкой улыбкой отмахнувшись от его самопредставления, первогодка чуть прищурилась и понизила голос.

— А Оки Юкито здесь?

— ...Оки Юкито? Оки... то есть Оки?

— Председатель фотоклуба, да? Он же из этого класса.

— Да, но... зачем?

В голосе Тэцуи прозвучала вся тяжесть мужского любопытства.

Он не мог не признать: если смотреть на неё как следует, девушка была по-настоящему красивой. Небрежно завитые до плеч двойные хвостики — ровно настолько, чтобы чуть-чуть зайти за грань «слишком», глубокие серые глаза с аквамариновым отливом, и маленькая, идеально сидящая в форме фигурка.

Настолько, что даже ведомому желаниями Тэцуе пришлось сдерживать непроизвольное сглатывание.

— А зачем тебе?

— Я хочу с ним поговорить. Это запрещено?

Под её острым взглядом Тэцуя вдруг понял: это же та самая девчонка в стиле гяру, что стояла на страже перед комнатой клуба садоводства во время обеда.

— Судя по твоему лицу, его здесь нет. Тогда... где сейчас Оки-сэмпай?

— О-Он сказал, что пойдёт в комнату фотоклуба...

— Поняла. Большое спасибо~

С этими словами она вежливо кивнула и тут же развернулась, собираясь уйти.

— П-Постой! А ты знаешь, где это? Я могу проводить, если—

— Всё в порядке. Я знаю дорогу.

Её небрежный ответ, брошенный через плечо даже без взгляда назад, отскочил от него, словно теннисный мяч.

— ...Это ещё что сейчас было?

Тэцуя так и остался стоять на месте, совершенно не удовлетворённый тем, чем всё закончилось.

◇

— Н-На испытательный срок!? Правда!?

— Да! Мне всегда было немного интересно фотографирование.

В тот миг, когда в дверях клубной комнаты появилась девушка, лицо которой казалось смутно знакомым, Юкито едва не рухнул на колени от благоговения.

Точнее — рухнул.

— Э-эм, с тобой всё в порядке?

— Такое чувство, будто ты... светишься. Прямо со спины.

С самого начала нового учебного года в фотоклуб не пришло ни одного новенького — даже на пробное посещение.

То, что клуб отчаянно страдает от нехватки людей, было известно всем, тем более что у Юкито уже не осталось старшекурсников. Выпустившиеся третьегодки были знающими и умелыми, но, похоже, из-за их слишком сильных характеров потенциальные новички просто разбегались. Перед Юкито за это даже однажды извинялись.

— Я всё это время был в клубе один, и до сих пор никто даже не пытался записаться... Это и правда пробирает до глубины души.

— Ты там совсем один? А что тогда, если кто-то придёт, пока тебя нет и ты где-нибудь на съёмке?

— На такой случай я кое-что предусмотрел.

Снаружи у двери висели листовки с надписью «Берите свободно», а ещё табличка с QR-кодом, который вёл прямо на мессенджер Юкито, с припиской: «Для тех, кто хочет вступить или просто попробовать».

— И всё же... никто так и не пришёл.

— Ну, я, например, тоже не стала бы писать кому-то наугад, даже не зная, как он выглядит.

— Но я же показывался на собрании клубов для первогодок...

Внешность у него была не из тех, что сразу бросаются в глаза, а даже то, что некоторые выпустившиеся сэмпаи с разрешения учителей пришли помочь, особой пользы не принесло — результат был, что называется, налицо.

— Извини, если я веду себя странно. Ладно, не спеши, просто попробуй. Для начала не могла бы ты сказать, из какого ты класса и как тебя зовут?

В ответ девушка подарила ему ослепительную улыбку.

— Конечно. Я Котаки Идзуми, из 1-В.

Тем временем эльфийская версия Ватанабэ Фуки в одиночестве сидела в комнате клуба садоводства, тихо дожидаясь человека, который так и не пришёл.

— Хм, странно. Идзуми-тян уже давно должна была прийти...

◇

— И чем вообще занимается фотоклуб?

В ответ на вопрос Котаки Идзуми Юкито ответил просто:

— Ну, в основном мы просто снимаем то, что хотим, на то, на что хотим.

— Ничего себе, и правда всё буквально так и звучит.

— Конечно, мы ещё готовимся к конкурсам и иногда устраиваем что-то вроде изучения камер. Я как раз сейчас работаю над конкурсной фотографией.

— А, конкурс. Понятно.

Юкито не заметил, как при этом слове глаза Идзуми чуть сузились.

— Ну, сейчас в клубе только я один, так что никакие совместные разборы не устроишь. Раз уж ты сегодня всё-таки пришла попробовать, я подумал, что можно сразу перейти к практической съёмке. Ты сказала, что тебе интересна фотография, но есть ли какие-то снимки, которые тебе особенно нравятся? Или что-то, что ты сама хотела бы попробовать поснимать?

— Хм, ну, я не то чтобы всерьёз этим увлекаюсь, но всё ведь обычно сводится к одному и тому же, да?

Сказав это, Идзуми немного смущённо достала смартфон.

— Не слишком тупо будет, если я скажу, что просто фоткаю для соцсетей?

— Вовсе нет. Но почему ты спрашиваешь?

— Да не знаю... Просто мне кажется, что люди, которые реально увлечены фотографией или камерами, немного... свысока смотрят на молодёжь, которая выкладывает фотки с телефона в сеть или в соцсети, разве не так?

Это впечатление, подумал Юкито, было не совсем беспочвенным.

— Я не из таких, правда. Если уж на то пошло, чаще подобные снобские мысли бывают именно у тех, кто сам камерами не увлекается. Эй, можешь показать мне какие-нибудь свои недавние фото для соцсетей?

— Конечно. Эм, вот, например, это?

Идзуми показала снимок на экране телефона — напиток из «Мунбы», который продавался только до прошлой недели.

— О, неплохо. Это же Spring Green Latte из «Мунбы», да?

Композиция была хорошая: стакан по центру, а на фоне, судя по всему, интерьер самого кафе.

— Э... ты и за таким следишь? Немного неожиданно.

— Фотографии, которые хорошо заходят в соцсетях, по сути, и есть снимки, цепляющие внимание, верно? А это значит, что они выстроены так, чтобы обладать сильным рекламным эффектом. Профессиональные фотографы тоже постоянно работают с такими задачами — так что, по-моему, полезно изучать то, что сейчас в ходу.

— Хм. Интересный взгляд.

— Хочешь попробовать?

— Что именно?

— Вот это. Съёмку товара на телефон так, чтобы вышло «по-соцсетевски». На этой неделе ведь, кажется, как раз вышел новый смузи в сакурной теме, да?

— Ты уверен, что такое вообще подойдёт?

— В наше время от такого рода фотографии всё равно никуда не деться. То есть, эм...

Юкито, до этого объяснявший всё весьма уверенно, вдруг слегка замялся.

— Просто если мы это сделаем, получится, что нам придётся вдвоём пойти в «Мунбу», только вдвоём. Так что если тебе неловко, мы можем устроить что-то похожее прямо здесь, в школе, с напитками из автомата. Что скажешь?

— А-а... о-о, вот в чём дело.

Идзуми тут же всё поняла и лукаво улыбнулась.

— Я не против. Но ты сам-то не против, сэмпай?

— А? В смысле?

— Идти в «Мунбу» наедине с первогодкой, которую только что встретил. Твоя девушка не будет злиться?

— Д-Девушка? Н-нет, у меня нет девушки или чего-то такого!

— Хе-е.

Улыбка Идзуми стала шире.

— Да ла-адно, неожиданно. Ты так уверенно меня позвал, что я уж решила, будто ты привык к девушкам — вот и подумала, что у тебя наверняка кто-то есть.

— П-Привык к девушкам!? Д-да ничего подобного! Совсем нет! Я просто помешанный на камерах, и только совсем недавно научился заходить в «Мунбу», не начиная нервничать!

— Ладно-ладно. Не паникуй так. Считай, что я тебе поверила.

— Что значит «считай»? Я и правда такой... Ладно, неважно. Пойдём. Возле Ками-Итабаси есть «Мунба» с очень хорошими местами.

— Хорошо~! Жду не дождусь, сэмпай!

И с этими словами они вдвоём вышли из клубной комнаты и направились в «Мунбу» возле Ками-Итабаси, до которой от школы было всего пять минут пешком.

— А, кстати, Котаки-сан, а где твои вещи? Разве не неудобно выходить из школы, а потом возвращаться?

— Всё нормально. У меня потом ещё тут есть дела, так что лучше идти налегке.

— Понятно. А ты, кроме фотоклуба, ещё какие-нибудь кружки собираешься пробовать?

— Ну да... может, сёги-клуб... или клуб го?

— Ничего себе, фотография, сёги и го?

— Может, ещё клуб садоводства?

— Клуб садоводства?

Юкито удивлённо моргнул, услышав неожиданное название.

— Что такое? Удивлён?

Заметив его реакцию, она снова улыбнулась.

— Это всё из-за дедушки. Он такие вещи обожает.

— А-а, понятно...

— Он, как это сказать... человек увлекающийся? У нас дома полно старых камер, бонсай и дорогих досок для сёги. В спорте я не особенно хороша, но ко всякому такому привыкла с детства, вот и подумала, что можно попробовать вступить в клуб, связанный с чем-то подобным.

— Понимаю. Ну, как председатель фотоклуба, я, конечно, был бы рад, если бы ты склонилась в сторону этих камер. Но уверен, дедушка обрадуется в любом случае.

— Скорее всего.

Болтая по дороге, они дошли до «Мунбы», куда часто заглядывали ученики старшей школы Минами-Итабаси.

— О, терраса свободна.

— Отлично. Давай сядем там. Значит, сегодняшняя тема клубной деятельности — «новинки, которые хорошо смотрятся в соцсетях». Возьмём тот новый напиток?

Юкито указал на вывеску с весенним сезонным Blossom White Smoothie.

— Конечно, но... а как насчёт денег?

— Ну, раз это часть набора в клуб, я могу провести это по клубному бюджету. Это не из моего кармана — считай это своего рода бонусом за вступление.

— Бонус за вступление, значит. Поняла. Тогда спасибо за угощение.

— Хорошо. Я пойду закажу. Тебе подойдёт tall?

— Ага!

Уточнив размер, Юкито пошёл к очереди.

Идзуми бодро помахала ему вслед, но, едва он скрылся из виду, обмякла, откинувшись на подлокотник стула. Закинув ногу на ногу, она стерла улыбку с лица и ледяным взглядом уставилась в спину Юкито.

— ...Значит, ему и правда слишком легко даётся гулять с девушками. Теперь он мне нравится ещё меньше.

— Хм? Сэмпай, ты взял себе айс-кофе?

На столе стояли высокий Blossom White Smoothie с крупными кусочками вишни сверху и стакан холодного кофе.

— Ага. Я всё-таки председатель клуба — и мне захотелось взять напиток в стеклянном стакане, а не в пластиковом.

— Понятно...

Видя, что Идзуми пока не улавливает, к чему он клонит, Юкито достал смартфон и начал объяснять.

— Для начала: в снимках для соцсетей многое меняется в зависимости от того, на какой из «5W1H» ты делаешь упор.

— Это ты про ту штуку из английского?

— Да. When, where, who, what, why и how. Когда, где, кто, что, зачем и как. От того, какому из этих элементов ты придаёшь больше визуальной силы, меняется и общее впечатление от фотографии. Хотя, если честно, это касается вообще всей фотографии.

— А что ещё за «визуальная сила»?

— Это выражение я позаимствовал у одного сэмпая. Смотри: сфотографируй по отдельности и этот самый обычный айс-кофе, и этот новый смузи. Старайся не захватить ничего лишнего и сними так, как сама бы выложила это в соцсети.

— Э... ладно. Эм...

Слегка нахмурившись, Идзуми послушно открыла камеру на телефоне и сделала по снимку каждого напитка.

— Готово? А теперь представь, что выкладываешь их в соцсети — как думаешь, какой из них соберёт больше лайков?

— Ну, новый смузи, конечно? Айс-кофе просто сливается с коричневым столом, весь снимок какой-то коричневый и скучный. Даже комментировать особо нечего.

— Именно. Ракурс один и тот же, а впечатление из-за объекта уже другое. У нас в клубе это и называют «визуальной силой» — тем, насколько сильно объект притягивает взгляд в кадре.

После этого Юкито сам сфотографировал оба напитка и показал снимки Идзуми.

— Эти кадры сосредоточены исключительно на «что». Они просто прямо говорят: «Вот это я сфотографировал». Конечно, если подписать что-то вроде «Попробовал новый смузи из “Мунбы”», тогда добавятся и «где», и «кто», но по одному только снимку это всё равно чистое «что». Ладно, теперь попробуй взять смузи в руку и сделать селфи так, чтобы в кадре было твоё лицо.

— Селфи? На фронталку?

Двигаясь чуть вяло, Идзуми неохотно сделала селфи.

— ...Ты не мог бы не смотреть?

— Это важно для упражнения.

— ...Как же неловко.

Продолжая ворчать, Идзуми всё-таки сделала селфи с новым смузи.

— Можно посмотреть? О, получилось хорошо.

— Спасибо. Ну и что дальше?

— В этом кадре — как думаешь, какие элементы из 5W1H усилены больше всего?

— ...А. Кажется, я поняла.

Идзуми слегка кивнула, обдумывая вопрос.

— Если выложить это с подписью вроде «Попробовала новинку!», то настоящей темой фото будет уже «я пью новый напиток в “Мунбе”», да?

— Точно. Элемент с наибольшей визуальной силой тут — «кто». Следом идёт «где», а «что» уже не в центре. Этот снимок сработал бы даже с обычным айс-кофе. Почему? Потому что визуальная сила смещена к человеку, который делает селфи.

— Но это и без объяснений любой поймёт. Не особо похоже на что-то «из фотоклуба». Нет ничего более... ну, фотографического? И вообще, я пить хочу. Уже можно?

— Подожди. Вот дальше как раз и начинается часть, похожая на фотоклуб. Прежде чем пить, сделай ещё по одному кадру смузи и айс-кофе — с тех же ракурсов, что и раньше.

— Что? Серьёзно? Потом-то уже можно?

Явно начиная раздражаться, Идзуми всё равно послушно сделала снимки.

— Теперь можно?

— Да.

— Тогда... приятного аппетита.

Не раздумывая, она сделала большой глоток смузи.

— Отлично. А теперь возьми последний кадр с айс-кофе и попробуй его отредактировать. Вот тут и начинается самое интересное.

— А? Ну, я и так обычно немного редактирую фото перед тем, как выкладывать. Что именно делать?

— Подкорректируй три вещи. Допустим: экспозиция +30, контраст +20, brilliance +30 — примерно так.

— Погоди-погоди... экспозиция... 30, контраст... э-э...

— А потом сделай то же самое и с фото смузи.

— Ладно-ладно. И что теперь... о.

Быстро обработав оба снимка, Идзуми кое-что заметила.

— ...А? Айс-кофе... стал выглядеть вкуснее?

Айс-кофе, который до этого казался скучным, после правки вдруг выгодно выделился на фоне.

А вот смузи, наоборот, стал каким-то выцветшим, а его цвета — неестественно резкими.

— А! Поняла — это конденсат!

Сравнив с предыдущим снимком айс-кофе, Идзуми сразу увидела разницу.

Пока прошло немного времени, на стакане выступили капли влаги, и из-за них кофе стал выглядеть так, будто его пьют в жаркую погоду. А поднятые экспозиция и контраст сделали отблески света ярче и придали снимку более летнее ощущение.

— Как будто в кадре появляется ещё и «когда», да?

— ...Да, вижу. В жаркий день от одного такого снимка уже захочется выпить.

— А со смузи, наоборот, если поднять brilliance, выходит только хуже, да?

— Да... розовый и белый теперь смешались слишком резко. По сравнению с тем, как он выглядит в жизни, стало даже как-то неаппетитно.

— И вишня сверху уже начала оседать. Конечно, мы редактируем постфактум, так что не ловим сам момент, но это хорошо показывает: какие-то вещи со временем начинают выглядеть лучше, а какие-то — нет. Если не обратить на это внимание, сам и не заметишь. А, и ещё кое-что — это трюк, доступный только на телефоне.

С этими словами Юкито перевернул смартфон вверх ногами и прижал верхнюю часть, где расположена камера, вплотную к столу, удерживая его крепкой, почти когтистой хваткой. Потом он снял айс-кофе с драматичного нижнего ракурса прямо от поверхности стола — так, как с обычного уровня руки это сделать было бы невозможно.

— Телефон сам подстраивает ориентацию, так что если хочешь снимать что-то низкое, почти от пола, такой хват оказывается на удивление полезным.

— Ого! И не надо неловко приседать или что-то такое!

— Именно. А, и ещё один совет — включай сетку на камере.

Идзуми слегка наклонила голову, не поняв незнакомого слова. Юкито развернул к ней телефон и показал экран камеры, разделённый белыми линиями на сетку три на три.

— С этой сеткой легче точно и наглядно понимать, где именно в кадре расположен объект. Когда снимаешь здания, пейзажи или даже натюрморт на столе вроде этого, часто лучше сместить объект чуть в сторону, а не ставить его строго по центру. Вот так, смотри.

Юкито подвинул маленький цветок в вазочке, который стоял на столе благодаря сотрудникам кафе, ближе к краю, а затем снова взял телефон перевёрнутым хватом. Он выстроил кадр так, чтобы ваза с цветком оказалась на нижнем правом пересечении вертикальной и горизонтальной линий сетки, и сделал снимок.

Быстро обработав фотографию, он показал её Идзуми, и её лицо тут же сменилось неподдельным изумлением.

— Ого! Потрясающе!

На снимке одинокий цветок на столике террасы был в фокусе, а витрины на противоположной стороне улицы за кафе «Мунба» мягко расплывались на заднем плане.

— Это же прямо как те образцы фоток, которые вставляют в рамки в канцелярских магазинах! Обычно там какие-то иностранные пейзажи!

От такого сравнения он мог только криво усмехнуться, но, поскольку в целом это было именно то ощущение, к которому он и стремился, реакция Идзуми его вполне удовлетворила.

— Именно. Цветок и ваза смещены в угол, но всё равно остаются главным объектом. В этом снимке подчёркнуто «где» из 5W1H, но стоит сменить сам объект — и всё настроение кадра меняется. Например—

С этими словами Юкито показал ей ещё одно изображение на телефоне, и на этот раз Идзуми потрясённо распахнула глаза.

— Когда ты вообще успел это снять!?

— В тот момент, когда ты сказала, что хочешь пить, и сделала первый глоток нового смузи.

Это была всё та же терраса и тот же уличный фон.

Но теперь главным объектом была уже сама Идзуми — пойманная в тот миг, когда она, отвернувшись от Юкито, как бы невзначай отпивала Blossom White Smoothie.

Спокойный фон подчёркивал её профиль, а свет ненавязчиво вёл взгляд к нежно-розовому напитку в её руке — композиция была выстроена очень тщательно.

— И как ты вообще оправдаешь то, что тайком фотографируешь девушку и при этом получаешь хороший кадр?

— Но фото ведь хорошее, да?

— Ну... раздражающе хорошее... уф. Серьёзно?

Идеальный кадр, в котором в одном мгновении сошлись почти все 5W1H: «в солнечный день», «на террасе кафе», «красивая девушка после школы», «расслабляется», «пьёт сезонную новинку». Снимок рассказывал всё без единого слова.

Смузи и Идзуми делили между собой центр внимания, и по самой композиции сразу было видно: снимал кто-то со стороны — причём не без молчаливого согласия или взаимодействия с моделью.

— Если бы это не было на грани скрытой съёмки, получился бы вообще замечательный кадр.

— Да. Обычно члены клуба снимают друг друга как моделей, так что я немного увлёкся. Но раз я заранее ничего не объяснил, это, по сути, и правда был скрытый кадр. Я как положено его удалю.

Юкито с лёгкой усмешкой уже потянулся, чтобы стереть снимок, но выражение лица Идзуми вдруг изменилось.

— Погоди-ка.

— А?

— Сначала отправь его мне. Я дам тебе свой аккаунт.

— А? Тебе понравилось?

— ...С неохотой.

Недовольно поморщившись, Идзуми протянула ему свой телефон и чуть вздёрнула подбородок.

— А, понял. Для инсты?

— Да. Как отправишь — удаляй у себя.

— Ладно. Всё, отправил — так нормально?

— Спасибо... хм. Вот как. Значит, вот чем ты занимался...

— В каком смысле?

— А, ничем. Просто сама с собой говорю. Можно я выложу это в инсту?

— Я не против, но тогда какой вообще смысл в том, что я у себя его удалю?

— Хороший снимок есть хороший снимок. Кто его сделал, я говорить не стану, не переживай.

С этими словами Идзуми немного повозилась с телефоном.

— И это обычно и есть то, чем занимается фотоклуб?

— Не-а, сегодня особый случай, потому что ты пришла попробовать. Пока третьегодки ещё были в клубе, если не приближался фестиваль или конкурс, у нас всё шло довольно расслабленно. Конечно, если ты вступишь по-настоящему и захочешь поснимать на беззеркалку или на дедушкину старую камеру, я научу тебя всему, что сам умею. И наверняка тоже чему-нибудь у тебя научусь. Но вообще всё зависит от ситуации. Обычно мы просто снимаем то, что нам нравится, показываем друг другу, а если всё начинает бурно обсуждаться — отправляем на конкурс.

— Хм. А вы разве не ездите в лагеря во время длинных каникул?

— Наверное, раньше ездили, но даже третьегодки этим не заморачивались. А теперь, когда в клубе остался только я, о каком лагере вообще может идти речь. Наш куратор и так числится скорее номинально, так что никто нас сопровождать не станет. Да и, если честно, если бы я сказал, что мы поедем в лагерь, тебе самой разве не стало бы не по себе? В клубе один человек — поехала бы ты только со мной.

— Ну да, это верно... Но...

— М?

— Если бы я сказала, что лично мне было бы всё равно... тогда с твоей стороны проблем бы не было, да?

Юкито смог ответить на её самоуверенный тон, явно рождённый уверенностью в собственной внешности, лишь сухим смешком.

— Нет, это всё равно была бы большая проблема.

— Стой, что?

Идзуми слегка наклонила голову, удивлённая тем, как быстро он ответил, и её голос невольно стал ниже.

— Я не могу делать ничего такого, что вызовет ненужные недоразумения. Да и, к тому же, нам даже клубных денег на какой-то лагерь не хватит.

— Хаа...

— Так что никаких лагерей точно не будет. Ну, если вдруг появится что-то, что тебе очень захочется снять, или конкурс с темой, за которую ты захочешь взяться, мы, может, и соберёмся в выходной... но даже в прошлом году, когда у нас были третьегодки, такое случалось крайне редко.

— Вот как... Значит, поэтому ты и можешь всё время болтаться по другим клубам, да...

— А? По другим клубам?

— А, ничего.

— О, кстати, раз уж речь зашла о других клубах, есть кое-что, что действительно свойственно именно фотоклубу.

— Что именно?

— Иногда другие клубы просят нас снимать их турниры или тренировки для рекламных материалов. Правда... в этом году я один остался, так что не уверен, насколько вообще смогу с этим справляться.

Юкито неловко усмехнулся над самим собой. В ответ Идзуми с застывшей улыбкой спросила:

— Это поэтому ты и ходил туда-сюда в клуб садоводства?

— А? Откуда ты знаешь?

— Ты ведь сам говорил, что собираешься временно походить по разным культурным клубам, помнишь? Я, вообще-то, уже заходила в клуб садоводства. И там Фука-тян — а, то есть Ватанабэ-сэмпай — упомянула, что к ним заглядывает кто-то из фотоклуба.

— П-Понятно... Значит, ты знакома с Ватанабэ-сан...

Мне кажется, или голос Идзуми становится всё жёстче?

— Клуб садоводства ведь тоже теперь фактически состоит из одного человека, да? Так ты ходишь туда, чтобы делать фотографии для листовок или материалов по набору участников?

— А... нет, ну, не совсем так...

Юкито замялся.

Если честно, в клуб садоводства он ходил, чтобы снимать Ватанабэ Фуку для конкурса. Но отрицать было нельзя и то, что, помимо официальной причины, им двигало и более личное желание — стать к ней ближе. Такое не слишком-то скажешь девушке, с которой только что познакомился.

— Значит, не поэтому?

По её броской внешности он не подумал бы, что Идзуми может интересоваться фотоклубом. Скорее наоборот, она казалась полной противоположностью ему самому. Но теперь стало ясно, что это был просто его собственный предрассудок — ведь его маленькую лекцию о фотографии она слушала очень внимательно.

Сейчас не время лепить жалкие отговорки.

Решив так, Юкито достал телефон, открыл главную страницу Токийского школьного фотоконкурса повседневной жизни и показал экран Идзуми.

— Я попросил председателя клуба садоводства, Ватанабэ-сан, стать моделью для фотографии, которую собираюсь отправить на этот конкурс.

Идзуми стала читать, прокручивая описание. Застывшая улыбка постепенно исчезла с её лица, и она подняла взгляд на него.

— Участвовать могут только ученики, которые живут или учатся в Токио... И «повседневная жизнь» означает, что надо снимать обычные будни школьников, да? То есть в твоём случае речь идёт о повседневной жизни Фуки-тян.

— Д-да, именно. Если ты тоже вступишь в клуб, может, ты бы... Погоди, ты сейчас сказала Фука-тян?

— Почему именно клуб садоводства? Почему именно Фука-тян?

— П-подожди-ка. Вы с Ватанабэ-сан настолько близки?

На лице Идзуми не осталось даже намёка на улыбку. Она смотрела на Юкито с неприкрытой враждебностью.

— Вопросы здесь задаю я. Ты правда способен снять настоящую повседневную жизнь Фуки-тян?

— Ну, это...

— Не способен, да?

Даже не дав Юкито ответить, Идзуми резко перебила его. Та ясная резкость, с которой она раньше всё схватывала, исчезла, сменившись смесью гнева и едва сдерживаемого раздражения.

— Подожди, Котаки-сан, что это с тобой вдруг?

— Потому что на твоих снимках не получится показать настоящую Фуку-тян...!

— Идзуми-тян!

Её внезапно прервал резкий голос.

— А—

— А—

И Юкито, и Идзуми одновременно удивлённо вскрикнули.

— Наконец-то нашла тебя! Что ты здесь делаешь... а? Постой... что?

Голос принадлежал запыхавшейся Ватанабэ, которая, похоже, примчалась сюда бегом. Сначала она заметила только Идзуми, но едва увидела за одним столом с ней ещё и Юкито, её лицо переменилось окончательно. Её красота, разгорячённая от бега, в один миг словно покрылась льдом.

— О-Ооки-кун...? Почему ты с Идзуми-тян... на свидании в «Мунбе»?

В тот миг Юкито готов был поклясться, что увидел в её глазах синеватое пламя — словно души мертвецов.

— Э? П-погоди, ч-что!? Свидание? Нет, постой, Ватанабэ-сан! Всё совсем не так, это просто—!

— Нет-нет. Всё в порядке. Я понимаю. Ты ведь не знал, да? Насчёт Идзуми-тян. Всё хорошо. Теперь я поняла. Просто я немного растерялась, увидев такое шокирующее зрелище.

— Д-да...

— Это ведь одна из проделок Идзуми-тян, верно?

И с этими словами она перевела ледяной взгляд с Юкито прямо на Идзуми.

— П-подожди, Фука-тян!

Теперь уже Идзуми, ещё секунду назад сохранявшая хладнокровие, внезапно запаниковала и вскочила.

— Это не свидание и ничего такого! Я-Я просто подумала, что мне стоит понять, что за человек этот сэмпай!

— И зачем тебе это понадобилось?

— П-потому что! Просто... Фука-тян, ты—!

— Что я?

Терраса кафе в лучах вечернего солнца была достаточно людной, чтобы растущее напряжение уже начало привлекать взгляды со стороны.

«Это что... ссора влюблённых?» «Ого, школьная любовная драма?» «Это ведь форма Минами-Итабаси, да?»

Почувствовав, что волна недоразумений становится всё сильнее, Юкито поспешил вмешаться, чтобы хоть как-то удержать ситуацию.

— В-Ватанабэ-сан, а ты вообще что здесь делаешь!?

— ...Идзуми-тян слишком долго не приходила в клуб, и я начала волноваться. А потом мне сказали, что она искала тебя, и я пришла сюда.

— —Погоди! Только не говори мне, что...!—

И снова Юкито и Идзуми заговорили одновременно.

Кроме самого Юкито, был только один человек, который знал, что в тот день он находился в комнате фотоклуба.

— Вот ведь тот чёртов сэмпай, опять наговорил лишнего...!

Похоже, Идзуми тоже поняла, кто именно это был. Иначе как Комияма Тэцуя тут и быть не могло.

— Комияма-кун даже специально пришёл в комнату клуба, чтобы сказать мне, что тебя ищет какая-то супермилая первогодка... Идзуми-тян.

— Д-да!

— Я правда очень ценю, как сильно ты обо мне беспокоишься, Идзуми-тян. Правда ценю.

— Д-Да, именно поэтому я—!

— Но... тогда что всё это должно значить?

Эльфийская Ватанабэ ткнула телефоном в лицо Идзуми, которое на мгновение как будто просветлело.

— Аккаунт Идзуми-тян в инстаграме... «Угощение от сэмпая-второгодки, свидание в “Мунбе”». Я надеялась, что всё не так, как мне показалось, но когда спросила Комияму-куна... у меня появилось очень дурное предчувствие. Я подумала: «Да ну нет», — но всё-таки решила, что, может быть, ты с Ооки-куном. А потом...

— К-Когда ты вообще успела это выложить...?

На экране телефона эльфийской Ватанабэ был открыт снимок, где виднелись только Blossom White Smoothie, айс-кофе и тени двух человек.

Та самая фотография «с намёком», которая говорит, где ты и с кем, даже не показывая этого напрямую.

— Н-Нет, подожди, Ватанабэ-сан. Это вообще не было свиданием. Я даже не знал, что Котаки-сан — новая участница клуба садоводства...!

— Всё в порядке. Я понимаю. Этот урок по съёмке в «Мунбе» ведь когда-то был частью пробного вступления в клуб, когда ты ходил туда с сэмпаем-третьегодкой, да? Так что, наверное, ты просто решил устроить то же самое Идзуми-тян, раз она сказала, что хочет вступить.

— Чего!? Сэмпай, ты рассказал Фука-тян даже об этом!?

— Ты это запомнила, Ватанабэ-сан...

Идзуми в панике переводила взгляд с Оки на эльфийскую Ватанабэ, а Оки лишь с облегчением выдохнул.

— Идзуми-тян... Я не злюсь из-за того, что ты действовала из заботы обо мне. Я не злюсь, но... но...

В этот миг глаза эльфийской Ватанабэ, обычно холодные, как абсолютный ноль, дрогнули от слёз, которые она уже не могла сдерживать.

— Даже я... ещё ни разу не ходила с Ооки-куном в «Мунбу»... а Идзуми-тян... уже успела... и фотографии сделать...

Её голос задрожал от слёз, и шум вокруг стал ещё громче.

— Подожди, этот парень что... ей изменяет, что ли?

— Та яркая девчонка увела его у тихой?

— Ого, это уже прямо полноценный любовный треугольник.

Только в этот момент Оки кое-что осознал:

Для его глаз и эльфийская Ватанабэ, и Котаки Идзуми были ослепительными красавицами — просто каждая по-своему. Но для всех остальных Ватанабэ Фука на фоне Идзуми, должно быть, выглядела всего лишь скромной и неброской.

— С-Сэмпай!

Внезапно Идзуми почти в настоящей панике выкрикнула ему.

— А!?

— Иди и прямо сейчас купи Фука-тян Blossom White Smoothie! Я потом верну тебе деньги! Быстро! Беги!

— А, да, понял!

Поддавшись её напору, Оки бросился к кассе. Проводив его взглядом, Идзуми повернулась к Фуке с очень виноватым лицом.

— Прости, Фука-тян, правда прости! Я не хотела сделать тебе больно! Просто... ну ты же понимаешь, да!? Мне нужно было выяснить, что это за парень начал к тебе лезть, поэтому я и притворилась, будто ничего не знаю—

— Только Идзуми-тян... это нечестно... Только Идзуми-тян... можно пойти с Ооки-куном на свидание в «Мунбу»...

— Я же сказала, что мне жаль! Но ты мне вообще ничего о сэмпае не рассказывала! Я волновалась, ясно!? Честно говоря, после того, как всё прошло в тот обеденный перерыв, я ещё и сама не лучшим образом себя показала! Вот и пошла всё проверять сама—!

— И-Извините, что задержался! Очереди почти не было, так что мне быстро сделали... Ого!?

Именно в этот момент Оки вернулся, сжимая в руках Blossom White Smoothie. Идзуми выхватила его у него из рук, сунула эльфийской Ватанабэ, а затем оттащила Оки в сторону и зашептала ему на ухо.

— Никому и ни за что не рассказывай, как именно появился тот последний снимок! И я тоже удалю его из соцсетей!

— А? Погоди, почему!?

— Просто сделай это! Читай обстановку! Если разозлить Фука-тян, она правда становится страшной...

На самом деле Идзуми просто не хотела, чтобы эльфийская Ватанабэ увидела фотографию, на которой она сама получилась особенно хорошо.

— ...Идзуми-тян, что ты имеешь в виду под последней фотографией?

Длинные уши эльфийской Ватанабэ дёрнулись.

Похоже, всё это было правдой — у эльфов и правда отличный слух.

— Давайте... просто поговорим об этом уже обратно в школе, ладно? Фука-тян, сэмпай, идёмте назад! Ну же!

С холодным потом на спине и смирившимся выражением лица Идзуми подняла руки, будто сдаваясь, и практически силой увела Оки и эльфийскую Ватанабэ подальше от террасы, где уже вовсю начинали шептаться.

— ...Прости, Ооки-кун. Идзуми-тян доставила тебе хлопот.

По дороге обратно в школу

эльфийская Ватанабэ, надувшись, шла рядом с Оки, тихо потягивая свой смузи.

— Н-Нет, я бы не сказал, что это были прямо хлопоты... Просто я так и не понял, что именно она хотела насчёт меня проверить, да и я, если честно, всё-таки надеялся, что у нас появится новый участник, так что разочарование, конечно, немного ударило...

— Мне правда очень жаль.

— Нет, тебе не за что извиняться, Ватанабэ-сан. Но Котаки-сан ведь первогодка, да? А разговаривает с тобой совсем как на равных...

— Она была моей младшей в средней школе, но вообще мы дружим ещё с гораздо более давних времён.

— Мы с Фука-тян друзья детства! Наши дома рядом, мы играли вместе с самого детства, так что это совсем не ощущается как отношения сэмпая и кохая.

Идзуми, шедшая впереди, обернулась и сказала это нарочито бодрым голосом. Тем временем эльфийская Ватанабэ, сузив глаза, посмотрела на неё и отпила из стакана.

— Ух... мне и правда очень жаль, Фука-тян. Но ты тоже должна меня понять. Ты тогда вдруг сказала мне такое, и я просто... запаниковала.

— Такое?

— ...Прости, Ооки-кун.

Эльфийская Ватанабэ опустила стакан и снова извинилась.

— Нет, правда, не нужно—

— Я не про сегодняшнюю историю с Идзуми-тян...

Она остановилась и повернулась к нему лицом.

— Я рассказала Идзуми-тян о том дне, когда ты мне признался.

— Э? А, понятно... ну, в общем, это ведь нормально — обсуждать такое с подругой, да... а?

Оки попытался переварить услышанное, а потом вдруг резко посмотрел на Идзуми.

Наверное, его лицо в тот момент стало совершенно красным.

— Да. Так что я уже знала, что сэмпай признался Фука-тян.

— А, п-понятно. Ясно... да...

Когда кто-то ещё знает о твоих личных чувствах, это само по себе уже мучительно неловко, и Оки внезапно стало не по себе уже совсем по другой причине.

— Когда Фука-тян рассказала мне, как всё было, я ужасно разозлилась.

— А?

— Я решила, что любой парень, который пытается приблизиться к Фука-тян, наверняка полный мусор, и захотела это вывести наружу... Поэтому и сделала тот снимок. Хотела показать Фука-тян: «Видишь? Твой сэмпай — из тех, кто вот так запросто клеится к девчонкам!» ...хаа.

Только что признавшись в таком злом замысле, Идзуми устало опустила плечи.

— Но я правда не ожидала, что урок съёмки в «Мунбе» — это традиция фотоклуба... и что Фука-тян услышит об этом от самого сэмпая.

— Я не говорю, что я какой-то идеальный парень, но всё-таки надеюсь, что я и не конченый подонок. Если недоразумение прояснилось, то уже хорошо.

С самого начала Идзуми явно пришла с намерением идти в лоб. История о новом участнике клуба оказалась лишь несбыточной мечтой, и теперь, когда всё выяснилось, Оки оставалось только криво, самоиронично усмехнуться.

И всё же, даже пока он пытался смехом скрыть укол разочарования, враждебность Идзуми нисколько не ослабла.

— Ничего не прояснилось.

— А?

— Я по-прежнему считаю, что сэмпай — тот ещё кусок дерьма. Честно, я вообще не понимаю, почему Фука-тян тебе так доверяет.

— П-Подожди, почему ты вообще такое говоришь...?

Оки растерялся — он не мог придумать причины, по которой она бы зашла так далеко. Но следующие слова Идзуми заставили его застыть на месте.

— Ты ведь испугался, когда увидел настоящий облик Фука-тян, да?

— ...Что?

— Значит, ты никогда по-настоящему не видел, какая Фука-тян на самом деле. Для тебя всё сводилось только к внешности, да?

— Подожди, нет, постой секунду. Котаки-сан, ты хочешь сказать...

Она действительно сказала это.

Сказала, что услышала обо всём от самой Фука-тян.

Оки машинально перевёл взгляд на эльфийскую Ватанабэ. На её лице была болезненная тревога: брови выгнулись печальной дугой, и она слабо кивнула.

— ...Это правда.

А затем, допив свой Blossom White Smoothie, она произнесла:

— Идзуми-тян тоже видит... мой эльфийский облик.