Вдоль реки —Интермиссия—
Меня зовут Рику. Я собака.
У меня длинная, белая, пушистая шерсть. Я всегда выгляжу счастливым и улыбающимся, но это не значит, что я таким являюсь. Я просто таким родился.
Сидзу — мой хозяин. Он молодой человек, который всегда носит зелёный свитер, потерял свою родину из‑за сложных обстоятельств и теперь путешествует на багги.
Мы были в весеннем лесу, окружённые яркой зеленью. Утреннее солнце приятно согревало. До нас доносился звук воды. Прямо перед нами раскинулся широкий многоярусный водопад. Его воды образовывали реку, которая текла по земле, покрытой короткой травой и редкими толстыми деревьями.
Посреди реки стояла багги. Больше половины её колёс были погружены в воду, так что казалось, будто машина плывёт по реке. Хозяин, Сидзу, в свитере с закатанными рукавами, приводил багги в порядок; его джинсы были мокры до колен. На берегу рядом лежали его ботинки, чёрная сумка и любимая катана. Я присматривал за всем этим, одновременно наблюдая за окрестностями на случай незваных гостей. Дел не было, поэтому я просто слушал щебет птиц.
Мы прибыли сюда вчера вечером и разбили лагерь. Утром хозяин Сидзу умылся в реке и постирал одежду. Когда очередь дошла до меня, я скромно отказался, поэтому он просто столкнул меня в воду и тоже вымыл. Моя шерсть теперь почти высохла. После этого он сделал нечто совершенно неожиданное.
— Багги тоже нужно время от времени мыть, — сказал он и загнал машину в реку на подходящую глубину. Он начал отмывать багги, покрытую пылью, маслом и грязью. Работал он так же весело, как и тогда, когда мыл меня. Вода под машиной мгновенно становилась мутной, но вскоре её уносило чистым потоком.
В последней стране.
Жители не говорили этого вслух, но по их лицам и по самой атмосфере было понятно: они хотели, чтобы чужак как можно скорее покинул их землю. Хозяин Сидзу тоже держал это при себе, но он понял, что происходит. Поэтому он не стал искать работу; просто продал всё, что мог, купил всё необходимое, и вечером мы покинули эту страну.
Птицы щебетали. Хозяин Сидзу прополоскал тряпку в воде у своих ног, отжал её и стал вытирать кузов и сиденья машины. Он на мгновение задумался, а затем поднялся на берег. Пока я наблюдал за ним, пытаясь понять, что он делает, он поднял упавшую ветку и вернулся к багги. Этой веткой он аккуратно счищал грязь с трубчатой рамы.
Вдруг я решил задать вопрос, которого раньше никогда не задавал. Мне стало интересно, откуда у него эта багги. — Разве я тебе не рассказывал? — сказал он с лёгким удивлением. И, продолжая чистить багги, объяснил мне, как всё произошло.
Однажды, ещё до нашей встречи, хозяин Сидзу был вынужден путешествовать пешком: поблизости не оказалось торговцев, которым требовались бы телохранители, а следующая страна была не так уж далеко. По пути он наткнулся на место недавнего сражения. Ещё совсем недавно здесь кипел яростный бой, а теперь перед ним лежала груда разбитых машин и застывших тел, покрытых тонким слоем снега.
Хозяин Сидзу искал что‑нибудь ценное. Он осматривал руки и пальцы каждого тела, но ничего не нашёл. И тогда он обнаружил эту багги. Чудом она оказалась почти невредимой, а двигатель — в хорошем состоянии. Он убрал тела, наваленные сверху на машину, собрал топливо и канистры — и с тех пор путешествует на этой багги.
— Вот как всё было, — сказал я. Он рассмеялся и добавил: — После того как я немного проехал, я почувствовал ужасную вонь. Когда я осмотрел багги, оказалось, что источник запаха — гниющая рука, застрявшая на днище машины.
— Ну, багги ведь никогда толком не обслуживали, так что, возможно, это вообще первый раз, когда её так тщательно чистят, — сказал он.
Хозяин Сидзу наклонился над дальней стороной машины. Через некоторое время он тихо вскрикнул от удивления. Когда он выпрямился, в руках у него было что‑то.
Это оказалась тонкая стальная пластина — примерно с тетрадный лист. Она была того же цвета, что и багги, и складывалась пополам на петле. Хозяин Сидзу сказал, что она была вставлена в щель в корпусе машины. Он отбросил ветку, раскрыл пластину и стал её рассматривать.
Когда ветка, медленно плывшая вниз по течению, полностью скрылась из виду, на его лице появилась лёгкая улыбка. Он держал пластину обеими руками и тихо улыбался.
— Что это? — спросил я. Хозяин Сидзу, пробираясь сквозь воду, подошёл ко мне и положил пластину передо мной.
Я прочитал буквы, вырезанные на пластине.
Наши дорогие кони…
Мы будем сражаться. Чтобы защитить нашу любимую родину. Чтобы защитить наши любимые семьи.
Мы — солдаты, а значит, готовы умереть на поле боя.
Мы будем сражаться до смерти, и потому наша родина одержит победу, а мир в наших семьях будет сохранён.
Наши дорогие кони — вместе мы будем сражаться и вместе умрём.
Вы рождены для битвы. Вы рождены для того, чтобы прорываться в самую глубь вражеских рядов и нестись сквозь огонь.
На вас мы будем ехать и сражаться, и на вас же найдём свою смерть.
А затем вы умрёте в безвестности, обнимая наши тела.
Иными словами, это было письмо солдат к этой багги. Когда хозяин Сидзу дочитал, он поднял голову и посмотрел на багги, полностью очищенную от грязи.
— Хм, ничем не отличается от меня, — сказал он.
Я не уловил смысла, и тогда он взглянул на меня и слегка рассмеялся.
— Мы оба не умерли там, где должны были.
Хозяин Сидзу поднял стальную пластину, сложил её и бросил прочь. Она некоторое время крутилась в воздухе, затем упала в реку и утонула.
Он сел на водительское сиденье и завёл двигатель. Мотор загудел. Он выехал на берег, и вода стекла по траве.
Он вытер ноги, надел ботинки и уложил багаж. Я запрыгнул на пассажирское сиденье. Моя шерсть и сиденье ещё были мокрыми, но, думаю, скоро высохнут.
Хозяин Сидзу нажал на газ, и двигатель заурчал ровно.
— Тот механик отлично поработал, — сказал он вдруг.
Я вспомнил ту тусклую снежную равнину и совершенно белую унылую картину.
— Верно, — согласился я.
— Ну что, поедем? — спросил он и посмотрел на меня.
— Куда мы едем? — поинтересовался я.
— Не знаю. В какое‑нибудь неизвестное место, — ответил он, и багги тронулась.