Новые знакомства

Я очнулся спустя несколько часов после пробуждения.

Мои родители вместе с Эмбер сидели рядом, неотрывно глядя на меня. По их лицам было видно — они сильно переживали. Мать то и дело промокала глаза платком, Эмбер кусала губы, а отец хмурил брови, пытаясь скрыть тревогу за напускным спокойствием.

Я приоткрыл глаза. Свет ударил в зрачки, заставив зажмуриться. Со второй попытки мне удалось разглядеть знакомые лица.

— Как ты, Кай? — голос матери дрожал, словно она боялась услышать ответ.

— Мы очень за тебя волновались! — подключилась Эмбер.

Отец молчал, но по его лицу всё было понято — он тоже переживал, хоть и старался держаться. Однако он отчётливо помнил момент своего пробуждения, которое случилось куда позже моего. Выдержав паузу, он наконец произнёс:

— Ты так старого не пугай. Тебе попалась очень редкая особая магия. Надо же... мой сын пробудился в шесть лет!

И ведь действительно — в таком раннем возрасте пробудиться мог только настоящий гений. Либо тот, кто упорно трудился, либо истинный талант от природы. Судя по всему, во мне сошлось и то и другое.

Меня заставили лежать в постели ещё какое-то время, хотя я чувствовал себя вполне сносно. Лежать без дела было скучно, поэтому я потихоньку экспериментировал. Теперь я мог вызывать из пальцев небольшие молниеносные искры — они потрескивали, разбегаясь голубоватыми змейками по ладони. Однако я чувствовал, что пока слишком слаб и не могу полностью контролировать свою ману.

Ко мне в комнату часто заглядывали родители, постоянно спрашивая о самочувствии. Даже Гаррет успел рассказать историю о своём пробуждении в девять лет — тогда он чуть не спалил весь дом, не совладав с проснувшимся пламенем.

— Хорошо, что у тебя молния, — усмехнулся он. — Ей дом не подожжёшь. Разве что искрой кого-нибудь шандарахнешь.

После нескольких дней отдыха я наконец смог выйти на лёгкую тренировку с отцом.

— Покажи, что уже можешь, — сказал Гаррет, скрестив руки на груди.

Я сосредоточился и продемонстрировал искрящиеся пальцы — по ним пробегали голубоватые разряды, потрескивая в утренней тишине.

— Это всё, — развёл руками я.

Отец задумался. Он начал ходить кругами по двору, почёсывая затылок, потом вдруг замер и сел в позу лотоса прямо на траву. В его мыслях явно перебирались варианты, как можно использовать мою магию. Но моё тело было слишком юным и вряд ли смогло бы совладать с серьёзными усилениями. Наконец, почесав голову, он нашёлся:

— Кай, попробуй сконцентрировать ману в руке и придать ей форму.

Я задумался. Концентрировать и направлять ману вокруг тела я уже умел, но собрать её в конкретной точке предстояло впервые. Закрыв глаза, я сосредоточился на потоке маны, пронизывающем всё вокруг. Сила мысли направила ману в ладонь, и я начал сжимать её, придавать форму.

Передо мной возникла маленькая электрическая сфера — она пульсировала, переливаясь сине-жёлтыми искрами, и тихо гудела, словно рассерженный шмель. Я вытянул руку и направил сгусток в отца.

Гаррет мгновенно среагировал — мелькнул клинок, разрубивший сферу пополам. Она распалась роем голубых искр, погасших в воздухе.

— Ого! — воскликнул он, убирая меч. — Кай, да ты настоящий гений! С первого раза сделать такое...

Он стоял в десяти метрах от меня, и у него было около полутора секунд, чтобы среагировать. Моя молния пока была далека от настоящей, но для начала — неплохо.

— Думаю, не стоит объяснять, что для более сложных техник нужно читать заклинания или отточить их до автоматизма, — продолжил отец, подходя ближе. — Ты вроде и так много книжек о магии читал.

Точно! — мысленно воскликнул я. Где-то в книгах наверняка есть сборники заклинаний. Нужно срочно отыскать такой!

— Тебе нужно прокачивать ядро, — добавил Гаррет. — Чтобы использовать больше маны для крутых заклинаний.

Он посмотрел на меня с хитрой улыбкой и произнёс:

— У меня, конечно, генетика хорошая, но ничто так не увеличивает запасы, как фехтование.

Так мы и тренировались до самого обеда, пока Эмбер не позвала нас кушать.

После вкусной трапезы я отпросился:

— Мам, можно пойти погулять? Я ещё хотел бы сходить к дяде Борну, спросить об одной книге.

Мать засомневалась, но отнеслась с пониманием. Кивнув, она строго сказала:

— Только будь осторожен.

Я поблагодарил её и с улыбкой побежал в сторону площади.

На самом деле главная площадь находилась примерно в километре от нашего дома. В центре деревни располагалось больше всего построек, и большинство из них были каменными или сложенными из крепкого материала. Это место больше походило на миниатюрный город, чем на деревню.

Пробегая мимо небольшого холма, где обычно играли детишки, я заметил знакомую картину. Несколько мальчишек увлечённо сражались на палках, изображая войну. А чуть поодаль, прижавшись к дереву, стояла та самая стеснительная эльфийка, которую я видел на фестивале. Она сжимала кулачки и с тоской смотрела на играющих.

По всему было видно — она хотела бы присоединиться, найти друзей, но её не воспринимали всерьёз.

Я насторожился и, не желая упускать шанс познакомиться, тихо подошёл к стоящему рядом дереву и прислушался.

— П-простите, — донёсся до меня её дрожащий голосок. — М-можно с вами поиграть?

Один из мальчиков обернулся и окинул её презрительным взглядом:

— Ты же девочка. Да ещё и смотри, какая хрупкая — прям как принцесса. Смотри, не поранься.

Другой мальчик что-то шепнул ему на ухо, и они противно ухмыльнулись. Затем первый снова повернулся к ней:

— Ну, можешь с нами поиграть. Будешь в роли жертвы.

— А-а-а... как это? — не поняла эльфийка, и в её глазах мелькнула надежда.

— Одна команда будет закидывать тебя грязью, а другая — защищать, — злорадно пояснил мальчик. — Правда, защищать вряд ли хорошо будут — никто сам не хочет в грязи купаться.

Остальные противно захихикали.

— Не-ет... я так не хочу, — выдохнула она, и её голос окончательно дрогнул. Было видно, что она ждала совсем другого ответа.

— А тебя уже никто и не спрашивает! — рявкнул главарь, и компания начала медленно подходить к девочке.

Я не выдержал.

В мгновение ока я оказался рядом с ней, заслоняя собой беззащитную эльфийку. Из моих пальцев вырвались голубоватые искры, затрещавшие в воздухе.

— Только попробуйте что-то с ней сделать, — произнёс я максимально угрожающе, насколько это вообще возможно для шестилетки. — Мало не покажется.

Компания замерла. Глаза у мальчишек округлились при виде искрящейся руки.

— М-магия? — заикаясь, выдавил один.

— Молнии... — выдохнул другой, пятясь назад.

— Эй! Ты не видишь? — вдруг воскликнул мальчик в очках, толкая соседа. — Это же тот, у которого батя по защите деревни главный! Если мой отец узнает, что я против него пошёл, меня дома прибьют!

Этого хватило. Компания, подхватив главаря, мгновенно ретировалась, даже не оглядываясь.

Я повернулся к девочке. Она стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на мою руку круглыми от удивления глазами.

— Как ты? — спокойно спросил я.

— Это... — выдохнула она, указывая на мои пальцы, где ещё тлели остатки разрядов. — У тебя была... м-магия?

— А, ну да, — я убрал искры и улыбнулся. — Совсем недавно научился.

Она посмотрела на меня ещё более сияющими глазами, потом опустила взгляд, покраснела и тихо проговорила:

— С-спасибо... что помог.

— Не за что. Эти ребята явно не добро тебе желали. Интересно, почему?

— П-потому что у меня большие уши, — она виновато коснулась своего уха. — Они считают это некрасивым.

— Ну что ты, — искренне удивился я. — Твои уши очень красивые. И выглядишь ты довольно мило.

Она сильно покраснела и закрыла лицо руками. Я немного растерялся — вдруг сказал что-то не то? — и решил сменить тему.

— Слушай, как тебя зовут? Меня вот Кай Эйлериан. Приятно познакомиться.

Она опустила руки и робко улыбнулась:

— А меня Лираэль Эль Виндворт. Мне тоже... очень приятно.

— Лираэль... значит, Лира? Можно тебя так называть?

— Д-да, можно.

— Лира, — я протянул ей руку. — Ты не против стать моим другом?

Её лицо буквально засияло. Улыбка расползлась до ушей, а в глазах заплясали счастливые искорки.

— Хочу! — выпалила она, энергично кивая. — Не против!

Так у меня появился первый настоящий друг в этом мире, не считая сестры.

Я не спешил задавать ей вопросы о прошлом. И без того было понятно, что она имела в виду, говоря о ненависти к ней. Здесь, как когда-то в моём мире, существовала расовая дискриминация. Если в моей вселенной эту проблему удалось решить, то тут она была очевидна. Но я твёрдо решил: больше никогда не позволю никому издеваться над моим новым другом.

Солнце потихоньку начало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. Лира побежала домой, к родителям. На её лице сияла такая счастливая улыбка, что я был более чем доволен.

Только вот... я совершенно забыл, что собирался к дяде Борну за книгой!

Я рванул со всех ног к площади.

Заходя во двор, я увидел сидящего возле двери Рена. Он задумчиво водил палкой по земле, чертя какие-то узоры. Заметив меня, он тут же отвернулся, всем видом показывая, что не желает разговаривать.

— Привет, Рен, — всё же поздоровался я.

— Привет, Кай, — буркнул он, не поворачиваясь.

— Почему ты тут сидишь?

— А тебе какое дело?

От его тона у меня внутри что-то ёкнуло. В нём чувствовалась не просто неприязнь — какая-то глубокая, застарелая боль.

— Рен, — я подошёл ближе и присел рядом на корточки. — Дядя Борн велел мне с тобой поладить. Поэтому я обязан с тобой подружиться.

— А если мне не нужны друзья? — огрызнулся он, сверкнув холодными глазами.

От этих слов я опешил. На мгновение мне показалось, что я слышу самого себя из прошлой жизни. Там у меня тоже не было друзей — только товарищи по оружию, которых я считал слабаками.

— Рен, — мягко сказал я. — Всем нужны друзья. Иначе ты так и останешься один. И никогда не сможешь угодить отцу.

Он поднял на меня свой холодный взгляд, и я увидел, как в его глазах что-то дрогнуло. Лёд начал таять.

— Тебе легко говорить, — голос его дрогнул, на глаза навернулись слёзы. — Ты ведь талант. А я... я никто.

— Это не так, — твёрдо ответил я. — Я очень много трудился и пахал на тренировках. Мне было тяжело. Невероятно тяжело. Но я не сдавался.

— Отец никогда не посмотрит в мою сторону, — прошептал Рен, и в этом шёпоте было столько боли, что у меня защемило сердце. — Для него я должен быть сильным. А я... я не такой.

Я задумался, подбирая слова.

— Помнишь вечер на день рождения? — спросил я. — Разве твой отец не назвал тебя своей гордостью? Если ты не станешь сильным, это не значит, что ты перестанешь быть его сыном. Он и без этого любит тебя. Просто... может, не всегда умеет это показать.

Рен замер. Несколько мгновений он сидел неподвижно, а потом его плечи мелко задрожали. Он шмыгнул носом и, уже откровенно хныкая, кивнул. Протянул мне руку.

Я крепко пожал её.

— Ты правда так считаешь? — спросил он, глядя на меня покрасневшими, но уже не такими холодными глазами.

— Правда, — твёрдо ответил я.

Мы вместе вошли в дом. Борн, увидев нас, замер, а потом его лицо расплылось в широченной улыбке.

— Ха-ха! — расхохотался он. — Вы поладили! Как же это замечательно!

Он подошёл к Рену и, чего тот явно не ожидал, крепко обнял сына.

— Рен, сын мой, — сказал Борн тихо, но так, что я услышал. — Я всегда в тебя верил.

В тот день Рен пересмотрел свои взгляды. Больше он не был хладнокровной ледышкой — передо мной стоял спокойный, умиротворённый мальчик, впервые почувствовавший, что его любят просто так, а не за силу.

Борн быстро нашёл нужную книгу и вручил её мне. Я попрощался с Реном и, довольный, побежал домой.

Так за один день я завёл двоих новых друзей.