Начало

Я умер?

Подумав я, не успел опомниться, как после темноты меня озарил яркий свет. Я находился в непонятном для меня месте. Что-то напоминающее световой туннель, через которое моё тело неслось с огромной скоростью. Да я даже телом это не мог назвать. Смотря на свои руки, я видел сквозь них.

«Неужели я призрак?» — сказал я про себя.

— Но как это возможно? Никаких органов чувств, нет мозга. Значит, это душа. Моя душа несётся через туннель света куда-то.

Я взглянул на стенки туннеля и сквозь яркий свет увидел нечто поражающее воображение. Среди бесконечной пустоты простирался хаос — не поддающийся никакому описанию. Это нельзя было выразить ни одним словом из тех, что я знал, кроме этого — чистый, абсолютный Хаос. Он клубился, переливался невозможными цветами, которых не существует в спектре человеческого восприятия, рождал и уничтожал мириады искр за долю секунды. А среди этой буйной стихии мелькали непонятные фигуры — они то исчезали, растворяясь в небытии, то появлялись вновь, сотканные из теней и света. Я не мог даже разглядеть, что это. Вскоре я увидел свет в конце туннеля. Я зажмурился, готовясь к своей участи.

Но... ничего не произошло.

Через секунду я оказался в белом пространстве. Оно было мне смутно знакомо, напоминая самую обычную белую комнату. Хотя какая же она обычная? В ней не было ни единого изъяна. Ни пылинки, ни трещинки, ни малейшего несовершенства. Всё было идеально, стерильно, словно соткано из чистого света. Вдали я увидел три фигуры, напоминающие людей. Я не спеша отправился к ним.

Подойдя ближе, я разглядел двух молодых парней и симпатичную девушку. Они стояли в центре этой бесконечной белизны, и от них исходило едва уловимое сияние. Когда я приблизился, они повернулись и слегка помахали мне рукой, словно подзывая к себе. Я немного ускорил шаг и встал перед ними.

«Может, они тут местные божества», — подумал я, аккуратно поклонился и сказал:

— Здравствуйте, меня…

— Мы знаем тебя, Кай, — перебила меня девушка с мягкой улыбкой. — Присаживайся на пол.

— Кай? — уточнил я, нахмурившись.

— Тебя так будут звать в будущем. Ой, уже зовут, — проболтался блондинистый парень, усмехнувшись и тут же прикрыв рот ладонью.

Я недоумевающе смотрел на них, пытаясь осмыслить услышанное. Несколько секунд я молчал, переваривая информацию, но любопытство взяло верх.

— Где я нахожусь? Я умер? И что значит «в будущем»?

— Давай по порядку, — ответила девушка, и её голос звучал спокойно, как тихий плеск волн. — Мы — боги мироздания. Ты находишься в нашей небольшой вселенной. Это четырёхмерное пространство, соединяющее прошлое, настоящее и будущее всех миров. А мы — просто наблюдатели всех событий.

— Так я умер или нет? — снова задал я вопрос, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

— Ах да, точно-точно, — девушка звонко рассмеялась, и её смех рассыпался тысячей колокольчиков по белой комнате. — Ну как тебе сказать… И да, и нет. Твоё физическое тело мертво. А духовное — вот здесь. Мы видели твою жизнь и хотим дать тебе шанс на новую. Однако не за просто так. Ты сделаешь для нас одолжение, которое мы озвучим чуть позже, — закончив свой рассказ, девушка уже хотела продолжить, но я воскликнул:

— Почему я, а не кто-то другой?

— Потому что ты связан с этим миром. Ты особенный, — ответил парень с тёмными волосами, и его глаза на мгновение вспыхнули глубоким синим светом.

— Связан? Особенный? Что это значит?

— Много вопросов, — улыбнулась девушка. — Увидимся в будущем, Кай!

Сказав это, она протянула руку в мою сторону, и из её ладони возник невероятный магический круг. Он переливался всеми цветами радуги, внутри него вращались древние руны и символы, которые пульсировали в такт неведомому ритму. А через секунду я снова ничего не чувствовал — лишь бесконечную пустоту и тишину.

Однако через некоторое время сквозь пелену забытья я начал различать чьи-то голоса. Они звучали приглушённо, словно доносились из-под толщи воды. Я осознал, что больше не дух — я снова чувствовал. Тёплое, нежное касание скользнуло по моей щеке, и это прикосновение было таким живым. Я изо всех сил попытался открыть глаза.

Веки были тяжёлыми, непослушными, но мне удалось приоткрыть их. Передо мной предстали две фигуры, расплывчатые, словно в тумане. Они говорили что-то на незнакомом, певучем языке, но в их голосах звучала такая безграничная радость, такое счастье, будто они ждали этого мгновения целую вечность. Они выглядели так, словно счастливее их не было никого на свете.

Я хотел протянуть им руку, но осознал, что моя рука… крошечная. Нежная, розовая, с малюсенькими пальчиками — рука младенца. И тут меня наконец осенило. Осознание обрушилось лавиной, сметая последние сомнения. Я реинкарнировал.

Но даже несмотря на всё происходящее в этот момент со мной, у меня оставалось множество вопросов. Существуют ли другие миры? Где я оказался? Ведь эта одежда совсем не похожа на ту, что обычно носили профессора в комплексе. Что это за туннель такой?

Однако необычайное чувство, которое я испытывал, отбросило прочь все эти мысли. Меня затопила тёплая, обволакивающая волна невероятно приятных ощущений — словно само мироздание укутало меня в мягкое облако покоя и безопасности. Поэтому я просто крепко уснул, ни о чём не думая.

В первые дни со мной не происходило ничего интересного. Я был слишком мал, чтобы хотя бы научиться ходить — моё крошечное тело ещё только привыкало к законам гравитации этого мира. Но вскоре ко мне пришло осознание: те двое людей, что за мной ухаживают, — мои родители.

В прошлой жизни я не знал их. Ни того, как они выглядят, ни того, как их зовут. Я даже не ведал, какое имя мне дали при рождении — моё настоящее имя. В комплексе у меня был только номер, только кодовое обозначение «Омега». А здесь… здесь у меня появилось оно. Не символ, не шифр, а своё собственное, живое имя. Эта мысль согревала меня изнутри, наполняя тихой радостью.

Была лишь одна проблема: я совершенно не понимал, на каком языке они говорят. Их речь лилась мягко и певуче, но для моего сознания, всё ещё хранившего архивы Эйдоса, она оставалась непроницаемой загадкой. Ни одного знакомого слова, ни одной языковой конструкции из моей базы данных. Постепенно, день за днём, я начал вслушиваться, впитывать, словно губка, пытаясь уловить закономерности.

«Может, это слишком далёкая планета, — размышлял я, — которую цивилизация Эйдоса ещё не открыла. А местное общество, судя по всему, остановилось в технологическом прогрессе на уровне древней истории. Потому все здесь и ходят в одежде, похожей на ту, что я видел в архивах как «средневековую» или «античную»». В целом эта гипотеза казалась мне вполне логичной.

Вскоре, после множества неудачных попыток и приложив титанические усилия, которые только способно выдержать младенческое горло, я смог произнести своё первое слово.

— Ма-ма, — выдохнул я, с трудом складывая губы в нужную форму.

Мать замерла на мгновение, словно не веря своим ушам. А потом её лицо озарилось такой ослепительной, такой чистой улыбкой, что, кажется, даже тусклый свет нашего жилища стал ярче. Она была вне себя от счастья — слёзы радости блестели в её глазах, руки дрожали, когда она прижимала меня к груди. Отец, услышав это, подхватил её на руки и закружил по комнате, и они оба сияли от счастья, словно два солнца, встретившиеся после долгой разлуки.

И мне это нравилось. Я не знал, как называется это чувство, но внутри меня, в самой глубине души, зарождалось что-то тёплое и светлое. Оно росло с каждым их взглядом, с каждым прикосновением, с каждой улыбкой. Это нечто рождало во мне любовь.

Вскоре отец куда-то ушёл по своим делам, а мать ещё полдня просидела рядом со мной, напевая тихую мелодию на своём певучем языке. Она гладила меня по голове, поправляла одеяльце и просто смотрела с бесконечной нежностью. Пока мы оба не уснули в объятьях друг друга, убаюканные теплом и спокойствием.

Прошло несколько месяцев. Я постепенно привыкал к новой жизни, к новому телу и к родителям, которые с каждым днём становились для меня всё роднее. Моя гипотеза о другом мире, подтверждалась с каждым днём всё больше. Слишком многое здесь было иначе.

Мать часто брала меня на руки и выходила во двор, показывая окрестности. Наш дом стоял на небольшом пригорке, и с него открывался вид на всю деревню. Небольшие домики с соломенными крышами тянулись вдоль извилистой дороги, а вдалеке виднелись густые леса и высокие горы, вершины которых терялись в облаках.

Однажды, когда мать вынесла меня на улицу, я впервые увидел отца за работой. Он колол дрова во дворе, и каждое его движение было точным и сильным. Топор со свистом рассекал воздух и с глухим стуком входил в дерево. Я смотрел на это заворожённо. В моём прошлом мире такие вещи делали машины, а люди только нажимали кнопки.

— Нравится смотреть на папу? — спросила мать, заметив мой взгляд.

Я не мог ответить, но мои глаза, наверное, сказали всё за меня. Она улыбнулась и поцеловала меня в макушку.

— Ты у нас будешь таким же сильным, я знаю.

Время шло. Я рос, и с каждым месяцем моё тело становилось крепче. Я уже мог сидеть без поддержки и даже пытался ползать, хотя получалось пока плохо. Но главное — я продолжал слушать. Слушать речь родителей, пытаясь уловить закономерности, структуру языка.

И постепенно, слово за словом, я начал понимать.

Первым словом, которое я осознал, было моё имя. «Кай» — так они называли меня постоянно. Потом пришло понимание слов «мама» и «папа». А затем и другие слова начали складываться в моём сознании в осмысленные фразы.

Я понял, что отца зовут Гаррет, а мать — Мира. Что они живут в деревне под названием Оквуд, которая находится в королевстве Веланд.

Прошло ещё несколько месяцев. Я научился сидеть и ползать, а однажды даже встал, держась за край кроватки. Мать, увидев это, захлопала в ладоши и позвала отца.

— Гаррет! Гаррет, иди скорей сюда! Кай встал!

Отец прибежал с топором в руках, так и не успев его отложить, и замер в дверях, глядя на меня. На его лице расплылась такая широкая улыбка, что я даже удивился.

Я чувствовал себя немного неловко от такого внимания, но в то же время внутри разливалось приятное тепло. Никогда раньше меня никто не хвалил просто за то, что я есть. В комплексе имели значение только результаты, только цифры и показатели. А здесь меня любили просто так.

Осень сменилась зимой. За окнами замело снегом, и мать перестала выносить меня на улицу. Мы сидели в доме у камина, и она часто напевала мне какие-то песни на своём языке. Я уже понимал большую часть слов и мог различать, когда речь идёт обо мне, а когда о чём-то другом.

Отец приходил домой только вечерами, пропахший морозным воздухом и дымом. Он садился у камина, брал меня на руки и рассказывал матери о своих делах. Я слушал и узнавал всё больше об этом мире.

Мир открывался передо мной постепенно, и с каждым новым знанием моё любопытство росло. Я всё больше убеждался, что это не просто другая планета, а совершенно иной мир.

И я хотел узнать о нём как можно больше.