Глава 5: Интриганка, тонущая в чувствах

— В следующей серии «Шпиона-миляшки» будет первая крупная кульминация, да? Образ Аны занимает всё больше места в сердце Джея. Но он не может принять такие чувства, как любовь — шпионам они ни к чему, поэтому он отталкивает её. Любовь или долг — ему придется выбирать. Ух, это так душераздирающе…!

— Погоди, это и есть кульминация? Я думал, следующая серия будет скорее спокойной, подготовительной.

— Братик, для тебя кульминация — это только если что-то взрывается или идет перестрелка. Тебе серьезно не хватает романтики в жизни.

Мы сидели рядышком на диване и болтали.

Был вечер буднего дня.

Ни у меня, ни у Сакуры планов на сегодня не было, поэтому мы оба сразу пошли домой (хотя, разумеется, вышли в разное время, чтобы в школе никто не заподозрил, что нам по пути).

До ужина оставалось еще немного времени.

По телевизору на автовоспроизведении шел «Шпион-миляшка», начиная с первой серии.

— Эх, Джей… ну относись ты к Ане получше…

— Слушай, я понимаю, что он пытается пресечь романтику, но называть её «психопаткой-убийцей-кальмарихой»? Это как-то чересчур.

— В следующей серии он наконец-то произнесет ту самую фразу… Ой, нет, спасибо, я не хочу этого слышать. Неужели они не могут просто изменить сюжет? Пусть Джей обнимет Ану, и все будут счастливы?

— Да без шансов. Это лет двадцать назад можно было встретить дикие оригинальные концовки и персонажей, которых нет в первоисточнике, но сейчас — вряд ли. Вроде Кикутаро когда-то говорил что-то подобное.

Сакура обняла подушку и закачалась из стороны в сторону, как обиженный ребенок.

— Я решила. Если вы завтра в обед будете обсуждать следующую серию, можно я к вам присоединюсь? Хочу подсунуть свой вариант сценария Цунакити-куну и Кикутаро-куну.

— Делай что хочешь. Только смотри не спались, что ты скрытая отаку.

Я повернулся к экрану. Шарлотта (крутая пожилая начальница Джея) и Гримред (финальный босс текущей арки «Потопление столицы») вели острый диалог о мировом балансе и истинном правосудии.

Я знал, что Сакуре не особо интересны сцены с ними. Поэтому я не боялся, что она огрызнется на меня, если я продолжу разговор.

— Мне всегда было интересно… Что ты на самом деле думаешь о Цунакити и Кикутаро?

— Хм, эти двое? Дай подумать… На 60% я благодарна им за то, что они дружат с братиком, а на 40% хочу, чтобы они не смели распускать руки в его сторону.

— Ну и каша у тебя в голове. Я бы на твоем месте точно свихнулся.

Сакура схватила пульт и направила его на телевизор.

— После этой сцены будет оригинальный эпизод с Аной в душе, да? Создатели шоу знают свое дело. Как только сцена сменится, я врублю звук на полную.

Услышав это, я выпрямился и тоже уставился в экран.

◇◆◇

Цунакити завел разговор, как только начался обеденный перерыв.

— Значит, следующая серия «Шпиона» будет проходной? Мало экшена, но как думаете, что там произойдет?

Сакура, которая до этого смеялась в компании популярных ребят, лишь на секунду глянула в нашу сторону.

И конечно же, она совершенно естественно отделилась от группы и направилась к нам. Никто из её клики и не заподозрил, что она уходит лишь для того, чтобы поговорить с троицей школьных отаку.

Она подошла к нашему привычному месту у шкафчиков с инвентарем.

Сакура приближалась с того ракурса, где её видел только я — Цунакити и Кикутаро еще ничего не заметили.

Сокращая дистанцию, Сакура зажмурилась и приняла задумчивую позу. Наверное, выбирала первую фразу. Сказать простое «Бу!», веселое «Привет!» или дерзкое «Здорово, задроты!»?

Наконец, она, кажется, определилась, открыла глаза —

И…

— Кодзуки-сан, могу я поговорить с тобой минутку?

Этот голос не принадлежал Сакуре.

Цунакити и Кикутаро обернулись. Сначала они удивились, увидев Сакуру прямо за своими спинами… а затем посмотрели на ту, кто к ней обратился.

Это была наш классный руководитель — Дзингудзи Мари.

Ей было около двадцати пяти, и она всегда вела себя мягко и непринужденно.

— Что такое, Мари-тян?

— Ну полно тебе. Не называй меня так — используй «госпожа Дзингудзи». …В общем, мне нужно кое-что обсудить. Пройдем со мной в учительскую?

— Без проблем.

Сакура последовала за ней без лишних слов.

В тот момент я не придал этому значения, подумав лишь: «Редкий случай». Благодаря тому, что она живет со мной, она никогда не пропускает задания и дедлайны. Так что я понятия не имел, зачем её вызвали.

Цунакити и Кикутаро возобновили разговор.

Решив, что ничего серьезного не случилось, я тоже включился в беседу.

Но в самом конце обеденного перерыва я почувствовал неладное.

Сакура вернулась в класс.

И госпожа Дзингудзи была с ней. Следующий урок вела не она.

Но она подошла прямо к моей парте, где я готовился к занятию.

— Кадзами-кун, не мог бы ты тоже зайти в учительскую на минутку?

— А? Прямо сейчас? Пятый урок вот-вот начнётся.

— Я уже поговорила с твоим следующим учителем. Всё в порядке.

У какого старшеклассника не похолодеет внутри после такого вызова? Да у любого.

Её лицо ничего не выдавало. На нем была обычная теплая улыбка — из тех, что заставляют подумать: «Она была бы той самой доброй сестрой, которую всегда хочется видеть на семейных встречах».

— …Блин. А я ведь даже подготовился к этому уроку.

— Тогда, если ты его немного пропустишь, проблем же не будет?

С озорной улыбкой она сказала то, что не подобает говорить приличному учителю. Но таков был её стиль — мягкая снаружи, твердая, когда нужно.

Я послушно последовал за ней из класса.

Мою голову заполняли дурные предчувствия. Была только одна причина, по которой это могло произойти.

Школа узнала о нас с Сакурой.

Сначала вызвали её. Теперь моя очередь. Точно.

Будут ли они допрашивать меня о каждой детали? Требовать объяснений, почему мы живем вместе? Обвинять в неподобающих отношениях? Исключат?

Что сказала Сакура, когда её спрашивали? Теперь, когда школа в курсе, это лишь вопрос времени, когда об этом узнает весь класс.

Черт… надо было внимательнее посмотреть на её лицо, когда она вернулась…

◇◆◇

— Вы хотите сказать, что другие ученики издеваются надо мной?!

Мы находились в кабинете профориентации в глубине учительской.

В тесной комнате были только мы — я и госпожа Дзингудзи.

В тот момент, когда она назвала причину вызова, я не смог сдержать крика.

Это была смесь облегчения — от того, что наши отношения не раскрыты — и шока от того, что мне приписывают то, о чем я и знать не знал.

— Да. Поступило анонимное сообщение. Кто-то обеспокоен тем, что ты, возможно, страдаешь, Кадзами-кун.

— Анонимное…? И, э-э, кто именно меня якобы третирует?

— Кодзуки Сакура-сан.

— Чего-о-о?!

Меня… третирует… Сакура?

На секунду в голове стало абсолютно пусто. Кому вообще могла прийти в голову такая чушь?

Я невольно замолчал.

Госпожа Дзингудзи оперлась локтями о стол, сцепила пальцы и мягко опустила на них подбородок. Слегка наклонив голову… она излучала ту самую теплую, надежную ауру, будто готова принять любое мое признание.

Она ждала, что я заговорю.

Я поспешил открыть рот:

— Это ошибка! Кодзуки-сан, она… милая, очаровательная, популярная… Я каждый день благодарен судьбе. То, что я могу учиться в одном классе с такой девушкой — это благословение. Настолько, что если бы её посадили передо мной, я бы, наверное, вообще не смог сосредоточиться. В общем… да. Мне повезло.

Черт. Кажется, я перехвалил Сакуру.

Теперь это, наверное, звучит так, будто я какой-то забитый парень, дрожащий от страха перед королевой класса.

— В любом случае… кто бы ни был этот аноним, он точно ошибается.

— …Понимаю. Ясно. Спасибо, что рассказал.

Она поднялась со стула и потянулась, закинув руки высоко над головой.

— Если у тебя возникнут проблемы, не стесняйся обращаться ко мне, хорошо? Я всегда буду на твоей стороне. …Ладно, можешь возвращаться. Если, конечно, не хочешь входить в класс прямо посреди урока? Можем посидеть тут, поболтать до шестого часа, если хочешь…

Я вежливо отказался («Извините, мне нужно на урок, а то отстану по программе») и вернулся в класс.

◇◆◇

После уроков.

Цунакити, Кикутаро и я отправились в ближайшую к школе бургерную — «Burger Paradise», или, как мы её называем, «Баппара».

Мы заняли четырехместный столик и болтали о всякой чепухе, как обычно делали в обед.

— Две большие порции фри — это был перебор. Кадзами, хочешь немного?

— Кадзами-кун, эти наггетсы с имбирным соусом очень вкусные. Хочешь один?

— Спасибо, возьму.

Я угостился и тем, и другим.

— Ну как, Кадзами?

— Вкусно, Кадзами-кун?

— Ага. Такая еда всегда вкуснее прямо в заведении, чем если брать её домой.

— Точно же?

— Согласен.

— …Это вы двое сказали госпоже Дзингудзи, что Сакура-сан издевается надо мной, верно?

Их лица мгновенно застыли. Оба погрузились в гробовое молчание.

Из кухни за кассой донесся короткий джингл, оповещающий о готовности картошки.

Первым сдался Кикутаро.

— …Значит, ты заметил.

— В нашем классе больше некому беспокоиться обо мне настолько, чтобы что-то говорить. Даже если бы нашелся какой-нибудь святой, думающий: «Бедные отаку, которых третирует Кодзуки-сан», вас бы всё равно допрашивали вместе со мной.

Кикутаро опустил взгляд, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я закинул наггетс, который он мне дал, в рот, медленно прожевал и проглотил.

— Ну? И в чем прикол? Объясняйте.

— Прости, Кадзами! Это моя вина! — Цунакити хлопнул обоими ладонями по столу и склонил голову.

— А? Цунакити?

— Вчера после школы, когда ты ушел, мы с Кикутаро делали домашку в библиотеке. И тут — совершенно случайно зашла госпожа Дзингудзи. Она спросила, не беспокоит ли нас что-то в школьной жизни, и… я ляпнул. Сказал: «Может, у Кадзами есть какие-то проблемы». Я понимал, что зря это затеял, и хотел остановиться, но… Мари-тян меня не отпускала. Всё твердила: «Расскажи подробнее».

— Значит, проблема во мне?

— Ага. Из-за Кодзуки-сан.

Цунакити тревожно огляделся. Мы были рядом со станцией, и вокруг хватало других учеников в нашей школьной форме. Наверное, он проверял, нет ли поблизости Сакуры или её подружек.

Зря волнуется. Сакура и её компания не из тех, кто зависает в местах уровнем ниже «Старбакса».

— Кодзуки-сан иногда заговаривает с нами, так? И, ну, она как бы перегибает. Хотя она и не отаку, она может начать вопить о том, какой «горячий» тот или иной аниме-персонаж прямо посреди коридора… Она не понимает, что некоторым из нас хочется наслаждаться этим делом потихоньку. И да, я знаю, что она хочет как лучше, но всё равно… трудно прямо сказать, что нам это не нравится.

— Погоди… так тебе на самом деле не нравится Кодзуки-сан?

— Ну, в каком-то смысле, да.

— Но ты же сам раньше говорил, что это полная победа — когда с нами болтает такая красотка?

— Это потому что, ну, знаешь, если не подыгрывать, атмосфера станет неловкой. У Кодзуки-сан огромное влияние. Если остальной класс решит, что это мы те, кому она не нравится, нас начнут называть заносчивыми или типа того. Нам будет крышка.

То, что сказал Цунакити, удивило меня — не только суть, но и тон. В его словах сквозило явное раздражение в адрес Сакуры.

В разговор вступил Кикутаро:

— Мне Кодзуки-сан тоже не нравится.

— Ого! — От такой прямолинейности Цунакити даже вздрогнул.

Но Кикутаро не унимался:

— Прости, Цунакити-кун. Но я не из тех, кто чувствует неловкость, признаваясь в неприязни к кому-то. Честно говоря, когда Кодзуки-сан вклинивается в наши разговоры, это мешает. Сейчас это происходит всего два-три раза в неделю, так что я могу это терпеть. Но если она начнет делать это чаще, у меня это, наверное, на лице будет написано.

Он потянулся и стянул одну из картошин Цунакити.

— Если честно… поначалу мне Кодзуки-сан тоже не так уж не нравилась. Но я думаю, что всё началось именно из-за тебя, Кадзами.

— Да, у меня так же.

— Из-за меня? Я — причина?

— Мы иногда обсуждали это, я и Кикутаро. То, как ты в последнее время всё чаще берешь на себя общение с Кодзуки-сан.

— Помнишь, когда она рассуждала об Анастасии, ты её прервал? Ты заступился за нас — за таких, как я и Цунакити, которым слишком стыдно обсуждать подобные темы с девушкой. А потом, помнишь, через несколько дней? Она снова перегнула палку, и ты вызвал её за школу поговорить. Мы с Цунакити всегда ходили вокруг неё на цыпочках, потому что не хотели портить отношения в классе. А ты — нет. Я за это тебя очень уважаю. …Но с тех пор кажется, что внимание Кодзуки-сан сосредоточилось исключительно на тебе. Мы поняли, что в последнее время слишком сильно на тебя полагаемся. Поэтому, когда госпожа Дзингудзи спросила…

— Я просто проболтался. Я всё испортил! Мне стоило сначала поговорить с тобой, а не жаловаться Мари-тян!

Всё наконец прояснилось.

Для меня этот разговор стал потоком новой информации. Несмотря на то, что мы втроем всегда были вместе, я и понятия не имел, что они чувствуют.

— Всё нормально. Вам не нужно извиняться.

Я заставил себя говорить непринужденно. Будто пытался убедить их — и больше всего самого себя — в том, что ничего страшного не произошло.

— Извините, что заставил вас волноваться. Но правда, меня Кодзуки-сан совсем не беспокоила. И Кикутаро, ты сказал, что это круто — не заботиться о социальном статусе… но это тоже не так. Мне страшно. Кодзуки-сан — самая популярная девочка в классе, верно? Если бы вы на неё настучали, люди могли бы ополчиться против вас. Не обязательно сама Сакура, но… её подружки вряд ли были бы с вами любезны.

— Если я с тобой, я не против отправиться и в ад.

Такая фраза из уст парня не звучала очаровательно. Всё, что я смог выдавить, это:

— …Ну ты и заноза, идиот.

После этого, пока мы не разошлись на станции, я изо всех сил старался скрыть от них ту занозу, что застряла у меня в груди.

◇◆◇

В бургерной мы просидели гораздо дольше, чем я планировал.

Когда я добрался до дома, было уже около семи вечера.

Обувь Сакуры стояла в прихожей. Я крикнул: «Я дома!», и она бодро отозвалась: «С возвращением!». Её голос звучал как обычно.

Переодевшись в комнате, я вышел в гостиную.

— Прости, что поздно. Я взял немного готовой еды в «Сиробоси». Надеюсь, пойдет.

— Да… О, караагэ!

— Я дома ничего не жарю, так что такое иногда — приятное разнообразие.

Пока я ставил сумку на кухонную стойку, Сакура подошла ближе. Она легонько ткнула пальцем мне в руку.

— Братик… насчет сегодняшнего…

Она выглядела явно смущенной.

Мы вместе присели на диван.

По телевизору шло какое-то странное развлекательное шоу — какой-то старый «талант», чья единственная работа заключалась в представлении товаров из супермаркета, без каких-либо явных способностей к комедии. Сакура выключила телевизор.

— Прости за сегодня. Ты, должно быть, очень удивился, когда тебя внезапно вызвали. …Похоже, я накосячила сильнее, чем думала.

— Да. Я был в шоке. Честно думал, что школа узнала о нас. Я облегченно вздохнул, когда оказалось, что дело не в этом.

— Угу… А что ты думаешь обо всем случившемся?

— Что я думаю… хм…

Только когда Сакура спросила, я понял — у меня еще даже не сформировалось мнение. Как человек, оказавшийся в центре событий, я всё еще пребывал в прострации. Но я не думаю, что это было из-за лени.

Кое-что из того, что я узнал сегодня — пожалуй, большая часть — осело глубоко внутри меня, как осадок, мешая соображать.

Несмотря на всё, что произошло в школе, эта гостиная не изменилась. Как и всегда, она встретила меня мягким уютом. И всё же то, что обычно таяло как туман в тот момент, когда я открывал дверь, сегодня осталось внутри.

— Интересно, где я ошиблась… Это ведь Цунакити-кун и Кикутаро-кун рассказали Мари-тян о тебе, верно? — тихо спросила Сакура. — Я думала, что поступаю предусмотрительно. Думала, что понимаю этих двоих. Решила, что Цунакити-куну, может, и неловко, когда такая девушка, как я, ведет себя активно, но в целом он наверняка рад. Связь с кем-то из центра класса — это социальное преимущество. А Кикутаро-кун хоть и рассудителен, но я думала, что такой человек, склонный к робости, молча примет меня. Пока я ограничиваюсь парой раз в неделю, я думала, что всё в порядке. Я правда верила, что просчитала всё в своей голове.

Я не смог заставить себя сказать какую-нибудь банальность вроде «человеческие чувства нельзя просчитать».

Правда была в том, что Сакура мастерски управляла социальной динамикой нашего класса. Даже если она немного перегибала, привлекательность того, что «такая очаровательная девушка, как Сакура, говорит с тобой», обычно перевешивала любой дискомфорт.

Она выстроила именно такой образ. Цунакити и Кикутаро поначалу тоже не испытывали к ней неприязни…

Так почему же всё пришло к этому?

— Сакура. Дело не в расчетах. Всё гораздо проще.

— …В смысле?

— Я и эти двое… мы более близкие друзья, чем ты думаешь. Вот и всё.

Я рассказал Сакуре обо всем, что произошло в бургерной. Она молча слушала, не перебивая.

— …Слышать, как твои близкие друзья так говорят обо мне, было очень больно.

— Ага.

— Ты спрашивала, что я думаю обо всём этом? — Я глубоко вздохнул, давая волю накопившимся эмоциям. — Честно… я начинаю задумываться, не является ли ошибкой то, как мы живем.

Сакура не проронила ни слова.

Её молчание после этих слов было невыносимым, поэтому я продолжил:

— В голове полная каша. Будто там навалена куча деталей, необходимых для решения задачи, но я не знаю, как их соединить. Например… что Цунакити и Кикутаро чувствовали на самом деле, когда ты заговаривала с нами в школе? Или… не было ли это просто верхом глупости — жить вместе и ходить в одну школу, скрывая это? Я постоянно вспоминаю нашу первую встречу… и всё просто перепутывается. Даже сейчас я не могу в этом разобраться.

Я поднялся с дивана.

Я сам себе не верил. Думал, что смогу обсудить это спокойно. Но с каждым словом я чувствовал, как внутри растет давление.

— …Мне нужно побыть одному. Я к себе. Поешь, когда проголодаешься.

С этими словами я закрылся в комнате.

На следующее утро, когда я проснулся — Сакуры уже не было.

---

Больше глав на Бусти:

https://boosty.to/sad_side