Проблемная страна —Оставляй лишь следы!—
Мотора́д (Примечание: двухколёсное транспортное средство. Указано лишь для того, чтобы подчеркнуть, что оно не умеет летать) стоял припаркован у ручья. Мотора́д, нагруженный дорожным багажом сверху и по обеим сторонам заднего колеса, был поставлен на центральную подставку.
Это был небольшой ручей, настолько узкий, что ребёнок смог бы перепрыгнуть его. Он образовывал лёгкое углубление на ровной земле.
Это был луг, окружённый горами.
С севера и юга тянулись голые и тощие горные хребты, извиваясь параллельно друг другу. На их вершинах местами ещё лежали белые пятна снега.
Между этими хребтами простиралась широкая и ровная равнина. Зелёный покров из травы и разных деревьев сочетался с сероватым оттенком гор.
Всадник сидела на траве напротив мотора́да. Вытянув ноги вперёд и опершись руками сзади, она смотрела в небо — на тёплое весеннее солнце и многочисленные облака, плывущие по синему фону.
Всаднику было около середины подросткового возраста. У неё были короткие чёрные волосы и бесстрашное выражение лица. На ней была чёрная куртка, перехваченная широким ремнём на талии. На правом бедре висела кобура с револьверным «убеждателем» (Примечание: убеждатель — это огнестрельное оружие. В данном случае — пистолет). За поясом сзади находился ещё один — автоматического типа.
— Какая морока… — сказала всадник, опуская взгляд.
— Ну и что теперь, Кино? Придумала что-нибудь? — спросил мотора́д сзади. Всадник по имени Кино покачала головой и ответила:
— Нет —— совсем ничего.
— Так не пойдёт, — сказал мотора́д.
Кино поднялась, на лице всё ещё оставалось лёгкое разочарование. Несколько травинок упали, когда она слегка отряхнула низ куртки.
— Похоже на то, Гермес. Но пока… — сказала Кино, подходя к мотора́ду по имени Гермес и открывая коробку у его заднего колеса. Она достала что‑то, напоминавшее клубок длинной свёрнутой верёвки.
— Что ты собираешься делать? — спросил Гермес. Кино надела шляпу, лежавшую на багажнике, и направилась к двум ближайшим деревьям.
— Пока я не придумаю что‑нибудь стоящее——
— И до тех пор?
— Я посплю.
— А.
Кино размотала клубок верёвки, который несла. Это был простой сетчатый гамак, сплетённый из верёвки. Она ловко привязала его к ветвям двух деревьев и оставила висеть в воздухе. Затем сняла кобуру с убеждателем, что была у неё за поясом сзади.
— ……
Кино некоторое время молча смотрела на него. Квадратный ствол убеждателя был почти полностью открыт, даже когда оружие находилось в кобуре. Кино называла его «Лесник».
Затем она пристегнула Лесник вместе с кобурой к ремню спереди, на животе.
— Погода тёплая и чудесная. Самое то для дневного сна.
Кино села в центр гамака, осторожно уложила в него ноги и верхнюю часть тела и легла, стараясь не перевернуться. Гамак слегка покачнулся и вскоре успокоился.
— Полагаюсь на тебя, — сказала Кино Гермесу и опустила шляпу на лоб.
— Вот же беда. И что мне теперь делать, — пробормотал Гермес и вздохнул, глядя на Кино, которая вскоре уснула.
В одном месте ручья образовалась небольшая лужица стоячей воды. В её центре слегка отражалось голубое небо.
Вода тихо дрогнула. Появились крошечные ряби, сходящиеся к середине лужицы. Отражённое небо задрожало.
— Кино! — крикнул Гермес. Тело Кино соскользнуло с гамака, но она успела выставить руки и приземлилась безопасно, на траву. Шляпа упала рядом.
— Что случилось? — мягко спросила Кино, оставаясь лежать и быстро оглядывая окрестности. Гермес ответил своим обычным тоном:
— Земля. Она ведь трясётся, да?
— Земля? — Кино выглядела сомневающейся и на несколько секунд замолчала, затем наклонила голову.
— Возможно, я пока не чувствую, — сказала Кино, подняла шляпу и встала. С её одежды легко осыпались пыль и листья. Положив правую руку на убеждатель у пояса, она спросила Гермеса: — Землетрясение, что ли?
— Нет. Толчки очень слабые, но понемногу усиливаются.
— Тогда… — Кино снова наклонила голову.
— Всё просто. Это значит, что что‑то медленно приближается, — невозмутимо сказал Гермес. Кино посмотрела в сторону востока, затем запада, но увидела лишь неизменный пейзаж.
— Что ты имеешь в виду под… «что‑то»? — спросила Кино.
— Не знаю, — ответил Гермес.
Через некоторое время ответ на этот вопрос появился сам.
— Она и правда трясётся. Теперь даже я ясно вижу, — сказала Кино, глядя на рябь на поверхности лужицы.
Пока Кино говорила, Гермес окликнул её и велел посмотреть на лес с восточной стороны.
Кино обернулась и поднялась на ноги. И тогда они увидели «это».
«Это» было страной.
Как и любая другая страна, она была окружена круглыми и высокими серыми стенами. Если не считать того, что на материале стен не было видно швов, в её внешнем виде не было ничего странного.
Кроме того, что эта страна…
— Она движется.
…шла вперёд.
Кино ошеломлённо смотрела на страну, внезапно появившуюся среди восточного пейзажа.
За деревьями верхушка стен то скрывалась, то снова показывалась. Она медленно, но неуклонно приближалась. Иными словами, двигалась прямо в сторону Кино. Толчки становились сильнее.
— Тайна раскрыта, — сказал Гермес.
— Несомненно… Но что это вообще такое? — спросила Кино, широко раскрыв глаза.
— Страна, разве не очевидно? — ответил Гермес, ничуть не удивившись. — Если будешь дальше мечтать, тебя просто раздавит.
— Пожалуй, ты прав.
Движущаяся страна продолжала идти прямо. Слышался низкий гул, похожий на завывание ветра. Кино поспешно сняла гамак, свернула его и убрала в багажный ящик. Надела шляпу, закрепила очки, села на Гермеса и завела двигатель.
Кино тронулась. Она поехала по лугу, пытаясь объехать страну справа. Остановилась как раз рядом с предполагаемым маршрутом её движения.
Кино наблюдала за страной, которая теперь была совсем близко.
Она была окружена круглыми стенами и имела сторожевой пост, как и любая другая страна. Она была не слишком большой; её можно было бы пересечь за одну неторопливую прогулку. Но эта страна двигалась. Она приближалась к Кино и Гермесу с низким гулом, напоминающим далёкий гром.
— Угол обзора постепенно повышался, и Кино сказала чуть громче обычного: — Потрясающе… страна движется. Я впервые вижу такое.
— Я тоже, — согласился Гермес и добавил: — Что будем делать, Кино? Ты собираешься ей помахать?
Кино посмотрела на Гермеса.
— Возможно, это неплохая идея…
— Но тебя могут внезапно атаковать.
— Значит, это игра на удачу…? Ну что ж, пусть будет так. Всё равно я ничего лучше не придумала.
И Кино немного вышла из‑за тени дрожащего дерева и помахала руками, пытаясь привлечь внимание страны.
Движущаяся страна подошла ещё ближе, сметая деревья на своём пути.
Под стенами находилось толстое основание. Ещё ниже — конструкции, похожие на гигантских гусениц шириной с дом, оснащённые множеством «сороконожьих» ног. Эти ноги упирались в землю и медленно вращались. Вывороченные деревья попадали под гусеницу и превращались в щепки.
Движущаяся страна заслонила небо. Весеннее солнце, чуть склонённое к северу, исчезло, и Кино оказалась в тени.
— Будто видишь, как движется гора, — пробормотал Гермес.
Среди усиливающегося гула и дрожи раздался мужской голос:
— Вы путешественник?
Голос звучал так, будто исходил откуда‑то совсем рядом, и Кино удивлённо огляделась.
— Ах, я говорю изнутри страны. Просто вы слышите так, будто это рядом. —— Если вы путешественник, хотите войти в страну?
Кино снова помахала руками.
— Хорошо, тогда подождите немного.
Так сказал голос. Шум и дрожь на время стихли. Кино и Гермес смотрели вперёд, и после последнего громкого звука страна остановилась.
Кино и Гермес стояли перед дверью. Ворота, служившие входом в страну, раскрылись перед ними и превратились в наклонный спуск. Поскольку они были толстыми и массивными, верхняя часть двери ушла в землю. За ней виднелся проход — подъёмная дорога, ведущая в страну.
Сверху по дороге спустилась небольшая машина. Она ехала, издавая лишь мягкое гудение мотора. Внутри сидел один мужчина. На нём была белая рубашка и галстук, поверх которых он носил светло‑зелёную рабочую куртку. Мужчина лет сорока выглядел добродушным во всех отношениях.
— Здравствуйте, путешественник. Я — иммиграционный инспектор этой страны. А также экскурсовод, полицейский и так далее. У нас государственные служащие выполняют множество обязанностей, — сказал мужчина, остановив машину перед Кино и Гермесом. Кино и Гермес представились как путешественники.
— Эм… это всё‑таки страна? И куда она направляется? — спросила Кино, и гид кивнул.
— Да, именно так. Внутри мои сограждане живут в мире. Мы постоянно мигрируем. Сейчас мы движемся по этим равнинам на запад.
Как обычно, Кино попросила разрешения остаться в стране для отдыха и восстановления.
Гид охотно согласился, сказав, что гостей в их стране всегда рады видеть.
— Итак, сколько дней вы планируете у нас пробыть?
Кино бросила взгляд на Гермеса, затем повернулась к гиду.
— Мы хотели бы остаться на пять–десять дней.
— А вон там — наш ядерный реактор. Огромное количество пара, которое он производит, приводит в движение генератор, а вырабатываемая энергия движет страну и обеспечивает нас всем необходимым, — сказал гид, указывая на гигантскую установку за толстой стеклянной перегородкой.
Кино сидела на пассажирском месте, а Гермес ехал на грузовой платформе машины. Машина стояла на широкой дороге, окружённой стеклянными стенами. Лёгкая вибрация и низкое гудение не прекращались.
Гид указал на группу мониторов, установленных над стеклянной стеной. На них были видны люди, работающие возле огромной установки, полностью одетые в защитные костюмы.
— Эта машина работает сама по себе, и людям здесь почти нечего делать. Мы только наблюдаем. Топлива в этом контейнере хватит на несколько сотен лет, так что запасов нам не требуется. Главное — обслуживать и чистить гусеницы и двигатели. А теперь — поехали дальше.
Машина тихо тронулась. Пока они ехали, Кино заговорила:
— С каких пор все живут здесь?
— Вы спрашиваете об истории страны, да? — сказал гид. — По правде говоря, мы и сами толком не знаем. Нашли ли мы когда‑то этот миграционный аппарат и решили жить в нём вместо обычной страны, или же наши предки жили здесь с древних времён — мы уже не помним. Это загадка, но нас совершенно не беспокоит, что мы её не знаем.
— Вам обязательно всё время двигаться? Разве нельзя остановиться, если найдёте хорошую землю? — спросил Гермес. Гид назвал две причины, по которым они должны постоянно быть в пути.
— Во‑первых, дело в ядерном реакторе. Если его остановить, повторный запуск займёт время. Если мы будем стоять слишком долго, избыток температуры и энергии начнёт накапливаться. Чтобы защитить себя, мы расходуем энергию, заставляя гусеницу двигаться постоянно. Например, на скорости обычного шага.
— Понятно, — сказала Кино.
— Ага, — добавил Гермес.
Гид весело рассмеялся.
— Вторая причина такая же, как у путешественника: увидеть множество пейзажей — пейзажей, которые меняются. Мы привыкли к этому и полюбили, поэтому продолжаем миграцию. Иными словами, все наши граждане — путешественники.
— Понимаю… это хорошо. У вас есть заранее определённый маршрут?
— Нет. Мы продолжаем бродить по этому огромному континенту. Иногда оказываемся в пустыне или на прерии, а порой движемся по опасным склонам, заранее готовясь к неудобствам. Мы редко попадаем в одно и то же место дважды, а даже если и попадём, то, вероятно, не в пределах чьей‑то жизни. Скорее всего, мы никогда не остановимся в одном месте навсегда.
Машина, в которой ехали Кино и Гермес, двигалась по дороге внутри страны. Она направлялась к центру, по пути, достаточно широкому лишь для того, чтобы две машины могли разъехаться. Здесь и там встречались перекрёстки и светофоры.
Машина поднялась по серпантинной дороге. После подъёма впереди показался квадратный свет выхода. Машина выехала наружу, и открылось небо.
Это был верхний этаж страны. Под голубым небом раскинулось зелёное пространство, окружённое низкими стенами. Огромный парк — с землёй, газонами и лесами. Некоторые деревья были настолько велики, что их возраст наверняка превышал сотню лет. Имелись даже река и небольшое озеро.
Как и в любом парке, здесь гуляли люди, занимались спортом, дремали на траве или катались на лодках по озеру.
— Этот верхний этаж — единственное место, где мы можем наслаждаться солнечным светом. Он стал зоной отдыха для жителей. Это вроде нашего внутреннего двора. Чтобы быть справедливыми, мы все, включая президента, живём на нижних этажах. Однако президент живёт на той стороне, где есть вид на улицы.
— Понятно.
Машина поехала дальше по подъёмной дороге и поднялась на путь, ведущий к верхней части стены. Верх стены служил дорогой. Она была довольно узкой, с прочными, но низкими ограждениями по обеим сторонам. Слева виднелась зелень страны, а справа — зелень земли, далеко‑далеко внизу.
— Лучше не смотри, если боишься высоты, — сказал Гермес.
Когда машина выехала на восточную стену, то есть на сторону, противоположную направлению движения страны…
— Ух ты!
— Потрясающе!
Кино и Гермес невольно воскликнули. На земле с восточной стороны виднелись следы движения страны.
Огромные гусеницы вырывали землю, давили и перемалывали каждое дерево и каждый цветок, обнажая голую почву. Широкая коричневая полоса между горными хребтами тянулась вдаль и постепенно исчезала из виду.
— Полагаю, этого следовало ожидать, — сказал гид с несколько горьким выражением.
— Мне действительно больно осознавать, что ради нашего удовольствия мы оставляем такие огромные следы на лице Матери‑Природы. Уверен, это причиняет неудобства. Но если человек идёт, он оставляет следы. Мы пришли к выводу, что это неизбежно, и я лишь надеюсь, что на этой земле снова появятся крепкие, новые ростки.
Комната была маленькой, но чистой.
В ней стояли кровать, комод в западном стиле, на котором теперь висела куртка Кино, складной стул и стол. Всё было надёжно закреплено.
В комнате не было окон; она была полностью окружена стенами. В одной из стен был установлен большой монитор. На одной его половине отображался утренний пейзаж, а на другой — темнота, показывающая текущее время суток.
Гермес стоял прямо у входа, занимая половину свободного пространства. Он был поставлен на боковую подставку и закреплён ремнём, чтобы не упасть. В комнате не было ни пылинки.
Кино вышла из двери рядом с комнатой. На ней была голубая пижама с надписью «Комната №41» на груди. Она быстро вытирала мокрые волосы полотенцем, затем повесила его себе на шею и села на кровать.
Кино сказала:
— Без сомнения, это первая страна, где у меня было столько горячей воды, сколько я хочу.
— Раз её перерабатывают, держу пари, завтра ты будешь пить эту же воду, — поддел Гермес.
— Мне всё равно. Это всё же лучше, чем пить мутную речную воду, процеженную через тряпку.
— Наверное, да. Кстати, что это за пижама?
— Для гостей. Я решила взять одну. Там ещё было много полотенец.
Как только Гермес это сказал, комната дрогнула, словно от слабого землетрясения.
— Интересно, сможет ли она перелезать и через скалы. —— А, остановилась. Как думаешь, она сломалась?
— Она двигается только так. Удивительно, да?
Кино повесила полотенце на стену и достала Лесника, спрятанного под подушкой. Она вынула его из кобуры, осмотрела, затем вернула обратно на место.
— Как думаешь, всё получится?
— Кто знает. Узнаем через четыре или пять дней. —— Я спать.
Кино перекатилась на кровать и укуталась тонким одеялом.
— Эй, Кино——
— Давай оставим разговоры на завтра. Спокойной ночи, — сказала она Гермесу, а затем: — Эм… «выключить» «все огни».
Свет в комнате и монитор погасли.
— Чистая кровать… белые простыни…
В темноте Кино прошептала это и вскоре уснула.
На следующее утро.
Кино проснулась и включила свет и монитор. На мониторе теперь отображался вид снаружи — лес и южный горный хребет, залитые утренним сиянием.
— Доброе утро, Кино, — сказал Гермес, когда она поднялась с кровати.
— …Вот это редкость, Гермес. Доброе утро.
Кино направилась в ванную, а Гермес говорил ей вслед:
— Я вчера не успел сказать——
Кино скрылась в ванной…
— Ух…!
…и оттуда раздался её удивлённый возглас.
— Если ложиться спать с непросушенными волосами, утром они будут выглядеть ужасно.
— А как же работа? — Никак. «Машина и так прекрасно работает сама, а если бы и была работа, мы бы не позволили гостю её выполнять», — сказал он немного сердито, а потом добавил: — «Больше того, вам стоит заняться осмотром или отдыхом».
Кино и Гермес стояли без дела под голубым небом. Кино докатила Гермеса до входа в парк и поставила его на подставку. На ней была куртка, но ни шляпы, ни очков она не надела. Она также сняла оба убеждателя вместе с кобурами.
— Здесь так приятно. Не хочется ли тебе вздремнуть днём? — спросил Гермес, который сегодня был без багажа.
— Может быть, это и неплохая идея.
Кино покатила Гермеса и вошла в парк.
Жители, загорающие на солнце, заговорили с Кино, как только увидели её. Все уже слышали о прибытии Кино и Гермеса из вчерашних новостей. Они благодарили её за визит и восхищались тем, что она путешествует одна, да ещё на одном транспортном средстве.
Кино взяла шезлонг и провела время, лениво глядя в небо. В обед она поднялась на рыночную площадь в центре парка и с аппетитом поела обед из овощей и курицы, выращенных на местных фермах.
После обеда Кино наблюдала за группой десятилетних детей, собравшихся у входа в парк. Десятки ребят стояли с ящиками для инструментов в руках. Их повели внутрь стен.
Кино спросила у стоявшего рядом жителя, что происходит.
— Ах, они будут создавать настенную роспись в честь нынешнего выпуска школьников.
— Роспись?
— Да. Все вместе они нарисуют большую картину, спускаясь в гондоле, подвешенной к стене.
Житель посоветовал ей посмотреть — зрелище, по его словам, стоящее внимания.
— Что будем делать, Кино?
— Мы всё равно свободны, и мне интересно.
— Ладно. Если поедем по верхней стене, нам не нужна машина.
Кино завела Гермеса и поднялась по подъёмной дороге к пути, проходящему по верхушке стены. Ветер был довольно сильным.
На северной стороне стены стояла большая машина‑кран. С помощью двух кранов вытянутая гондола могла опускаться вдоль направляющих, закреплённых на стене. Рядом выстроились дети — в касках и со страховочными тросами, радостные, но немного нервничающие, пока им давали инструкции.
Кино попросила у учителей разрешения наблюдать и остановила Гермеса как можно ближе к краю дороги. Чтобы он не упал, она привязала и закрепила его к ограждению, а рядом привязала страховочный трос, который ей выдали.
Дети вошли в гондолу, и её медленно опустили вниз. Они начали наносить краску на серые стены большими кистями. Аккуратно выводили линии по заранее нанесённому наброску.
— Отсюда не видно, что они рисуют.
Тогда учителя показали Кино и Гермесу монитор. На нём была изображена огромная картина: заснеженная горная цепь, перед ней — тропический лес и стая диких животных. Картина была настолько большой, что казалось, будто животных рисуют в натуральную величину. Она была почти завершена. Оставался лишь небольшой набросок внизу.
— После обсуждения ученики выбирают сцену, которая произвела на них самое сильное впечатление. Эта сцена — земля, мимо которой мы проходили четыре года назад. Это было по‑настоящему красивое и запоминающееся место. Все поднимались на стены и не могли оторвать от него глаз. Картина будет готова через несколько дней. Кстати, когда я был ребёнком, мы рисовали огромный кратер, который нашли в пустоши.
— И что вы делаете с картиной после завершения?
— Сначала фотографируем, затем покрываем лаком. Она будет украшать стену пятьсот дней — до выпуска следующей группы учеников.
— Понятно.
Кино неторопливо села рядом с Гермесом и наблюдала, как создаётся картина.
Вскоре стемнело, и вечернее солнце село в том направлении, куда двигалась страна.
Кино и Гермес смотрели на закат между горными хребтами через монитор в своей комнате.
На следующий день, то есть утром третьего дня после их прибытия в страну.
Кино проснулась на рассвете. Небо на мониторе было тусклым и слегка затянутым облаками — предвещало дождь, который мог начаться в любую минуту. Гермес, похоже, развлекался, переключая каналы.
"Работа над настенной росписью сегодня откладывается."
Так гласило объявление о вчерашней росписи.
"Похоже, даже путешественнице она очень понравилась."
— Я и не заметила.
— Ну‑ну.
На экране появилось большое, слегка размытое изображение Кино и Гермеса, наблюдающих за работой над росписью.
Кино занялась своими обычными утренними упражнениями. Затем потренировалась с убеждателями и приступила к их обслуживанию. Она разобрала револьвер «Кэнон» и автоматический «Лесник», смазала их маслом, зарядили патронами и вернула в кобуры.
После этого она достала разобранный винтовочный убеждатель, прикреплённый к крышке её сумки. Провела обслуживание и проверку работы обеих частей.
— Ты собираешься его использовать?
— Кто знает, — ответила она на вопрос Гермеса. Она тщательно протёрла линзу прицела, снова разобрала его и убрала в сумку.
После душа Кино покатила Гермеса и направилась в ресторан. Сначала она вышла в коридор, затем — на улицу. На улице она обменялась приветствиями с людьми, идущими на работу.
Закрепив Гермеса возле одного из столов, Кино получила свой завтрак из овощей. Все тарелки были глубже обычных и вкручивались в подносы. Сами подносы были закреплены на столах.
Увидев Кино, гид — он же инспектор, полицейский и так далее — попросил разрешения сесть напротив. Он поинтересовался её впечатлением о стране, и Кино честно ответила. Гид весело рассмеялся.
Когда она допила чай и уже собиралась встать, в столовой раздалась тревога. Пронзительный, неприятный для ушей звук. Красный свет на стене начал вращаться.
— Что это?
— Пожар?
— Всем идти на рабочие места. Не падайте в панику, — распорядился полицейский (он же гид, инспектор и прочее) и затем повернулся к Кино и Гермесу, чтобы ответить на их вопросы.
— Эта тревога означает, что на нашем пути обнаружена близлежащая страна. Я отправляюсь на свой пост как посол… Хотите посмотреть?
Тревога сменилась медленной музыкой, и прозвучало объявление, призывающее жителей пройти в свои комнаты.
На машине мужчины Кино и Гермес прибыли в помещение с надписью «Командный пункт управления движением» и вошли внутрь. Там находилось пространство, похожее на мостик корабля: несколько человек сидели перед пультами управления. Впереди располагался ряд больших мониторов.
Среди сидящих, одетых в одинаковые куртки, была женщина средних лет, устроившаяся в удобном кресле. Увидев мужчину, который сейчас исполнял обязанности посла, она обратилась к нему в непринуждённом тоне:
— Пришёл, значит. Рассчитываем на тебя. —— О, путешественница. Здравствуйте. Я — президент этой страны. Пожалуйста, наслаждайтесь наблюдением.
Кино в ответ слегка поклонилась. Она села на предложенное ей место, и её попросили пристегнуться. Гермеса закрепили рядом.
Взгляд Кино и Гермеса устремился на ряд мониторов перед ними. На нескольких показывалась обстановка снаружи. На других — роспись. А в центре, на большом экране, похожем на киноэкран, отображался вид прямо перед страной.
Под пасмурным небом раскидывался тот же пейзаж, что и два дня назад: лес между двумя горными хребтами. А за этим лесом находилась страна.
— Опять это… из всех возможных, — удивлённо произнёс мужчина.
— Довольно тревожно, правда? — сказала президент.
Её стена была сложена из камней. Ничего необычного. Но форма была не круглая — она тянулась прямой линией: один конец упирался в северные горы, другой — в южные. Настоящая дамба, полностью перекрывающая равнину.
— «Блокада», значит, — сказал мужчина. Стена на экране медленно приближалась.
Монитор приблизил изображение, и они увидели солдат, в панике выстраивающих пушки на стене. На верхнем терминале появилась указывающая стрелка. Мужчина взял в руку микрофон. Он запросил переговоры с представителем той страны по радио.
Наконец началась радиосвязь, прерываемая шумами. Мужчина, назвавшийся генералом другой стороны, спросил: «Что вы вообще такое?!»
— Мы страна, находящаяся в постоянной миграции, — просто объяснил посол. — У нас к вам просьба. Поскольку мы движемся строго на запад, мы хотели бы получить разрешение пройти через вашу территорию.
Человек на другом конце линии потерял дар речи, а затем ответил, что ни при каких обстоятельствах не может позволить подобное.
— Я так и думал, — пробормотал Гермес.
— Но ведь ваша страна полностью перекрывает равнину своими стенами. В таком положении нам просто некуда идти, — сказал мужчина.
«Эта территория — результат долгих и тяжёлых усилий по расширению наших владений. Иностранная страна не имеет права предъявлять претензии. Если вы приблизитесь, это будет нарушением наших границ, и мы откроем огонь», — последовал ответ.
— Мы не намерены вести с вами бессмысленную войну. Мы лишь хотим пройти. Скажите, через какую часть вашей страны нам можно пройти?
«Как мы можем позволить подобное!» — раздался сердитый голос.
— Подготовить купол. Установить две камеры. Одну — сзади слева, другую — внутри страны, — мужчина отдал распоряжения сидящим перед ним операторам.
На маленьком мониторе показали дорогу на вершине стены. Её центральная часть разошлась, и оттуда медленно поднялись несколько бронированных панелей, похожих на огромные ногти. Соединяясь с верхом стены, они образовали гигантский купол.
«Понятно. Мы тоже не желаем бессмысленного боя, но если это ваше намерение, у нас не остаётся выбора, кроме как применить наши силы для самообороны», — прозвучало по радио. После этого война была официально объявлена, и вскоре выстроенные на стене пушки одновременно выплюнули огонь.
— Какая хлопотная компания… — пробормотал мужчина, и вскоре монитор показал, как стены и купол принимают удар снарядов. Вспышки и дым закрыли изображение, но вскоре рассеялись. Стена и купол были лишь слегка обожжены, и ни звука, ни дрожи не достигло командного пункта.
Под непрерывным артиллерийским огнём движущаяся страна продолжала приближаться к стене.
— Пора. Подготовьте камеры.
По приказу мужчины часть стены открылась, и оттуда вылетели два шара. Чёрно‑белые сферы, похожие на гигантские футбольные мячи, потянули за собой трос и описали дугу в воздухе.
Одна упала в лес, другая перелетела через стену той страны и рухнула внутрь. Она разнесла в щепки деревянную хижину, отскочила и приземлилась на поле.
Изображения, передаваемые сферическими камерами, появились на мониторе.
Первая показывала всю страну сзади слева — она медленно приближалась к стене, несмотря на непрерывный артиллерийский обстрел.
Вторая демонстрировала происходящее внутри той страны: внутреннюю сторону высокой стены, солдат, перетаскивающих снаряды, западную стену, едва видимую вдалеке. На севере виднелся город, плотно застроенный каменными домами. Всё остальное пространство занимали равнины и поля.
Через некоторое время к камере бросилась группа солдат, открыв по ней огонь из винтовок и бросая гранаты. Изображение задрожало и начало рябить.
— Ваша честь, похоже, мы можем пройти через поля. Так мы раздавим меньше домов, — сказал мужчина женщине, которая всё так же спокойно сидела в кресле и пила чай.
— Отлично. Так и сделаем, — беззаботно ответила президент. Мужчина нажал кнопку вызова на микрофоне.
— Итак, мы пройдём через сельскую местность на южной стороне вашей страны. Мы увеличим скорость, так что это займёт меньше половины дня. Можете не беспокоиться.
«Мы не позволим вам этого. Даже без пушек наши крепкие стены защитят нас», — последовал ответ. Не обращая внимания, мужчина отдал новые распоряжения операторам:
— Срезать стену. Вон там, слева — участок без пушек подойдёт.
— Принято, — ответили ему. На мониторе появился луч света. Ярко‑жёлтый луч, выпущенный движущейся страной, протянулся прямо к стене.
— ……
— Это высокоэнергетический лазер. Похож на лазерный прицел Лесника, — пояснил Гермес, пока Кино с удивлением смотрела на экран.
Лазер ударил в стену, затем прошёлся сверху вниз. Потом сместился влево, затем снова вверх. Он разрезал каменную кладку так, будто это была бумага.
«Ч‑что вы сделали?!»
Одновременно с отчаянным голосом генерала отрезанная часть стены медленно накренилась вперёд. Пока она падала, верхние камни осыпались, и вся масса рухнула на землю, словно груда детских кубиков. Поднялось облако пыли.
— Мы сделали себе проход.
— Тогда давайте пройдём, — сказала президент, и их разговор звучал так буднично, будто они обсуждали погоду.
Движущаяся страна на мгновение остановилась, затем начала смещаться влево. Это показывала камера сзади слева. Несмотря на непрекращающийся артиллерийский огонь, гигантская машина, окутанная чёрным дымом, точно направилась к пробитой бреше и, достигнув её, вновь пошла прямо.
«Какое подлое поведение! И вообще, если вы собираетесь пересечь нашу страну, разве вы не должны заплатить?!» — раздалось по радио.
— Даже если вы так говорите… нашей стране нечего вам дать. Мне искренне жаль. Чтобы не доставлять вам дополнительных неудобств, мы уйдём как можно скорее, — ответил мужчина.
Тросы начали втягиваться, возвращая обе камеры. Затем движущаяся страна проехала по груде обломков, которая когда‑то была стеной, и вошла в созданный ею проход. Он был ровно по ширине — по бокам не осталось места даже для одной машины.
Пройдя через стену, страна начала пересекать территорию. Обстрел прекратился, и на мониторе теперь были видны только солдаты, ошеломлённо глядящие вверх.
Движущаяся страна стремительно пересекала ярко‑зелёную линию полей. Её гусеницы вгрызались в землю, и скорость слегка увеличилась — теперь она была как у бегущего человека.
Прямо впереди стоял дом. Большой дом, а рядом — силос для хранения урожая.
— Ах, дом, — заметил мужчина.
И в тот же момент по радио раздался крик генерала:
«Впереди дом! Немедленно остановитесь!»
— Генерал, нам очень неловко, но, пожалуйста, скажите людям в доме эвакуироваться, это опасно.
Страна не снижала скорость. К дому подъехал грузовик, солдаты бросились внутрь. Они вывели нескольких человек. Среди них была старуха, которая отказалась садиться в машину. Она повернулась к движущейся стране и истерично что‑то закричала. Бросала камни, не долетавшие до цели, и села на землю в знак протеста.
— Какая хлопотная, — сказал мужчина, глядя на её отчаянную фигуру.
— Это опасно. Пожалуйста, отойдите. Вас раздавит. Прошу, отойдите.
Женщина не двигалась, а страна всё приближалась. Тогда мужчина обратился уже к солдатам:
— Солдаты, это ваша обязанность — защищать своих граждан. Пожалуйста, помогите этой женщине.
В конце концов несколько солдат унесли её в грузовик. Грузовик поспешно уехал. В то же время солдаты открыли огонь из убеждателей из его окон.
Движущаяся страна раздавила силос фермерской семьи, амбар, жилой дом, гараж и большое дерево — одно за другим. Через некоторое время они проехали всё это, не ощутив ни малейшего толчка. На заднем мониторе уже невозможно было различить остатки построек.
— Похоже, мы прошли без особых происшествий. Это хорошо, — сказал мужчина, спокойно устроившись в кресле и отпивая чай из кружки. Кино тоже взяла свою и сделала глоток.
«Разрушать землю, которой мы благословлены, таким образом… Разве вы не думаете о бедах, вреде и горе, которые причиняете людям стран, по которым проходите? Разве у вас нет хотя бы минимального человеческого сострадания?»
Услышав слова генерала, Гермес тихо спросил Кино:
— Они такое говорят… а ты что думаешь?
— …Давай сделаем вид, что мы этого не слышали, — ответила Кино.
— Пожалуй, ты права.
Когда западная стена уже отчётливо отображалась в центре монитора, мужчину, расслабленно сидевшего в кресле, окликнули операторы впереди.
— Похоже, по стене, где находится роспись, ведут огонь малыми ракетами. Совет по образованию и родители просят что‑то предпринять.
— Э?
Мужчина поднялся и посмотрел на терминал. На горной части росписи, на правой стене, зияла большая повреждённая область. На другом мониторе показывали маленькие четырёхколёсные машины, тянущие платформы с парой малых противотанковых ракет. Оттуда ракеты, таща за собой направляющие провода и оставляя чёрный дым, устремлялись прямо в роспись. После небольшого взрыва нижняя часть картины обугливалась.
— Значит, это нарочно. Какая жестокая пакость. Дети будут очень расстроены. —— Может, ударим по машине лазером? — спросил мужчина у президента. Президент задумалась на мгновение, затем спросила:
— А нельзя просто уничтожить их пусковые установки?
— Это невозможно. Они слишком прочные. Что же нам делать?
— Мы не хотим новых жертв. Придётся потом объяснить детям, — сказала президент, и мужчина разочарованно повернулся обратно.
— А если выстрелить по ним из убеждателя? — спросила Кино, и мужчина обернулся.
— Ты имеешь в виду снайперский выстрел? Это разумно, но в нашей стране нет никого, кто способен на такое.
— Если вы не возражаете, позвольте сделать это мне, — сказала Кино.
— Но это очень опасно.
— Со мной всё будет в порядке, если меня не накроет пушечным огнём.
— Вам не нужно заходить так далеко, мисс Кино.
— Это моя благодарность за то, что вы меня везёте. И… ради детей.
Мужчина и Кино обменялись репликами. Они стояли на дороге поверх стены с росписью, внутри купольной брони. Рядом находилась машина, на которой они поднялись сюда.
Кино, в чёрной куртке и шляпе, держала уже собранную автоматическую винтовку «Флейта». Она вставила магазин на девять патронов и дослала первый.
— Похоже, они ещё не начали атаку. Платформы с ракетами следуют за машинами. Им придётся остановиться, прежде чем стрелять.
Мужчина показал Кино монитор, который держал. На нём было видно, как четырёхколёсные машины выстраиваются в линию, затем останавливаются. Солдаты разворачивают пары пусковых установок наружу, нацеливая их на роспись.
— Откройте, пожалуйста, — сказала Кино, и мужчина нажал кнопку на мониторе. Маленькая дверь для прохода людей отъехала в сторону. Кино, прижав «Флейту» к груди, выбралась наружу. Мужчина протянул ей страховочный трос.
Снаружи дул слабый ветер. Кино проползла к самому краю стены и осторожно высунула ствол «Флейты» между перилами.
— Мисс Кино. Похоже, они вот‑вот откроют огонь.
Голос мужчины донёсся сзади. Кино осталась лежать, прицелившись вниз. В прицеле она увидела солдата, выглядывающего из‑за пусковой установки рядом с машиной. Кино сняла винтовку с предохранителя.
Раздалась серия резких выстрелов.
В тот же миг солдат у машины отпрянул от оборудования в изумлении. Огромная линза прицельного устройства была выбита и разлетелась.
Кино уничтожила пусковые установки одну за другой. Однако…
— !
Последняя успела выпустить ракеты прежде, чем она её подбила. Чёрный дым тянулся за ними, пока они неслись прямо к росписи под ней. Кино поднялась.
Она приподнялась, выставив корпус наполовину наружу. Монитор приблизил её фигуру с «Флейтой» в руках. Звука не было, но по дрожанию от отдачи и вылетающим гильзам было ясно, что Кино ведёт скоростной огонь.
И на другом мониторе две ракеты, летевшие к росписи, взорвались в воздухе.
Если смотреть с высоты, можно было увидеть две стены, тянущиеся параллельно друг другу между двумя горами. Внутри этих границ находилась страна.
Далеко на юг от центра, густо застроенного зданиями, раскинулась зелёная равнина. Там проходила идеально ровная, широкая коричневая линия. На её переднем краю медленно продвигался огромный купол.
Западная стена была рассечена лазером и медленно осыпалась.
Движущаяся страна проехала по остаткам стены. Мужчина взял микрофон.
— Мы успешно прошли. Мы искренне сожалеем, что подняли такой шум.
«Мы требуем извинений и компенсации за стены, дома, машины и поля, которые вы уничтожили. Наша страна имеет полное право на это. Немедленно остановитесь и приступите к переговорам», — голос генерала дрожал от ярости.
— Какова бы ни была причина, войну начали вы, и поскольку мы не проиграли, у нас нет оснований выплачивать вам компенсацию. Мы, вероятно, никогда больше не появимся на этой земле. Мы не держим на вас зла и желаем, чтобы здесь снова выросло много растений, а вы прожили свои жизни в мире. На этом всё. До свидания, — спокойно сказал мужчина и отключил связь.
На следующий день.
То есть утром четвёртого дня с тех пор, как Кино вошла в страну.
Страна, с восходящим солнцем позади, снова двигалась со скоростью идущего человека. Купола уже не было видно. Южный горный хребет остался позади, и на запад и юг тянулась бесконечная степь. В высоком чистом небе плыли тонкие полоски облаков.
— Если у вас есть такая мощь, выходит, вам совсем несложно разрушать, подчинять и захватывать чужие страны, — сказала Кино. На ней были чёрная куртка, шляпа и кобуры на правом бедре и за спиной. Очки висели на шее. Гермес рядом был нагружен её багажом. Они находились на дороге внутри страны.
— Ну, со стороны так и выглядит, но… — сказал гид (он же посол, инспектор и так далее). За его спиной стояла машина.
— Мы не желаем такой жизни. Нас и так всё устраивает. Мы ведь не голодаем. Если бы мы занялись этим, то сделали бы весь мир своими врагами — глупейшее решение. Но то, что вы видели вчера, — редкость. Мы куда чаще давим улицы, ломаем дамбы и выкапываем могилы, чем разрушаем страны.
— И всё равно вы продолжаете миграцию? — спросил Гермес, и мужчина кивнул.
— Да. Мы решили, что такие вещи неизбежны. Каким бы ни был человек или страна, само их существование неизбежно приносит кому‑то неудобства.
— Спасибо, что приняли нас. Мы бы остались дольше, но раз уж решено, что вы пойдёте южным маршрутом, ничего не поделаешь. Очень жаль, — сказала Кино.
— Есть ещё кое‑что, что я хотел бы вам сказать, — начал мужчина. — Мисс Кино. Простите, если это прозвучит невежливо, но позвольте спросить… Не хотите ли вы стать гражданкой нашей страны? Остаться и путешествовать вместе с нами? Мы были бы рады принять вас.
— Очень жаль, но мы хотим продолжать путешествовать сами, — твёрдо сказала Кино. Мужчина, будто ожидавший такого ответа, мягко улыбнулся.
— Понимаю. Берегите себя.
Кино поблагодарила за топливо, боеприпасы и сухие пайки. Мужчина передал ей благодарность от детей за то, что она сделала.
Прозвучало объявление о скорой остановке. Страна замедлилась и дверь медленно открылась.
Кино ещё раз обменялась словами благодарности и прощания с мужчиной. Затем она спустилась по двери, не заводя Гермеса. Когда она оказалась на земле и оглянулась, дверь уже закрывалась, постепенно скрывая фигуру мужчины, махавшего ей рукой.
Кино завела Гермеса. С его ровным рычанием она медленно поехала на запад.
Страна повернула и пошла на юг, повернув на девяносто градусов. Когда Кино оглянулась, там — над слегка повреждённой росписью — стояли дети в шлемах, выстроившиеся в ряд и махавшие ей руками.
На ровной равнине на запад мчался мотора́д.
Громкий, раскатистый звук двигателя разносился вокруг, вспугивая птиц.
— Давненько это было.
— Ага. И всё‑таки, как я и думал, так мне нравится больше.
Сказали Гермес и Кино.
— Интересная была страна. И такая… хлопотная.
— Ты про какую? — спросила Кино с улыбкой.
— Про обе, наверное. Та «страна‑блокада» специально перекрыла равнину, чтобы вымогать деньги и товары у всех, кто хотел пройти.
— Цена была слишком высокой. Если бы они попросили что‑то другое, кроме Лесника — например, поработать немного — я бы с радостью согласилась, лишь бы пройти.
— Интересно… Сейчас они, наверное, отчаянно чинят ту стену.
— Может быть, — сказала Кино, смеясь, а потом небрежно добавила: — Интересно, куда теперь направится та страна…
— Кто знает. Но одно я могу сказать точно.
— …Что? — спросила Кино, и Гермес сразу ответил:
— Несколько сотен дней твой образ с винтовкой будет украшать их роспись.
— Это же… немного неловко.
— Хлопотно? — уточнил Гермес.
— Не до такой степени, пожалуй, — ответила Кино.