Ночной жатве вопреки
Том 3. Глава 2: Ночной жатве вопреки
В гостиной старого особняка Такахаси царила оглушительная, почти священная тишина. Она была настолько плотной и осязаемой, что казалось, её можно коснуться рукой, словно невидимую холодную ткань. Лишь изредка эту тишину нарушал едва уловимый треск старой древесины в стенах — дом словно дышал вместе со своими новыми обитателями, храня тайны поколений. Единственным источником жизни в этом застывшем пространстве была полная луна. Её холодные, мертвенно-серебристые лучи пробивались сквозь узкие щели заколоченных окон, прорезая густой мрак и рисуя на пыльном полу длинные, причудливые узоры, похожие на костлявые пальцы призраков, пытающихся дотянуться до живых.
Махито сидел на глубоком кожаном диване, чувствуя на своих руках приятную, согревающую тяжесть. Хори заснула прямо у него на плече, окончательно измотанная эмоциональными потрясениями последних недель и тем диким напряжением, которое сопровождало их побег. Её дыхание было ровным, безмятежным и таким хрупким, что Махито боялся даже вздохнуть лишний раз, чтобы не разрушить этот миг покоя. В этом сне она была по-настоящему свободна — всё безумие, наемники, тирания отца и бездушные контракты корпораций остались где-то в другой, параллельной вселенной.
Махито смотрел на её лицо, подсвеченное призрачным лунным сиянием, и чувствовал, как внутри него пульсирует новое, почти пугающее чувство ответственности. Его тело после адских тренировок Судзуки стало инструментом войны, и он смотрел на мир иначе. Его чувства обострились до предела: он слышал шелест хвои за сотни метров и чувствовал малейшие колебания воздуха у входной двери. Каждый шорох за стенами особняка заставлял его мышцы инстинктивно напрягаться, как стальные пружины под огромным давлением, готовые распрямиться в смертоносном рывке.
Он аккуратно, стараясь не спугнуть её сон, подхватил Хори на руки. Она лишь тихо, по-детски что-то пробормотала во сне и еще теснее прижалась к его груди, инстинктивно ища тепло. Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, Махито с изумлением отмечал свою новую физическую мощь — Хори казалась ему почти невесомой, словно он нес охапку лепестков сакуры. Он занес её в спальню, где царил абсолютный, тяжелый покой, и осторожно опустил на кровать. Поправив тяжелое одеяло, он на мгновение задержал ладонь над её лбом, словно благословляя.
«Спи, Хори... — пронеслось в его мыслях. — Я добровольно стал монстром только для того, чтобы ты могла оставаться человеком. Я буду твоим щитом, даже если весь этот проклятый мир пойдет против нас. Больше никто не посмеет решать за тебя».
Оставив её, он бесшумно, как тень, спустился на первый этаж. Тревога, зудящая где-то на самой кромке подсознания, не давала ему покоя. Махито вышел на веранду. Горный воздух, пропитанный ароматом хвои и ледяной росы, мгновенно прояснил голову, смывая остатки дремоты. Он достал телефон и набрал номер Кайто.
— Да, друг, что такое? — голос Кайто в трубке прозвучал бодро, но в нем слышалась затаенная усталость. На фоне доносился приглушенный гул ночного Токио. — Почему не спишь? В горах воздух должен усыплять лучше любого лекарства.
— Я хотел узнать... — Махито понизил голос до шепота, вглядываясь в черную, непроницаемую стену леса. — Ты добрался нормально? Никто не сел тебе на хвост, когда ты выезжал из района особняка?
— Чисто, как в операционной, — хмыкнул Кайто, хотя Махито чувствовал, что тот лукавит. — Я петлял по развязкам часа два, прежде чем сменить машину и въехать в город. Мой старик пока не подозревает, что я играю в тройную игру. Пока всё...
Кайто внезапно замолчал, потому что Махито перестал дышать. Его взгляд, натренированный Судзуки замечать малейшие несоответствия в движении теней, зацепился за странное колебание у кромки сосен. Тень. Высокая, неестественно угловатая фигура, которая двигалась слишком плавно для зверя и слишком профессионально для случайного человека. Она медленно отделялась от темноты леса, направляясь прямо к освещенному луной крыльцу.
— Друг... я перезвоню. Они пришли, — отрывисто бросил Махито, чувствуя, как адреналин ледяной, обжигающей волной врывается в его кровоток.
— Черт! — Кайто мгновенно отбросил маску спокойствия. — Значит, у них свои датчики или они вели меня с самого начала через спутник. Махито, слушай меня: это не экзамен и не игра. Удачи, парень. Помни всё, чему учил дед. Не давай им войти в дом.
Звонок оборвался. Махито убрал телефон в карман и бесшумно спрыгнул с веранды на влажную от росы траву. Он не стал прятаться в кустах. Теперь он сам был хозяином этой территории. Хищником, защищающим свое единственное сокровище.
— Эй! — его голос, ставший глубоким и вибрирующим от скрытой мощи, эхом раскатился по лесу, заставляя ночных птиц сорваться с веток. — Еще один шаг к дому — и этот лес станет твоей братской могилой! Уходи, пока я даю тебе этот шанс, продиктованный остатками моей человечности!
Фигура в темном тактическом костюме не остановилась. Наемник продолжал идти, методично сокращая дистанцию, его шаги были едва слышны на мягкой почве. Махито услышал характерный сухой щелчок — в холодном свете луны тускло и зловеще блеснуло лезвие длинного боевого ножа. Переговоры закончились, так и не успев начаться.
Махито сорвался с места. Это был не просто бег — это был молниеносный, почти невидимый глазу рывок, который он оттачивал днями напролет, сдвигая неподъемный валун. Наемник, несмотря на всю свою подготовку, даже не успел вскинуть руку для полноценного блока, когда Махито уже оказался в его слепой зоне. Удар в голову был страшен — сокрушительная мощь закаленного тела и геймерская точность Махито слились в единый смертоносный порыв. Пластиковая тактическая маска наемника разлетелась вдребезги с противным треском, обнажая иссеченное шрамами лицо мужчины средних лет. Его голова дернулась, он едва устоял на ногах, сплюнув густую кровь прямо на пожухлую траву.
— Ты зря стоишь на пути у корпорации, парень... — прохрипел он, глядя на Махито остекленевшим, полным ненависти взглядом. — Уйди. Просто отдай нам девчонку. За неё обещана такая награда, что ты сможешь купить себе новую жизнь на другом конце света. Она — всего лишь контракт. Цифра в отчете.
— В твоих мечтах, ублюдок! — Махито сделал шаг вперед, и под его ногой хрустнула ветка, словно кость врага. — Она для меня — весь мир. И если ты хочешь пройти к ней, тебе придется сначала стереть меня в порошок. Но я гарантирую: у тебя не хватит сил даже на царапину.
Наемник внезапно замер. Он медленно опустил нож, и его плечи поникли под невидимым грузом. В его глазах вместо ярости вдруг проступила бесконечная, вековая усталость человека, который слишком долго заглядывал в бездну.
— Тогда убей меня прямо сейчас... — тихо, почти нежно сказал он. — Я так устал. Постоянная охота, чужая кровь под ногтями, вечный страх затылком... Ты сделаешь мне одолжение, закончив этот фарс. Давай. Не тяни душу.
Махито замер. Его кулаки были готовы к яростному сопротивлению, к боли, к борьбе за жизнь. Но он не был готов к мольбе о смерти от того, кто пришел убивать. В его голове пронеслись слова Судзуки: «Настоящий боец берет на себя груз каждой жизни, которую он прерывает. Ты готов нести эту тьму внутри себя?»
— Вы... вы действительно уверены? — голос Махито дрогнул, и он невольно ослабил боевую стойку. Совесть, которую он так старательно пытался выжечь тренировками, начала протестовать с новой силой.
— Я уверен всегда! Убей и не вздумай сожалеть обо мне! Это единственное милосердие, которое осталось в этом мире! — закричал наемник, и в этом крике было столько отчаяния, что Махито почувствовал, как по его собственной спине пробежал ледяной холод.
Махито закрыл глаза на секунду, подавляя в себе остатки прежнего, слабого и наивного мальчика. Он замахнулся, концентрируя всю накопленную за неделю ярость и мощь в одном коротком, резком выпаде.
— Простите... за всё.
Удар пришелся точно в область сердца, усиленный знанием анатомии, которое вложил в него Судзуки. Раздался отчетливый, сухой хруст ломающихся ребер. Наемник дернулся, его тело обмякло, и он грузно, как пустой мешок, рухнул на колени, а затем лицом в траву. Свет в его глазах погас мгновенно, не оставив после себя ничего, кроме тишины.
Махито стоял над телом, не в силах отвести взгляд. Он смотрел на свои руки — они были покрыты кровью врага, но они не дрожали. Внутри него что-то безвозвратно, с корнем надломилось. Он переступил черту, за которой нет возврата. Теперь он официально стал убийцей.
Он снова набрал номер Кайто, его пальцы были липкими от крови.
— Я сделал это, Кайто... — его голос был сухим, ломким и абсолютно безжизненным. — Он сам попросил. Он просто... сдался и ушел. Это было... слишком просто.
— Послушай меня, Акияма, — Кайто на том конце провода заговорил жестко, как профессиональный солдат. — Так было легче для всех. Ты не палач, ты — единственный барьер между Хори и тем адом, который готовит ей отец. Пройди через эту боль прямо сейчас, не откладывай на потом. Если ты дашь слабину, завтра их придет десяток, и они не будут просить о смерти. Стань камнем. Стань таким же холодным, как эти горы.
Звонок оборвался. Кайто убрал телефон в карман дорогого пиджака, чувствуя, как его собственные ладони покрываются холодным потом. Ему предстояло войти в логово другого, куда более опасного зверя — в кабинет собственного отца.
Особняк Такахаси в самом сердце Токио сверкал миллионами огней, но внутри его стен было холоднее, чем в глубокой могиле. Фумио Такахаси сидел за массивным дубовым столом, его лицо было искажено гримасой ярости, а сама аура безграничной власти буквально давила на стены, заставляя прислугу замирать в коридорах.
— Вы оба невероятно надоедливы со своими неудачами! Убирайтесь прочь! — Фумио буквально выплюнул эти слова, когда Кайто и Харуми вошли в его кабинет. — Сделка с корпорацией Ишида под угрозой срыва! Если я не найду Хори через пять дней, я объявлю награду в миллиарды иен! Я отправлю миллионы людей на её поиски! Я найму каждого наемника, каждого частного детектива в этой стране! Я переверну вверх дном каждый камень в Японии, но она будет стоять здесь! Вон!
Кайто почувствовал, как внутри него вскипает неконтролируемая ярость. Его пальцы судорожно сжались, и он уже готов был броситься на отца, чтобы навсегда прекратить этот террор, плевать на последствия. Но Харуми мягко, почти незаметно, коснулась его плеча своими ледяными пальцами. Этот жест был красноречивее любых слов.
— Еще не время... — едва слышно прошептала она, увлекая сына к выходу.
Они вышли из кабинета тирана и заперлись в её личном рабочем кабинете, где пахло лавандой и старыми книгами. Харуми обессиленно опустилась в глубокое кресло, закрыв лицо руками.
— Как он... этот мальчик... Махито-кун? Он справляется? — спросила она с надеждой в голосе.
Кайто подошел к широкому окну, глядя на неоновые джунгли Токио. Его взгляд был гордым и печальным одновременно.
— Он невероятен, мама. Он прошел через ад Судзуки и стал сильнее меня, сильнее отца и даже самого дедушки в его лучшие годы. Он — не совсем человек сейчас, он — воплощенная воля к защите. И он уже убил первого наемника сегодня ночью. Он принял на себя первый удар. Он действительно защитил её, рискуя душой.
Харуми мгновенно закрыла рот рукой, её глаза наполнились слезами — смесью ужаса и бесконечной благодарности.
— Значит... великая охота началась. Но я всем сердцем верю в него. Махито-кун — единственный, кто сможет вывести её к свету. Он стал тем героем, о котором она всегда мечтала в своей золотой клетке.
Наставало утро. Нежно-розовый, почти прозрачный свет начал заливать вершины гор, прогоняя ночные тени. Хори проснулась первой от того, что в комнате стало слишком светло. Она повернула голову и увидела Махито. Он спал рядом прямо поверх одеяла, даже не сняв обувь и одежду после ночного боя. Его руки были в засохшей темной крови, лицо было бледным, как мрамор, а во сне он едва заметно вздрагивал.
Она сначала испугалась, её сердце пропустило удар от вида крови, но в ту же секунду она осознала всё. Весь ужас его ночного дежурства. Она поняла, что этот парень, который еще недавно боялся заговорить с ней, этой ночью стал убийцей ради того, чтобы она могла просто спать.
Хори не стала его будить. Она знала, что ему нужен этот тяжелый сон. Она лишь слабо улыбнулась, её сердце переполнилось такой щемящей благодарностью и любовью, какую она никогда не чувствовала прежде. Она наклонилась и очень мягко, едва касаясь своими губами его губ, поцеловала его.
«Спасибо тебе, мой единственный защитник... Прости, что заставила тебя нести это бремя», — прошептала она в тишине комнаты и, стараясь не шуметь, пошла на кухню. Она решила приготовить самый лучший и сытный завтрак в его жизни, чтобы хоть немного согреть его душу после этой ледяной ночи.
Конец Главы 2 Тома 3.