Глава 7.0

В убежище было на удивление шумно — куда громче, чем обычно позволяли себе его жители. Адмирал объясняла это тем, что сейчас в округе нет монстров: все они разбрелись, а нескольких оставшихся накануне успели отогнать Психопатка и Ниндзя. И всё же каждый звук, рождавшийся с заметным усилием, словно сквозь сжатые зубы, не давал по-настоящему расслабиться.

Смех звучал слишком резко и потому казался неестественным. Как отметил Кирилл, это страх, поселившийся в сердцах людей, снова и снова напоминал о себе.

— Эй, Стрелок, ты где водку нашёл?! — воскликнула Психопатка, тыча пальцем в мужчину, сидящего за столом. Он опирался на него локтями, наклонившись так низко, что почти уткнулся носом в поверхность.

"Не похоже, что он пьёт ради удовольствия... Ха-ха, впрочем, это неудивительно. Даже я, будучи непьющим, пожалуй, стаканчик бы осушил", — глядя на него, Кирилл думал, что это и правда могло бы хоть ненадолго отвлечь от бесконечного потока мыслей.

— Да ты сама-то выпившая, а я просто горло обжигаю. Всё равно в этом доме никак не согреться... — ответил мужчина, опустошая небольшую бутылку.

Сидя в стороне и прислонившись к стене, Кирилл не горел желанием участвовать в разговорах, но и не отгораживался от них. Он просто смотрел и вслушивался, невольно улыбаясь — чему сам удивлялся, ведь в последний раз такое выражение появлялось на его лице около полугода назад.

Очень быстро, словно боясь потерять хрупкую нить нормальности, женщина с ребёнком говорила со Стариком. Её дитя уже погрузилось в сон, не реагируя ни на шум, ни на голоса. В такие времена это было роскошью.

Люди цеплялись за эти последние минуты спокойствия, понимая, что утром им придётся выйти наружу — в холодный, враждебный город, когда-то бывший родным. И, возможно, кто-то из них такую "прогулку" не переживёт.

Кирилл поймал себя на мысли, что ему гораздо легче, чем остальным. Не потому, что он был смелее — хотя отчасти и поэтому, — а потому, что он уже не боялся того же, чего боялись другие. Он не боялся смерти.

— Ниндзя всё ещё не вернулась? Она же ещё час назад должна была вернуться... С ней всё хорошо? — обратилась к Адмиралу маленькая девочка.

Об этом никто не говорил вслух, но Кирилл замечал, как девушка, теперь стоявшая без фуражки, всё чаще бросала взгляд в сторону входа, а Психопатка раздражённо постукивала ногой, хоть и упорно делала вид, что ей всё равно.

Кирилл опустил взгляд на свои руки. Они слегка дрожали — но не от холода и не от усталости.

Он медленно сжал пальцы в кулак, а затем так же медленно разжал их.

"Иначе и быть не могло... ведь я не мог допустить их смерти", — подумал он.

И так оно и было, рассуждал юноша. Они могли погибнуть не только от падших, но и от холода, голода и даже от страха.

Он поднял голову, посмотрел на людей и тихо прошептал:

— Так будет лучше...

Со временем шум начал стихать сам по себе. Никто не объявлял конца этой странной вечеринки: разговоры просто становились короче, пока совсем не обрывались. Старик перестал играть на гитаре, дочь Стрелка утратила интерес к музыке, а Психопатка развалилась в кресле и почти засыпала.

Кто-то ушёл в свою временную квартиру, а Стрелок и вовсе уснул на полу, прижав к груди пустую кружку.

Рабочих часов здесь не было — только сбитые карманные у Адмирала, которые позволяли понять, сколько времени прошло с того момента, как она начала отсчёт.

Ниндзя всё ещё не возвращалась.

Адмирал сидела за импровизированным столом, сложив руки в замок. Лицо оставалось спокойным, но пальцы выдавали напряжение — они то сжимались, то разжимались, словно она вела беззвучный счёт. Взгляд скользил ко входу, задерживался там на несколько секунд и снова возвращался назад.

Психопатка, напротив, не находила себе места. Она ходила туда-сюда, раздражённо царапая пол носком ботинка, затем останавливалась у стены и прислонялась к ней, запрокидывая голову. Со стороны могло показаться, что ей просто скучно.

Но Кирилл видел — это была злость.

— Долго! Чё так долго?! — бросила она наконец, не обращаясь ни к кому конкретно.

И никто ей не ответил.

Слова повисли в воздухе.

Кирилл почувствовал то же чувство, что и тогда, когда пропала Лазурь.

Он не знал Ниндзю достаточно хорошо, но понимал одно:

"Она не из тех людей, кто опаздывает или заставляет переживать... если она до сих пор не вернулась, значит... с ней что-то случилось?"

Мысли лезли настойчиво и тяжело, давя изнутри. Кирилл с усилием заставил себя от них отстраниться.

— Так или иначе, — сказала Адмирал, вставая с кресла и подходя к окну, — долго сидеть здесь мы не сможем.

Психопатка фыркнула и остановилась рядом, скрестив руки на груди.

— Ага... Место, конечно, "кайфовое", но долго мы тут не протянем. Нам нужна инфа с разведки этой дурочки. Она же вернётся, да? — за ироничным тоном скрывалась жёсткость.

— Холод усилится, — продолжила Адмирал. — А монстры и... — она запнулась, подбирая слово, — падшие тоже никуда не денутся.

— А когда не исчезнут? — бросила Психопатка. — Как разбрелись, так и сбредутся обратно. Чё тут тупить, нам надо валить туда, где безопаснее.

Она посмотрела на Кирилла, будто проверяя его реакцию. Он выдержал взгляд и слегка кивнул, давая понять, что услышал.

— Нам придётся двигаться без неё, если она не вернётся до завтра, — подвела итог Адмирал. — Вопрос только в том, куда и как.

Кирилл наконец заговорил:

— Вы знаете маршрут?

Адмирал развернулась к нему. В её взгляде не было раздражения — лишь усталость.

Она ответила:

— Знаем варианты. Но ни один из них хорошим не назвать... И всё потому, что на улице мороз ниже обычного. А у нас есть люди, которые такой холод не переживут без привалов.

Атмосфера ожидания с каждой минутой сдавливала всё сильнее, заставляя сомневаться в благоприятном будущем даже Психопатку — ту самую, что обычно только и делала, что фыркала, ругалась и теряла голову, сводя с ума своим легкомыслием и гордыней то троицу необычных друзей, то остальных, замкнутых в себе людей. Но Кирилл всё равно не терял уверенности, хоть она и пошатывалась под грузом собственных размышлений.

И тут, словно по сигналу, он услышал шаги — прерывистые, шаткие, неуклюжие. Они доносились с небольшого расстояния, где-то с первого этажа, как он определил.

И ему сразу захотелось сказать, потому что в этот раз он их узнал:

— Думаю, она скоро вернётся.

Услышанное немного взбодрило тех, кто ещё был в сознании и оставался на месте этой странной вечеринки, как в тот раз, когда он сказал, что знает, где держат Лазурь.

Дверь скрипнула.

Силуэт Ниндзи появился в дверном проёме. Она стояла, держась за косяк, тяжело дыша. Лицо было исцарапано, волосы хаотично спутаны.

И хотя она была жива, её взгляд оставался пустым. Таким бывает взгляд человека, который совсем недавно стоял на грани смерти, вовсе не желая её, и теперь пытался осознать, что беда всё-таки миновала.

— Ниндзя? — голос Адмирала прозвучал так, словно она боялась, что перед ней может оказаться кто-то совсем другой.

Но девушка, сделав шаг вперёд, едва не упала: тело повело, силы держаться на ногах почти иссякли. Правая рука была прижата к животу, пальцы сжимали что-то тёплое, вытекающее наружу.

Она была ранена.

— Чисто, — выдохнула она так тяжело, что слова почти растворились в воздухе, а затем продолжила: — На пути до убежища... совершенно чисто. И во всех временных базах тоже... чисто. Ни единого падшего не замечено. Кроме одного... но с ним уже покончено.

— Ты серьёзно? — раздался голос Психопатки. Не отрывая взгляда от подруги, она подошла ближе. Тон стал жёстче, но в нём не было ни грубости, ни упрёка. — Ты еле стоишь, сильно ранена, и вместо того чтобы попросить о помощи, сначала делаешь доклад?! Ты совсем дура?! Ну-ка давай, пошли тебе поможем, потом расскажешь обо всём, поняла?!

У Ниндзи не осталось сил возражать. Доклад она сделала — больше говорить было почти не о чем. Разве что о спасителе, благодаря которому ей удалось вернуться обратно — раненой, но живой.

Психопатка подставила плечо, и они медленно поковыляли на первый этаж, туда, где было всё необходимое для хоть какой-то медицинской помощи. В прошлый раз, когда была ранена седовласая девушка, именно там ей и перевязали руку. Ниндзя напоследок бросила взгляд в сторону Кирилла и Адмирала. Те мягко и одобрительно улыбнулись ей в ответ.

Это оставило в её душе тёплый след: даже в этом жестоком мире, полном смертей и предательств, были люди, ради которых стоило цепляться за жизнь.

***

Утро пришло тихо и почти незаметно, что для этого мира казалось настоящим чудом. Свет пробивался через частично заколоченные окна первого этажа, окрашивая комнату тусклым, мутным сиянием. В воздухе висела тяжесть переживаний, которые держала в себе девушка, сидевшая рядом со спящей Ниндзей.

Лежавшая на жёстком диване, покрытом старым покрывалом, со скрещёнными на груди руками, она медленно открыла глаза. Перед ней открылся мир — ещё размытый, но уже неожиданно спокойный и по-своему приятный.

Ниндзя проснулась.

Её дыхание было ровным, но всё ещё тяжёлым. Каждый вдох давался с усилием, а каждое движение шеи отзывалось болью, словно мышцы жалобно молили об отдыхе.

И лишь когда она пошевелила пальцами, ощущая лёгкое тепло чужого прикосновения, пришло понимание: теперь она в безопасности.

Но крики, рычание и запахи прошлой ночи никуда не исчезли. И теперь, пытаясь собрать реальность воедино, она заметила фигуру рядом. Ей на мгновение показалось, что перед ней сидит Лазурь, но изображение размывалось и двоилось, накладываясь вторым образом — Психопатки.

Поверить в то, что девушка, всегда казавшаяся жестокой ко всем вокруг, сейчас сидит рядом в такой доверительной позе — спит, — поначалу не получалось. Но тихая, почти нежная красота этого мгновения рассеяла сомнения, напоминая: с её стороны никогда не было ни предательства, ни даже злого умысла.

— Ты... беспокоилась за меня?.. — нежно произнесла Ниндзя, дотронувшись ладонью до щеки подруги.

Это прикосновение вернуло Психопатку в реальность, заставив проснуться и вспомнить, где она находится и с кем. Она подняла голову и встретилась взглядом с подругой, отчего на её лице проступила улыбка — совершенно несвойственная для неё.

— Ха! Конечно, чё бы мне не беспокоиться за тебя, ты же моя подруженька, идиотка! — воскликнула Психопатка уже в привычной манере. — Лежи и не дёргайся! — она взяла Ниндзю за руку. Это было странное, тёплое прикосновение, совсем не похожее на привычную жестокость. — Ты ещё не восстановилась, но хоть живая. А это главное. И вообще ты хоть понимаешь, сколько крови потеряла? Это просто ужасно, ты это после ранения прошлась по маршруту, я ведь права?

Ощущения, что накрыли Ниндзю, были разными, но главное из них — уверенность, что Психопатка способна выдержать всё, даже эту боль, которую ей самой сейчас приходилось переживать, и при этом всё равно беспокоиться о ней.

Немного приподнявшись, девушка заметила туго наложенные бинты на своей ране. От этого стало легче — как будто ощущение тёплых дружеских объятий окутало её.

— Где все? — прохрипела она, пытаясь приподняться, но Психопатка не позволила.

— Все за тебя волновались, но дел оч много, так что пока я тут одна, — ответила она, решив говорить за остальных. Впрочем, ложью это не было: спорить с ней всё равно никто бы не стал. — Адмирал готовит всех к длительному походу, Кирилл вместе с ней тоже чёт планирует, помогает, короче. А остальные... просто слушают и, ну, да, типа готовятся. Как-то так.

Сказанного оказалось слишком много для Ниндзи. Она облегчённо откинулась назад и расслабилась, как и советовала подруга.

— Думаю, я справилась.

Ниндзя снова прикрыла глаза, погружаясь обратно в сон — редкую роскошь, которую она могла себе позволить.

Психопатка, заметив её расслабленное состояние, села рядом и вновь положила руку на неё. Это было простое, но тёплое прикосновение, и Ниндзя почувствовала: несмотря на все ужасы этого мира, у неё есть те, кто останется рядом. И этого оказалось достаточно, чтобы ощутить хотя бы крохотную надежду.

— Ты можешь на меня рассчитывать, — тихо добавила Психопатка. — А пока отдохни, завтра будет новый день.

***

Кирилл, уже усталый после долгого дня, прилёг на матрас, принесённый из соседней квартиры, куда никого не поселили. Он пытался найти хоть какую-то точку опоры, что позволила бы мыслям прийти в нужный ритм и дать возможность расслабиться перед завтрашним днём.

Подготовки оказалось многократно больше, чем планировалось изначально, поэтому все решили задержаться ещё на одну ночь, пока Ниндзя восстанавливается.

"А что, будь я хоть толику уверенней, чем есмь ныне?" — эту мысль Кирилл отгонял, но она всё равно возвращалась.

Он понимал: если бы не действовал решительнее в те ключевые моменты, которые привели его сюда, возможно, они бы уже не оказались здесь. Повернувшись на бок и прижимаясь к куску старого рваного одеяла, он старался спастись от холода, который периодически заставлял его дрожать.

Но эти ощущения словно напоминали ему, что он всё ещё человек. Испытывает голод, усталость, хочет спать, чувствует давление мороза снаружи — и при этом не ощущает последствий всего этого. Словно это лишь призрачные чувства, обманывающие сознание, но не влияющие на тело. Он не мог избавиться от ощущения, что стоит на краю, не видя, что находится по ту сторону.

Будущее оставалось неопределённым. Как пройдёт их путешествие по городу от одной безопасной точки к другой? Что, если что-то пойдёт не так? А если мороз усилится? Эти мысли не давали юноше покоя.

Вдруг, словно погрузившись в сон, он раскрыл глаза — и привычной комнаты вокруг уже не было. Голову пронзила сильнейшая боль, какую он когда-либо испытывал, а зрачки сузились от ослепительного света, обрушившегося на сонного Кирилла.

— Я снова здесь?.. Но почему? — вслух произнёс Кирилл, но ответа не последовало: это была мысль.

Сознание прояснилось, но не могло описать происходящее. Всё вокруг стало неуловимым, словно иллюзия, что кричит: "Это сон!" — однако реальность увиденного начала пугать юношу.

Вокруг простиралось поле, покрытое прозрачными зелёными растениями, распускавшимися как цветы — яркие, насыщенные, с лепестками, пульсирующими и переливающимися разными оттенками одного единственного цвета. Среди них изредка появлялись участки, где растения увядали и засыхали, словно сама жизнь исчезала.

Холод полностью исчез, но солнца нигде не было. Невидимым, но ощущаемым, словно проникающим сквозь пространство и пронизывающим его повсюду, выступил свет, привычного источника которого не было совершенно нигде.

По сторонам текли реки, изгибающиеся под мягким небом. Блеск их аквамариновой поверхности был едва различим, но сохранял единый оттенок, без переходов.

Кирилл наблюдал, как реки уходят в далёкий, кажущийся бесконечным горизонт, который скрывал их пределы.

Но вместе с тем мир начал двоиться. Сквозь это пространство проступала реальность: он неподвижно лежал на матрасе в темноте, поглощённый тишиной. Видя своё тело со стороны, Кирилла пугала наложенность двух изображений — словно глаза не могли разорвать этот странный и пугающий мир в квадрате.

"Что здесь происходит?.. Где я?.." — задал он закономерный вопрос.

Между реальностью и полем тянулась невидимая грань, разделяющая два мира, что сливались воедино, переплетаясь, словно неразрывные части одного целого.

И тут его вновь пронзила ещё более сильная головная боль — разрывающая изнутри, словно кто-то вонзил кинжал в затылок, пробив голову насквозь. Лоботомия, подумал бы Штирлиц. Кирилл интуитивно закрыл глаза, словно теряя контроль над собой, а затем медленно их вновь открыл.

Но прошлого мира, в который он погрузился совсем недавно, уже не было.

Его глаза сменили оттенок с янтарного на фиолетовый, как и некоторые пряди волос. Этот странный цвет преследовал его уже не впервые, но сам он ещё не осознавал этого.

Он кинул взгляд в сторону окна, в простой попытке хоть куда-то уткнуться и вернуться ко сну.

И вдруг заметил: к оконному стеклу прилип монстр.

И таких он прежде ещё никогда не встречал. Высокое, с узким, вытянутым телом, половина которого скрывалась внизу, с ящероподобной кожей и чертами, которые трудно описать словами.

Наполовину гуманоидное, наполовину чудовищное, оно висело, держась лапами за стену и стекло, словно плетёное, с губами, едва касающимися окна. Оно облизывало поверхность невероятно длинным языком, оставляя на поверхности капли слюны.

Но страха в сердце юноши не было — лишь спокойная уверенность.

Они встретились взглядом.

И в этот момент Кирилл тихо произнёс:

— Ты... ищешь спасения?

За вопросом наступила тишина, словно сам мир замер. Во взгляде юноши читались нежность, искреннее желание помочь и сострадание.

Ответа не последовало. Цвет глаз вновь сменился на янтарный, и монстр исчез — беззвучно, словно растворившись в воздухе.

"Почему я... сейчас это сказал?" — Кирилл долго пытался понять, что только что произошло. Он не знал, что это было за создание, что за мир он видел или был ли это сон, и не мог найти ответ.

Успокоившись, он вновь закрыл глаза — и на этот раз уснул по-настоящему.