Слишком поздно покупать машину для колотого льда
«Пока она ещё — алмаз неограненный»
Сидя на диване и листая модный журнал, я просто убивал время, ожидая, когда воскресный полдень сменится вечером. С самого обеда я не занимался ничем, кроме этого. Я не смотрел любимое аниме, не читал ранобэ… Моим воскресеньем безраздельно правил модный глянец в руках — вещь, за которую такой отаку, как я, обычно не хватается.
Журнал назывался «Veryanna». Судя по всему, произносится как «Верианна». Не знаю, что это значит. Преданные читательницы ласково сокращают название до «Вельяна». Не то чтобы я искал в нём вдохновение для собственного стиля. В конце концов, это женский журнал для тех, кому от пятнадцати до двадцати с небольшим. Ранее я сказал, что «листаю его», но если быть точным, я раз за разом пересматриваю одни и те же пять-шесть страниц в самом начале.
Первые полосы отведены под спецвыпуск об одной конкретной модели. Она — единственная причина, по которой я вообще держу это издание в руках. У «Вельяны» репутация довольно статусного журнала, и страниц в нём предостаточно, но… как только заканчивается раздел о ней, всё остальное кажется не более чем массовкой. Я знаю, что это ужасно неучтиво по отношению ко всем создателям: персоналу, другим моделям и брендам.
Тем не менее, мне ни разу не приходило в голову просто вырезать страницы с ней на память. Для меня важно то, что она оказалась на обложке известного (как говорят) и влиятельного модного журнала Японии. Даже если остальные страницы мне не интересны, они не бесполезны. Это как космическая ракета. Ракета улетает в космос, а топливные баки сгорают в атмосфере. Конечно, до цели добирается сама ракета — это самая захватывающая часть — но это не значит, что баки ничего не стоят. Для меня она — ракета, а журнал «Вельяна» — топливный бак. Я искренне надеюсь, что «Вельяна» исполнит свою роль энергии, которая вытолкнет её — эту ракету — к будущему, о котором она мечтает.
Конечно, я понимаю, что это эгоистичный ход мыслей. Редакторы, модели и бесчисленное множество других людей вложили душу в создание этого номера. Только благодаря их тяжелому труду журнал существует и расходится тиражами. Отрицать нельзя: уважение ко всем причастным — признак здорового рассудка.
Но всё же… Воскресный полдень. За окном чистое июньское небо — на удивление солнечно для сезона дождей. В такой день любому должно быть позволено созерцать мир сквозь призму своих желаний, лениво развалясь на диване в гостиной. Пока это остается в рамках «не беспокоить окружающих», небольшое личное потворство вполне допустимо. Должно быть позволительно верить — хотя бы сейчас — что всё в этом мире (включая, конечно, и меня самого) существует лишь как сцена, на которой сияет любимый человек.
Я провожу указательным пальцем по обложке. Жирным шрифтом на лицевой стороне напечатано: «Пока она ещё — алмаз неограненный». Доказательство того, что «Вельяна» делает на неё ставку. Но кто же эта девушка, позирующая на обложке? У неё почти нет опыта в моделинге. Она дебютировала только в майском номере «Вельяны». То есть — иными словами — всего месяц назад.
Тогда она появилась лишь на одном фото. В черной кепке и темно-зеленой верхней одежде — кажется, это называют «street style». Её фотография была опубликована в глубине журнала. Взрывного эффекта не последовало. Я-то, честно говоря, запаниковал, думая: «Весь мир сейчас её заметит! Что же будет дальше?». Но когда вышел майский номер, на поверхности воды не промелькнуло и ряби. Я постоянно проверял соцсети, чтобы узнать, поднялся ли шум вокруг неё… но поначалу посты о ней набирали ровно столько просмотров, сколько и ожидалось — ничего особенного.
Чего я не понимал тогда… Интерес к ней среди читательниц «Вельяны» тихо зрел под спудом. Большинство читательниц — в основном девочки-подростки — были очарованы в то самое мгновение, когда увидели её фото в майском номере. И сами того не замечая, они снова и снова возвращались к ней мыслями… как при легком ознобе в начале простуды, который заставляет прислушиваться к себе… Но очень немногие были готовы выразить это чувство в сети. Причина была проста. На тот момент она была абсолютно неизвестной моделью — не знаменитостью, никем. «Даже если она кажется мне притягательной, не глупо ли рассыпаться в похвалах на основе одного фото?»… Это сомнение жило в умах каждой читательницы.
Но постепенно те, кто втайне интересовался ею, начали «раскалываться». Одна за другой они стали писать вещи вроде: «Почему-то я не могу перестать думать об этой девочке с фото». И вскоре количество девушек в интернете, открыто выражавших любопытство — «Кто эта модель?» — нарастало как снежный ком.
Редакторы «Вельяны» быстро уловили тренд. И вот… уже в следующем, июньском номере ей устроили экстраординарное продвижение — обложку и главный материал выпуска.
Я размышляю о вихре событий последнего месяца, позволяя ностальгии накрыть меня с головой… И тут раздается звук открывающейся двери гостиной. Кто-то вошел. Этот «кто-то» медленно приближается ко мне из-за дивана, скрадывая шаги. Не то чтобы это было великой тайной. В квартире 1008 дома «Soul Love Shinohana» живут только двое: я и моя соседка. Мы делим одну крышу, и это наша гостиная. Простая тихая походка не скроет твоего присутствия. Моя соседка на самом деле и не думает, что сможет меня напугать. Это просто игра. Я притворяюсь обманутым, она притворяется, что обманывает меня. Наша маленькая игра в притворство — форма нежности между нами двумя.
Стоя прямо за диваном, она осторожно кладет обе ладони мне на затылок. Стойко перенося щекотку, я спрашиваю:
— Тебе было жарко… или холодно?
— А? Ты о чем?
— Я мало что смыслю в модельном бизнесе, — сказал я, — но посмотри на эту страницу… Знаешь эти фото, где волосы модели нарочно растрепаны? Для этого наверняка используют вентилятор, да? Один из тех огромных, размером с велосипедное колесо. Это фото — разве оно не из тех, что снимали в феврале? …Я всё представлял себе. Глухая зима. Девушка с обложки заходит в студию и снимает пальто. Затем переодевается в наряд, подготовленный редакторами. Что-то совершенно не по сезону, легкое, рассчитанное на дату релиза через несколько месяцев. И тут же начинаются съемки. Может, персонал уже прогрел студию к её приходу. Но она ведь только что зашла с февральской стужи. Её тело наверняка еще не согрелось. И когда на неё направляют этот вентилятор, пока она позирует в наряде с открытыми плечами… Интересно, что она чувствовала в тот момент…
— Хм-м, как же оно было? — ответила она. — Я и сама тогда жутко нервничала, так что не особо помню. Но, наверное… мне не было ни жарко, ни холодно. Как-то никак. Но…
От её прежнего скрытного подхода не осталось и следа. Теперь она обежала диван и крепко обняла меня спереди. Я рефлекторно задрал журнал повыше обеими руками — не хотел, чтобы угол ткнул ей в глаз.
— …Прямо сейчас? Мне жарко.
— Ага, — сказал я.
Та, кто обнимала меня, была Кацуки Сакура. Та самая девушка, украшавшая обложку журнала, который я только что держал. Свободной рукой я потянулся и погладил Сакуру по голове.
Я, Кадзами Хоури, обычный невзрачный отаку. И она, восходящая — или, скорее, вот-вот готовая взлететь — фотомодель Кацуки Сакура. Мы на самом деле встречаемся. Об этом не знает почти никто. Хотя мы ходим в одну старшую школу, мы держим это в секрете и от учителей, и от одноклассников. Более того, мы не только любовники — мы живем под одной крышей… как «брат и сестра».
Брат и сестра. Разумеется, только по закону. Если говорить о моих чисто отакувских предпочтениях, я бы не возражал, будь мы кровными родственниками (ну, вы знаете этот «моэ»-троп), но это строго удел фикции. В реальности мы просто юридические сиблинги.
Как мы дошли до жизни такой… всё из-за того, что моя мама и папа Сакуры влюбились. Двое свободолюбивых взрослых дали друг другу клятву верности, но не стали официально оформлять брак. А когда они узнали, что мы с Сакурой начали встречаться еще в средней школе, они вручили нам ключи от этой квартиры в «Soul Love Shinohana» и сказали: «Мы покроем ваши расходы на жизнь, так что отныне вы двое живете здесь вместе». Моя мать, работавшая портнихой, и отец Сакуры, исследователь насекомых, покинули Японию и перебрались в Италию, где им было удобнее заниматься делами.
Честно говоря, это было не столько «уважение свободы», сколько её пожирание целиком. Тем не менее, мы с Сакурой благодарны этим двоим. Справляться с бытом вдвоем, будучи подростками, бывает непросто, но весело. Наша жизнь в старшей школе, только вдвоем, лишь начиналась…
— Вирусный хит?
— Ага. Хочу хайпануть — хоть разок.
Это было сразу после ужина. Мы как раз закончили трапезу, сложив ладони в благодарности за еду. Сакура, сидевшая напротив за обеденным столом, внезапно сделала это заявление.
Кацуки Сакура — моя младшая сестренка и по совместительству моя гордость, моя девушка. Хотя «гордость» — это громко сказано, ведь в школе мы скрываем отношения, так что хвастаться некому. На ней были футболка и короткие спортивные шорты. Даже в домашней одежде она выглядела безупречно собранной, и, глядя на неё, я снова осознавал, насколько неизбежным было то внимание, которое она начала получать как модель.
— …Разве ты уже не хайпанула после того спецвыпуска в журнале?
Июньский номер «Вельяны» всё еще лежал на столе в гостиной позади неё, обложкой вверх.
— Ты же говорила, что число подписчиков в соцсетях неуклонно растет, да? На все твои фото отличная реакция. Особенно на то селфи — которое ты сделала прямо здесь, в гостиной.
— О да, теперь это кажется ностальгией. Ты тогда весь извёлся, типа: «Только бы мои вещи не попали в кадр!». — На тебе был тот же наряд, что и в твоем модельном дебюте — из прошлого номера «Вельяны». — Кепка, верхняя одежда бутылочного цвета, такой дерзкий образ. — Погоди, ты что, одолжила тот наряд только ради того, чтобы сфоткаться здесь? — Нет. Разве я не говорила? В честь моего дебюта главный редактор подарила мне весь комплект. Так что всё это теперь моё.
— Погоди… значит, он сейчас лежит у тебя в шкафу?
— Именно.
— …Но я что-то не припомню, чтобы ты носила его в обычной жизни.
— Ну… как бы это сказать… правда в том, что я использую его только для фото в соцсетях.
— Почему бы не надеть его, когда идешь гулять с подругами? Он ведь такой крутой. — Наряд сам по себе потрясающий, но… прийти на встречу к подругам в той самой одежде, в которой я была в журнале, да еще и с самодовольным лицом… Как ни крути, это слишком кринжово. Не могу.
— А… ну да, понимаю.
— То-то и оно. Это уже практически косплей.
Сакура потянулась за телефоном на столе.
— Я имею в виду, выкладывать фэшн-снимки и постепенно набирать подписчиков — это законный и уважаемый путь, конечно. Но я хотела спросить тебя вот о чем.
Она смахнула экран пару раз и протянула его мне. Страница в соцсетях. Аккаунт какой-то девушки, которую я не узнал — вероятно, другой модели. Последним постом было фото еды. Красивое, да, но аппетита не вызывало. Лучшее описание, которое я смог подобрать: три слоя какой-то пасты, уложенные в винный бокал.
— Это… что такое? — Картофельный салат.
— Вот это?
— Ага. Белая часть — обычный салат, а красный и синий слои окрашены пищевыми красителями.
— …Безумие какое-то.
Я не сдержался — картинка просто не укладывалась в голове. Такие вещи… это то, что называют…
— Это «эстетичная еда», братик.
— Ну да. «Эстетичная».
Еда, которая выглядит эффектно в ленте. Сделанная специально, чтобы привлекать внимание.
— «Эстетичная», значит. Да, я знаю, есть заведения, которые на этом специализируются. Спрос определенно есть. Чем-то напоминает ту радужную сахарную вату, которую показывали по телеку, когда мы были маленькими. Кажется, её до сих пор продают где-то на Харадзюку.
— Вот-вот! Раз уж мы теперь живем в Токио, нам стоит как-нибудь сходить и съесть её.
Теперь мы городские жители, но до старшей школы мы с Сакурой оба учились в средней школе в глуши.
— Так ты хочешь сказать… что я должен приготовить тебе нечто подобное? Чтобы ты выложила это в свой модельный аккаунт и хайпанула?
— Как и ожидалось от тебя, братик. Схватываешь на лету.
Сакура объяснила подробности. Судя по всему, сейчас среди моделей модно готовить яркую, «эстетичную» еду и постить её фото. Помимо того картофельного салата, она показала мне еще несколько примеров. Все они были на удивление сложными. Один даже включал десерт, приготовленный с использованием жидкого азота для заморозки ликера. (Я не удержался от комментария: «Не лучше ли им быть шеф-поварами молекулярной кухни, чем моделями?» — грубо, знаю.)
Сакура может выглядеть ярко, но она не из тех, кто прыгает на каждый интернет-тренд. Однако недавно редактор журнала посоветовал ей: «Важно ловить такие волны, если хочешь сделать имя». Вот она и решила — почему бы и нет? — и перешла к действиям.
— Тем не менее, я практически никогда в жизни не готовила… так что я рассчитываю на нашего домашнего шефа.
Под «шефом» она имела в виду меня. В нашем доме всё, что связано с готовкой, лежит на мне. Хотя называть меня шефом — это слишком. Я не готовлю ничего изысканного, просто обычную повседневную еду. Так что такое звание меня, честно говоря, смущает.
— Пожалуйста, братик. Обещаю, я когда-нибудь отплачу тебе.
Когда Сакура складывает ладони и просит вот так, я не могу сказать «нет». Хотя она называет это одолжением, её просьба приготовить что-то — не редкость, это случается постоянно. Даже если рецепт сложноват, это вряд ли считается долгом.
— Ладно. Но никакого жидкого азота. Разве что его завезли в «Сиробоси»…
Я чуть было не согласился не глядя…
— …Погоди, на самом деле это может быть сложнее, чем я думал. Я передумал.
— А? Почему?
— Если поразмыслить… дело ведь не в еде, так? Если бы ты просто попросила приготовить что-то вкусное и безопасное, я бы сделал это без проблем. Но «завируситься в соцсетях»… по сути, сделать еду, которая визуально впечатлит толпу — не знаю, потяну ли я такое.
— Думаю, потянешь. Твоя еда всегда выглядит хорошо.
— Спасибо, но я не совсем об этом… Есть разница между едой, которая выглядит аппетитно, когда садишься ужинать, и едой, которая привлекает внимание в ленте. Тебе ведь нужно второе, верно? Это совсем другая область.
— Всё в порядке. Я уже решила, что именно ты будешь готовить.
— О? Уже?
— Ага… Ладно, братик, взгляни на это.
Сакура снова протянула телефон. На этот раз там был сайт интернет-магазина. Фото одного товара было увеличено.
— …Машина для бритья льда?
Впрочем, она совсем не походила на те аппараты, что я знал — сине-белые, с огромным иероглифом «氷» на боку. Эта напоминала миниатюрную антикварную швейную машинку. Серебристая ручка блестела, как колесо кареты. Она выглядела скорее как предмет декора, чем кухонный прибор. Но если присмотреться, там действительно была платформа для куска льда и вращающееся лезвие.
— Ага! Поразмыслив над стилем и функциональностью, я пришла к идеальному ответу… вот она! — …Объяснись. — Так я не просто валю на тебя всю работу — мы можем сделать это вместе, как маленький забавный проект! Разве не здорово звучит? — И всё же, колотый лед… не рановато ли? Сейчас только начало июня. Если мы начнем охлаждаться льдом сейчас, что мы будем делать летом? Пить жидкий азот залпом?
— А-а-а — модные журналы всегда опережают сезон, ты же знаешь.
— Я не собираюсь признавать поражение перед этой логикой.
— Июнь выбран намеренно, братик. Ну же — ты ведь знаешь, как люди едят горячее рагу в комнатах с кондиционером летом? Или мороженое под котацу зимой? Это фишка такая.
— У нас вообще нет котацу.
— Да это уже заезжено, если спросишь меня. Клише. От этого больше нет того трепета.
— То есть вместо этого ты метишь в колотый лед в этот невнятный межсезонный период?
— Именно!
Сакура уверенно выпятила грудь. Это было из разряда объяснений, которые я вроде как понимал, а вроде как и нет. И всё же, имел ли я право подвергать сомнению её логику? Я ведь и сам не покупаю только сезонные продукты, когда хожу в «Сиробоси». Не мне рассуждать о том, что «в сезоне», а что нет. Тем не менее, я не мог просто сказать: «Ладно, жми на кнопку «Купить»!».
— …Есть одна проблема, которую я не могу игнорировать.
— Хе-хе-хе…
— Что?
— Дай угадаю, братик. «Я не хочу захламлять кухню»… верно?
В точку. Это принцип, которого я придерживаюсь как домашний кулинар. Я люблю, чтобы кухня была компактной и продуманной — только самое необходимое. Сакура подмигнула мне, ухмыляясь с лицом «я тебя насквозь вижу».
— Решение простое. Мы не будем ставить её на кухню. Я буду хранить её в своей комнате, когда не сезон.
— Хм, в твоей комнате?
— Ага. Я в неё влюбилась, как только увидела в сети. Разве она не милашка? Хочу выставить её у себя в комнате.
А. Так вот зачем этот дизайн под антиквариат. Комната Сакуры звукоизолирована и обустроена под её хобби — шитье; там даже швейная машинка стоит. Я легко мог представить, как эта причудливая ледоколка впишется в её эстетику, хотя сам я в декоре ничего не смыслю.
Она внимательно следила за моей реакцией. Я на мгновение закрыл глаза. Если я и дальше позволю ей вести разговор, я соглашусь на покупку в два счета. Мы не случайно начали жить вместе. Сакура подготовила контраргументы на каждое моё возможное возражение.
— …Разумеется, я полностью оплачу её сама.
Финальный удар. В отличие от меня — который сосредоточен исключительно на учебе и не имеет подработки — у Сакуры уже есть солидный доход от моделинга. Технически это её деньги. Она может покупать что хочет. И всё же она сначала пришла ко мне. Она пыталась уважить мою роль хозяина кухни. После такого… не осталось причин говорить «нет». И всё же… что-то меня удерживало.
— Дай мне подумать об этом немного. Это всё, что я смог выговорить, потянув время. Сакура озадаченно наклонила голову. Но пока что бодро кивнула: «Ладно, конечно».
— У нас еще осталось немного морковной кинпиры с сегодняшнего вечера в контейнере, — добавил я.
— Это на завтрак. С этими словами я ретировался в свою комнату раньше неё.
◇◆◇
Покачиваясь в поезде по дороге домой из школы… Интересно, осталось ли еще в холодильнике то немногое из морковной кинпиры, что я приготовил вчера. Эта мысль лениво блуждала в моей голове. Насколько я знаю, кинпира — это, без сомнения, самый простой способ сделать морковь вкусной. Наверняка есть люди, которые терпеть не могут этот характерный морковный привкус, но в виде кинпиры он смягчается до едва уловимого аромата, который идеально сочетается с соевым соусом и заправкой в стиле мирин. Это топовое дополнение к рису. А для повара это отличный способ переработать сразу кучу моркови.
Зажатый между мужчиной в костюме и девушкой, похожей на студентку, я вспоминал, как вчера готовил ужин. Сначала тщательно вымой две моркови. Чистить их не нужно — я узнал об этом совсем недавно. Оказывается, морковь чистят щетками еще перед отправкой, так что тонкая внешняя кожица обычно уже отсутствует к моменту покупки. Я был искренне рад это узнать. Больше никакой чистки, и все питательные вещества на месте.
Знакомое сопротивление при нарезке корнеплодов отозвалось в ладони. Нарежьте морковь тонкой соломкой. Налейте столовую ложку масла в сковороду — во многих рецептах советуют кунжутное, но с тех пор, как я услышал, что оно разрушается при нагреве, мы используем обычное растительное. Разогрейте на среднем огне, обжарьте морковь, а когда она станет мягкой, добавьте по столовой ложке соевого соуса, саке и заправки в стиле мирин, после чего выпарите жидкость. В конце добавьте немного нарезанного чили и щедрую порцию молотого кунжута. Раз уж мы не используем кунжутное масло, компенсируем это самим кунжутом. Сакура всегда в восторге, когда я не скуплюсь на приправы.
Поезд начал замедляться, приближаясь к следующей станции. Когда по всему вагону сработали тормоза, меня внезапно пробило на желание умять тарелку риса. Этим утром у Сакуры никак не ложились волосы, и она провозилась дольше обычного. К тому времени, как она вышла, я уже поел, а поскольку мы скрываем отношения от одноклассников и учителей, мы никогда не ездим вместе. Интересно, успела ли она позавтракать после моего ухода? Если она съела кинпиру и в холодильнике еще что-то осталось, то сегодня будет уже третий прием пищи подряд с ней — вчерашний ужин, сегодняшний завтрак и снова ужин. Пожалуй, стоит проявить фантазию с основным блюдом, чтобы ей не надоело.
Я подумал было написать Сакуре и уточнить, но стало неловко беспокоить её по такому пустяку. Могу просто заглянуть в холодильник, когда приду. Больше нет нужды раздумывать над сегодняшним меню. Оставалось время обмозговать еще одну проблему, прежде чем поезд прибудет на нашу станцию. Стоит ли покупать ту машину для льда или нет? Мне действительно нужно было принять решение. Или скорее… теперь, когда я переспал с этой мыслью, может, вся эта болтовня про «хайп» была лишь предлогом? Может, Сакура просто хочет поесть колотого льда? Тот джелато с жидким азотом, который запостила её старшая коллега-модель, мог стать реальным триггером… Может, она просто увидела его и загорелась желанием попробовать самой приготовить какой-нибудь холодный десерт. Если так, то это ничем не отличается от маленького ребенка, который вдруг захотел игрушку супергероя. Родители уступают, а через три дня ребенок теряет интерес…
Вчера Сакура с этой своей шальной ухмылкой говорила: «Хочу добавить сверху манговый джем и черный перец! Видела в сети!», но… Насколько я знаю себя, я зайду сегодня домой и обнаружу её неловко смеющейся и говорящей что-то вроде: «На самом деле, может, нам и не нужна эта машина». Часть меня надеется, что так оно и будет.
И как только я об этом подумал, я осознал — я медлю с этой машиной без веской на то причины. Без веской причины… так? Но нет — причина должна быть. И всё же, как ни странно, я не мог облечь её в слова. Просто слабое, смутное беспокойство, затаившееся в груди как туман. Я попытался всмотреться в марево собственных чувств, чтобы разобраться. …Ревность? Это ревность? Вся эта «эстетичная» еда… аппарат специально для колотого льда… это так далеко от нашего привычного рациона… Будто что-то чужеродное вторглось на кухню — в мою вотчину — и без предупреждения украло внимание Сакуры…
Прозвучало объявление следующей станции — «Синохана Мати». Но даже это не совсем объясняет ситуацию. Что это за странное чувство?.. Поезд вот-вот остановится. Я всегда принижаю свою готовку фразой «ничего особенного», но сейчас я ехал, дуясь как ребенок. Эгоистично, на самом деле. Я просто поговорю с Сакурой немного, когда приду домой, а потом решу — четко и ясно. …Кстати говоря, будет ли это вообще вкусно? Манговый джем и черный перец?..
Я открыл дверь квартиры 1008. — С возвраще-е-ением! — тут же раздался голос Сакуры. Она выскочила из гостиной в коридор, чтобы встретить меня у порога. А затем, без колебаний, прыгнула мне на грудь. Я свободной рукой — той, что не держала школьную сумку — слегка обнял её.
— Сакура, насчет той машины для льда…
— Всё в порядке. Я точно знаю, что ты чувствуешь, братик. Сначала иди переоденься, ладно?
Она была права. Это не тот разговор, который стоит вести, стоя в дверях. Я направился в свою комнату, переоделся в домашнее и вернулся в коридор. Но когда я открыл дверь в гостиную, Сакуры там не было. Видимо, она ушла к себе. Оставшись не у дел, я какое-то время бесцельно слонялся по гостиной — пока не услышал звук открывающейся двери. Сакура вошла в комнату… всё её тело было скрыто под черным плащом.
— Сакура… только не говори мне…
— Именно так… время косплея. Я не успела подготовить парик, так что сегодня только наряд.
Время косплея. Ежемесячная традиция нашего дома: показ костюмов ручной работы Сакуры. Это случалось примерно раз в месяц, либо в её комнате, либо в гостиной. Я был и остаюсь единственным зрителем. Помимо того, что Сакура — самая популярная девочка в школе и восходящая модель, у неё была и другая сторона. Она, как и я, была стопроцентным аниме-отаку. Особенно когда дело касалось милых девочек — тут её страсть была глубокой и безграничной. Каждый аниме-сезон приносил свежую порцию новых очаровательных героинь, и с того дня, как она провалилась в кроличью нору отаку-культуры, Сакура сидела на этом крючке без перерыва.
В средней школе она увлеклась мангой и аниме из-за меня, и, естественно, это привело её к косплею. Теперь, в старшей школе, она держала свои отаку-хобби в секрете, чтобы поддерживать образ первой красавицы класса… Но дома, когда мы были только вдвоем, она отрывалась по полной. Совместный просмотр аниме на диване был нашей почти ежедневной рутиной. Свой косплей она тоже никогда не постила в соцсетях — это было только для моих глаз, своего рода личный, почти священный ритуал. Её костюмы были высочайшего качества — плод навыков шитья, которым моя мать случайным образом обучила её перед отъездом в Италию. И то, что я был единственным, кому дозволено это видеть… ну, для такого отаку, как я, это было блаженство выше всяких слов.
— А чего это ты сейчас надумала? Я только что вернулся из школы, морально настроившись на разговор о машине для льда, так что был немного сбит с толку.
— Именно потому, что сейчас, — сказала Сакура. — Вчера перед сном я попыталась по-своему представить, что ты чувствуешь.
— Что я чувствую?
— Ага. Я думала, что хорошо всё расписала, поэтому не могла понять, почему тебя это не убедило.
Для Сакуры это, должно быть, выглядело так: всё шло как по маслу, а я вдруг ударил по тормозам на ровном месте.
— Я думаю, дело в том, что я не учла твое чувство эстетики.
— Моё… чувство эстетики?
— Именно. Ты всегда говоришь: «Я просто готовлю обычную еду», но за время нашей совместной жизни у тебя выработалась своя эстетика. И, возможно, вторжение чего-то вроде «эстетичной еды» вошло с ней в конфликт — с тем подходом к готовке, который ты выстроил, даже не осознавая этого. Вот о чем я думала.
Она выразительно кивнула. Из-под плаща на короткое мгновение мелькнула её правая нога в колготках или чем-то подобном.
— Со вчерашнего дня мне тоже было как-то не по себе, — признался я. — Я не совсем понимал, почему у меня возникли такие чувства…
— Потому что ты добрый, братик. Даже испытывая сомнения, ты всё равно пытался уважать мои чувства. …Ты ведь всё еще размышлял об этом, когда выходил на станции «Синохана Мати», верно?
— …Да. Подловила.
— Ну и как, я была права? Насчет того, что сказала?
— Насчет «конфликта с моей эстетикой»… Теперь, когда ты облекла это в слова, оно и впрямь похоже на правду… Наверное?
Я не мог дать четкого ответа. Была ли Сакура права? Даже если речь шла о моих собственных чувствах, я не мог сказать наверняка.
— …Знаешь, я хочу наслаждаться колотым льдом вместе — но только если ты правда «за». Если тебе хоть немного это не по душе, я лучше буду есть обычный лед из морозилки. Мне не нужны «эстетическая привлекательность» или «лайки» — я хочу, чтобы нам было весело вдвоем.
— Я очень это ценю, но…
— Вот почему, — сказала она, — я решила сломить твою волю.
— Погоди, что?
Сакура эффектно подбросила плащ в воздух. Под ним обнаружился полный косплей-костюм, который она прятала.
— Сегодняшний косплей посвящен тому, чтобы заставить тебя пересмотреть свой эстетический кодекс…
— Ого.
Костюм, который Сакура выбрала на этот раз… Форма, выкрашенная в яркий, глубокий цвет океанской синевы — смело и эффектно. Спустившись в гостиную подобно божественному видению, она замерла: невероятно красивая фантазиста. Аниме с персонажем, которого она сегодня косплеила, называлось...
«Ao Ashi!»
«Ao Ashi» — или, как его чаще называют, «Аоаши».
Это весеннее аниме, которое начали крутить в этом апреле. Довольно популярное, надо сказать.
Оригинальная манга выходит в еженедельном журнале для парней «Shonen Revolver» (издательство «Mandansha»).
Что до того, что это за манга… ну, тут всё не так однозначно.
Большинство СМИ записывают её в «футбольную мангу». Но преданные фанаты часто ворчат, что этот ярлык слишком примитивен.
Вот завязка, взятая прямиком из промо-ролика, вышедшего к анонсу аниме-адаптации:
Черная пустота. Ничего не видно. Мы лишь знаем, что это огромное, открытое пространство.
— В начале… женщина была солнцем…!
Раздается драматичный, глубокий голос (его озвучил популярный сейю Хироси Миягами).
— Я люблю женщин…! Вот почему я хочу, чтобы они сияли еще ярче! Я хочу, чтобы они продолжали сиять — просто ради моего удовольствия, и одного этого достаточно! Если вы, девчонки, будете просто сверкать, я буду абсолютно счастлив…!
Это поддержка, рожденная не из чистого восхищения, а из извращенного потока эгоистичного желания.
— И особенно! В спорте!
С этой фразой свет врывается во тьму. И перед нами предстает… футбольное поле.
— Из Японии! Мы сделаем женский футбол величайшим спортом в мире!!
В центре поля стоит оратор: мужчина с прямой челкой и в солнечных очках — выглядит подозрительно настолько, насколько это вообще возможно.
— Вы, девчонки, спасёте футбо-о-о-ол!!
И вот тут сюжет окончательно срывается с катушек.
Настоящая личность этого человека? Некромант — тот, кто управляет духами и мертвецами. Извращенец, ставший гением, который довел некромантию до абсолюта в своей одержимости женщинами.
В ответ на его призыв…
Земля по всему футбольному полю начинает вздуваться и подниматься. Прорывая дерн, выбираясь из почвы… на свет появляются триста девушек.
Кто они? Мертвецы. Девушки, трагически погибшие в подростковом возрасте от болезней или несчастных случаев, теперь оживлены некромантом. Триста прекрасных зомби-девушек!
— Радуйтесь, леди! Я даю вам шанс вернуться к жизни из вашего посмертного состояния… но только пять из вас справятся! С этого момента вы участвуете в программе подготовки игроков, которую я разработал лично! Те, кто дойдет до конца — финальная пятерка — получат в подарок настоящие человеческие тела, и я перенесу в них ваши души! Знаю, некоторые из вас никогда не играли в футбол. Да чего уж там, скорее всего, никто из вас не играл. Но не волнуйтесь… в каждой из вас заложен легендарный потенциал! Я с нетерпением жду, когда этот талант взорвется на поле!
Зомби-девушки заволновались. Они сбиты с толку внезапной ситуацией, но не могут сдержать надежду на шанс ожить.
Однако…
— Но те, кто вылетит…
Мужчина дважды хлопает себя по шее. Девушки повторяют за ним и касаются своих шей — только тогда понимая: на всех надеты ошейники. Которые невозможно снять.
— Женщины, в которых я верю, не слабачки, способные проиграть испытанию, устроенному таким мужчиной, как я! Если вы вылетаете из программы, эти ошейники вспыхнут пламенем… и вы будете принудительно отправлены в мир иной!!
Девушки еще не знают, что их ждет впереди…
— Миру нужны героини.
Теперь он говорит это холодным, размеренным голосом.
Это место называется «Синий крематорий». Битва за выживание — нет, за воскрешение — разворачивается среди 300 зомби-девушек в смертельной игре в футбол!
— Сражайтесь, пока не сгорите дотла.
Наряд, который сейчас на Сакуре — это синяя форма команды протагонистов из «Aoashi». И было легко понять, какого именно персонажа она косплеит.
В «Aoashi» каждый персонаж ранжируется в соответствии с его мастерством игрока — начиная с первого места. Номер этого ранга напечатан крупными белыми цифрами на груди.
Номер на груди Сакуры сейчас: 15.
Аниме, начавшее выходить в апреле, уже приближалось к кульминации.
— Если я правильно помню, персонаж под 15-м номером на данный момент в аниме… стоп. Неужели Сакура основывается на манге из «Shonen Revolver»? Но она ведь смотрела только аниме… Значит, это должно значить…
Я поднял взгляд от её груди. Сакура, слегка покраснев, озорно улыбнулась.
— …Прямо как когда я косплеила Спайдер-Лин в прошлом месяце, ты слишком долго пялишься на мою грудь, братик.
— Н-нет! Ты всё не так поняла! Я просто пытался по номеру на форме понять, кого ты косплеишь!
— Ой, ты такой милый, когда так суетишься.
Она ткнула меня пальцем в грудь, а затем обошла сзади и крепко обняла. Когда Сакура только начинала заниматься косплеем, она придумывала отговорки вроде: «Я хочу, чтобы ты почувствовал текстуру ткани, братик», прежде чем медленно сократить дистанцию. А сейчас? Никакого притворства, никаких колебаний.
— Ехе-хе, «незаконная игра руками»…
— Это… правило футбола?
— Не думаю. Я слышала это в аниме про милых учениц начальной школы, которые играют в баскетбол.
— Значит, это правило баскетбола.
Основная мотивация Сакуры для просмотра аниме — всегда милые девочки. А значит, она редко вникает в глубокие тематические нюансы или тщательно выстроенный лор. Даже с «Aoashi» она, скорее всего, прилежно смотрит каждую серию только ради того, чтобы увидеть, как красиво анимированные девчонки пинают мяч. Так что нет ничего странного в том, что она не особо разбирается в правилах футбола. Кто-то скажет, что она не проявляет уважения к спорту, мол, это не по-отакувски, но… эй, каждый наслаждается аниме по-своему.
— Ну так что? В этот раз это была Секаймай-тян из «Aoashi».
— Замахнулась на главную героиню, значит. Как и всегда, тебе очень идет. Спортивный стиль отлично вписывается в твой образ. Жду не дождусь увидеть полную версию с париком.
— Хе-хе-хе, спасибо! Скоро покажу законченный образ, так что жди с нетерпением, ладно? И пускай девчонки в «Aoashi» — зомби, они вовсе не гниют или типа того — просто швы по всему телу. Выглядит мило, в стиле поп-арт, так что такой косплей легко воплотить.
— Значит, этот косплей — твоё предложение мира? То, что заставит меня без лишних слов сесть и есть с тобой колотый лед? Умный ход. Должен признать, я близок к капитуляции.
— А — нет, не совсем.
— А?
Сакура немного отстранилась.
— Потому что до этого момента всё идет по нашей обычной ежемесячной рутине, верно? У тебя, братик, есть исключительное право — и обязанность — в этом мире наслаждаться моим косплеем по полной… Я не стану использовать это, чтобы заставить тебя чувствовать себя обязанным.
— Погоди, тогда… что ты имела в виду под «сломить мою волю»?
— Речь о «Скандале с нижним бельем» в «Aoashi».
— Ч-что-о?!
«Скандал с нижним бельем» в «Aoashi». Эти дебаты ведутся среди фанатов с самого начала сериализации манги.
Поясню. В «Aoashi» футбольная форма у всех персонажей одного дизайна, отличается только цветами команд. Проблема в том, что они носят под этой формой — во внутреннем слое. Из-под коротких рукавов и шорт выглядывают обтягивающие черные трико, закрывающие запястья и щиколотки.
И вот тут-то и начинаются бесконечные споры фанатов.
«Это явно цельный комбинезон».
«Но это же сковывало бы движения? Спорю, это отдельные части под формой».
«Да ладно вам, пусть лучше живот будет голым, когда они снимают форму, умоляю».
Даже в фанартах встречаются самые разные интерпретации. Можно буквально увидеть вкусы каждого конкретного художника.
Мы с Сакурой тоже обсуждали это раньше.
— Так что ты думаешь о белье в «Aoashi», Сакура?
— Разве не лучше… если мы его не видим? Как желание увидеть полную луну за облаками портит всё настроение? Это не изысканно, не находишь…? В туманные лунные ночи нужно просто наслаждаться туманной луной. Разве не в этом суть японской эстетики…?
— …Ты вообще кто такая?
В общем: «Неопределенность подстегивает воображение фанатов».
Тогда я принял это как эстетическую позицию Сакуры. И всё же…
— Не может быть… под этой формой… твой личный ответ на «Скандал с бельем»?! Но Сакура, ты же сама говорила, что не хочешь делать это явным?
— Говорила. Но если я прошу тебя поступиться твоей эстетикой, то я решила, что мне стоит поступиться своей тоже…! Так что это не просто «взаимная потеря» — это взаимный компромисс! Разве это не делает ситуацию честной? Можем мы считать, что мы в расчете по поводу машины для льда?
— У-УОООООООООХ!!
Полная капитуляция. Да. Я был разбит наголову. Пожалуйста… дай мне приготовить этот лед.
Я уже собирался склонить голову и произнести это…
Когда тишину нарушила вибрация. Со смартфона Сакуры, лежавшего на столе.
Сначала я подумал, что это просто уведомление. Чуть не проигнорировал. Но не смог. Это не был звонок, но телефон гудел непрерывно — словно икал. Что-то явно шло не так.
— Погоди-ка, — сказала Сакура, беря телефон. — Хм, это из моего аккаунта в соцсетях. У меня стоит беззвучный режим на лайки, если только не происходит что-то грандиозное, но раз он так вибрирует…
Она разблокировала его — и её лицо застыло.
— …Пост взорвался.
— А? Один из твоих постов?
Что это могло значить? Мы весь вечер — и весь день — думали, как бы хайпануть. И вот это случилось еще до того, как мы запустили план. Это как выиграть техническим поражением соперника еще до стартового свистка.
Сакура, явно сбитая с толку, повернула экран ко мне. На дисплее… было фото морковной кинпиры, всё еще лежащей в пластиковом контейнере. Ни фильтров, ни сервировки. Просто рыжевато-коричневая кучка еды. Никаких сомнений — это тот самый гарнир, который я приготовил вчера вечером.
Зачем…? Как это оказалось в аккаунте Сакуры?
— После того как ты ушел к себе вчера… я просто так сфоткала и выложила. Это было очень вкусно… — сказала Сакура с виноватым видом.
Я не злился. Ни капельки. В конце концов, весь наш план состоял в том, чтобы хайпануть на моей готовке. Изменилось только блюдо — с колотого льда на кинпиру. Так что причин расстраиваться не было. Кроме одной…
Было немного неловко. И не потому, что мои домашние объедки выставили на всеобщее обозрение. А из-за подписи, которую оставила Сакура.
«Приготовлено любимым человеком из моей семьи!»
Большинство тех, кто это увидел, скорее всего, подумали бы на родителя… И всё же… почему это вообще завирусилось?
Я заглянул в комментарии под постом.
«В последнее время все модели постят вылизанную эстетичную еду, но…»
«Сакура-тян не следует трендам — обожаю это!»
«Вот это я понимаю, модель высшего уровня».
«Полностью согласен. Такая еда в конечном счете самая вкусная».
Похоже, моя скромная кинпира, брошенная среди рядов безупречных селфи, попала в какую-то странную «точку интереса» её подписчиков.
— …Рад за тебя, Сакура.
— Ага.
Сакура прижала телефон к груди — словно обнимая весь этот цифровой мир по ту сторону экрана.
— Так, Сакура, насчет машины для льда…
— Хм… Думаю, она мне больше не нужна.
— …Правда?
— Ага. Даже если мы купим её сейчас, уже поздно. Я уже полностью удовлетворена.
— Ясно.
— О, и насчет белья под косплеем? Я забираю свои слова назад. Я тебе его больше не покажу.
— …Что?!
— Ну, машина для льда нам больше не нужна, верно? Тебе в итоге не пришлось поступаться своей эстетикой — значит, я не буду поступаться своей.
— НЕЕЕЕЕТ, ДА ЛАДНО ТЕБЕ, НУ ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙ ХОТЬ ГЛАЗКОМ ГЛЯНУТЬ, Я ЧТО УГОДНО СДЕЛАЮ, НУ ПОЖАЛУЙСТА-А-А-А!!
— А-а-а! Н-не надо унижаться, братик! Серьезно! Единственное, что в итоге прогнулось — это твоя эстетика вне кухни! У-у-у!!
За окном снова зашло солнце.
Хочешь читать бесплатные главы раньше других, без задержек, и быть в курсе моих новых переводов?
Тогда тебе в мой ТГК: https://t.me/just_monika7
Больше глав на Бусти:
https://boosty.to/sad_side