В каталогах причесок нет никого, кто был бы похож на меня

Утро девушки всегда проходит в суматохе.

Особенно у такой яркой особы, как Сакура.

Мы с Сакурой держим наши отношения в школе в секрете.

Из-за этого мы выходим в разное время. Я покидаю дом пораньше, а Сакура — чуть позже.

Позвольте мне вкратце описать нашу утреннюю рутину.

Мы оба просыпаемся ровно в шесть часов. Довольно рано для обычного старшеклассника.

После этого мы по очереди занимаем раковину, наводим минимальный марафет и вместе завтракаем.

Затем я переодеваюсь и выхожу в 6:30. Придя в школу, я занимаюсь уроками в одиночестве в тихом классе до начала занятий.

Тем временем настоящая битва Сакуры начинается сразу после моего ухода. Она укладывает волосы, ухаживает за кожей, наносит макияж, проверяет обновления в своем модельном аккаунте в соцсетях… Наверное, каждое утро она проходит через добрый десяток подобных ритуалов.

И без исключения она всегда влетает в школу прямо перед звонком.

Со стороны может показаться, что я прилежный, а Сакура — лентяйка.

Но я считаю, что всё как раз наоборот.

— Дело плохо. Похоже, я всерьез начинаю увлекаться модой.

Не в обиду Цунакити, но каждый день наблюдая за усилиями Сакуры, мне, честно говоря, хочется рассмеяться, когда я слышу от него подобное.

Человек, который может днями ходить с жирным пятном от пальца на очках, явно не создан для высокой моды.

Это случилось на уроке ИЗО.

Цунакити, Кикутаро и я выбрали изобразительное искусство в качестве факультатива.

Мы собрались в кабинете вместе с учениками из других классов, которые тоже выбрали этот предмет, и делали набросок гипсового бюста.

— Ты чего-то не того съел, Цунакити?

— Да нет же! — ответил Цунакити, яростно шоркая карандашом по альбому. — Просто… не знаю, внезапно как-то накрыло, понимаете? Типа, неужели меня реально устраивает, что моя школьная жизнь проходит вот так?

— Не рановато ли для таких мыслей? Мы и двух месяцев еще не проучились.

Кикутаро был прав.

Подобные фразы обычно произносят как минимум после полугода безделия.

— Что-то случилось, Цунакити-кун? — обеспокоенно спросил Кикутаро.

Цунакити не переставал рисовать. Казалось, он использует набросок как повод, чтобы не смотреть нам в глаза.

— Да нет, просто… ну, вы же знаете, у персонажей в аниме всегда такой проработанный дизайн? И вот я подумал… нормально ли нам и дальше разгуливать с лицами обычных массовщиков?

— Цунакити-кун, у тебя и так довольно уникальное лицо. Ты из тех персонажей, которые слишком своеобразны, чтобы их рисовали как типичных красавчиков или милашек. Если бы ты был другом главного героя в ранобэ, иллюстратор, наверное, пришел бы в замешательство, не зная, как тебя изобразить. Так что ты бы проходил целый том без официального дизайна и даже не появлялся бы на иллюстрациях. Но потом, где-то к четвертому тому, если бы серии повезло и она продолжилась, редактор бы такой: «Ладно, пора бы уже дать этому персонажу дизайн. Он уже кучу раз появлялся, читатели начинают путаться». И тогда иллюстратор нехотя нарисовал бы тебя.

— Да что это за лицо такое?! Неужели я настолько плох?!

Цунакити обиженно зыркнул на Кикутаро, но тут же снова уткнулся в альбом.

— Парни… вы когда-нибудь были в парикмахерской?

— Нет.

— Нет.

Мы с Кикутаро ответили мгновенно.

Должно быть, именно такого ответа он и ожидал, потому что Цунакити сразу перешел к следующему вопросу.

— Я тоже. …Так где вы обычно стрижетесь?

— Я хожу в обычную парикмахерскую, где меня прилично стригут где-то за 1500 иен.

— А меня мама стрижет.

Мы с Цунакити замерли. Мы одновременно подняли головы и уставились на Кикутаро.

— …Чего вы так смотрите? Я думал, мы друзья. Что плохого в том, что тебя стригут родные?

— Да нет, чувак, просто… я не знал, что ты до сих пор называешь маму «мамочкой»... гвах!

Кикутаро отвесил Цунакити подзатыльник.

Я промолчал, делая вид, что снова сосредоточен на рисунке.

В общем…

Примерно таков был уровень нашего чувства стиля.

Если бы кто-то вроде Сакуры — у которой целая пачка визиток топ-стилистов — услышал этот разговор, она бы, наверное, прыснула со смеху.

— Андеркат… прямой пробор… маш… вулфкат…

Цунакити продолжал бормотать себе под нос, тыча карандашом в голову гипсового бюста.

— О чем ты там шепчешь, Цунакити?

— О прическах! …Всё, я решил. Завтра после школы мы все идем в салон красоты.

— А?

— Чего?

Застигнутые врасплох, мы с Кикутаро издали недоуменные звуки. Цунакити же выпятил грудь, будто выдал лучшее предложение в истории.

— Погоди, серьезно, что с тобой, Цунакити? Я пас, кстати. Я уже пообещал владельцу парикмахерской, что в следующий раз еще и голову у него помою. У него сейчас с бизнесом туго.

— Я тоже. Мама подумает, что я отбился от рук.

Гордая поза Цунакити сменилась унынием. Но он всё еще не оставлял попыток втянуть нас в это дело. Он переводил на нас умоляющий взгляд.

Когда его взор остановился на мне, я подал голос:

— Если тебе так приспичило, просто иди один.

— Ах ты балда! Ты серьезно позволишь мне одному выглядеть стильно?!

— Да что это вообще значит?..

— Да ладно тебе, Кадзами. Ты же умный парень, должен понимать. Просто представь. Утро понедельника. Приходит один задрот, выглядит совершенно иначе… не дешевая стрижка за 1000 иен, а блестящий стиль из крутого салона… впервые в жизни уложенный воском… сердце колотится от надежды, что мир станет другим, когда он откроет дверь класса! Но! Его ждет суровая, жестокая реальность! Горлопаны-парни орут: «Гы-гы-гы! Гляньте, этот тип внезапно решил стать мачо!». А стервозные девчонки: «Кя-ха-ха! Какой кринж! Сфоткаем и выложим — точно завирусится!» …Это же травма на всю жизнь!

— Ты всё усложняешь… ха-ха.

— Никто такого не скажет… хе-хе.

— ДА ВЫ УЖЕ СМЕЕТЕСЬ! Слушайте!! Вот почему мне нужно, чтобы вы пошли со мной. Если только один из нас придет в новом образе в понедельник, он будет выделяться и станет мишенью. Но если мы сделаем это втроем, люди могут подумать: «Хм, может, эта группа всегда такой и была?»

— Да никто так не подумает. У нас что, все в классе слепые?

— Не будьте злюками! Мне страшно идти одному! Ну пожалуйста!

Мы с Кикутаро обменялись взглядами.

В любом случае, предложение Цунакити было настолько внезапным, что никто из нас не мог сразу сказать «да».

Мы оба дали ему один и тот же ответ: «Мы подумаем». Как только Цунакити ответил: «Буду ждать положительного решения, пацаны», прозвенел звонок.

Ученики сложили законченные наброски гипсовых бюстов на стол преподавателя и потянулись из класса.

— Цунакити-кун, что ты собираешься делать с этим длинноволосым Джорджоне? Только не говори, что ты реально сдашь его в таком виде.

— Пфе. Может, я ему еще и волосы из носа пририсую. Я покажу этому самодовольному гипсовому ублюдку, что если просто стоять и ничего не делать, то единственное, что у тебя вырастет — это волосы.

В «Daily Shiroboshi» сегодня была распродажа молока.

Я не забыл закинуть две литровые пачки в корзину.

Пробираясь через забитый магазин к кассам, я поймал себя на мыслях о том, что произошло с Цунакити.

До сих пор не верилось, что он захотел в салон красоты. Это было за гранью удивительного. Не мне, конечно, об этом рассуждать, но я всегда думал, что Цунакити носит свою отаку-натуру как почетный знак — оправдание тому, чтобы не следить за внешностью. Так что же на него нашло? Что-то там про желание перестать быть фоновым персонажем или типа того…

Рядом с кассой стояла квадратная колонна, обклеенная зеркалами. Я мельком увидел в ней себя.

Этот возраст называют «фазой роста», но с момента поступления в старшую школу я не чувствую, что вырос хоть в чем-то — ни физически, ни морально.

В конце концов подошла моя очередь на кассе.

Я быстро расплатился, сложил покупки в эко-сумку, вышел из магазина… и осознал, что в моем сердце произошел небольшой сдвиг.

Я начал думать, что, возможно… возможно, я всё-таки не против пойти с Цунакити.

Трудно объяснить, почему именно я так почувствовал. Но, вероятно, где-то в глубине души это было связано с тем, что я сказал Акино на днях.

«Никто не знает моих пределов лучше, чем я сам. Можешь называть это нытьем слабого мужчины, если хочешь… но я верю, что точно знаю, на что способен. Поэтому я буду делать всё, что в моих силах, оставаясь собой. Если Сакура говорит, что хочет ходить в школу со мной, сохраняя наши отношения в тайне, я так и сделаю. Я даже попробую готовить смузи…»

И попробую сделать крутую прическу.

Вот к чему всё свелось.

Я могу поддержать друга. Сакура, скорее всего, тоже будет рада. Все в выигрыше. Если я заинтересуюсь модой, у нас с ней появится больше тем для разговоров.

Конечно, надо мной могут посмеяться из-за смены имиджа — может, и не так жестко, как в сценариях судного дня Цунакити, но всё же.

И всё-таки… есть неплохой шанс, что люди просто сочтут это забавным и быстро забудут.

Наверное, стоит подумать об этом в более позитивном ключе.

Шаги по дороге домой стали легче.

— Категорически нет!

Силы покинули мою руку.

Стручок окры, который я держал палочками, со шлепком упал обратно в тарелку.

Это было во время ужина. Сегодняшнее меню: тушеное мясо с тофу, куриная грудка с приправой юкари и тушеная окра.

Я только что закончил рассказывать Сакуре, что, возможно, схожу в салон с друзьями. Я ожидал, что она начнет предлагать кучу причесок, которые, по ее мнению, мне подойдут, и вообще поднимет из-за этого шум.

Но реакция была прямо противоположной.

Сакура наотрез отвергла идею моего похода в салон.

— …А? Погоди, Сакура?

Она даже отложила палочки, положила руки на колени и сильно надулась. Всё её тело излучало энергию «я обиделась».

Я тоже отложил палочки. В нашем доме, если мы оба откладываем палочки во время ужина, это означает одно: сейчас будет серьезный разговор.

— Извини, ты меня просто удивила. Я правда думал… что ты поддержишь эту затею. Можно спросить, почему ты так против?

— Разве это не очевидно, братик?! — Сакура вскочила со стула. — …Потому что идти в салон — это измена!

— Че-е-его?! Погоди, это же вообще бессмыслица!

— Эй, братик, как ты думаешь, почему люди заботятся о моде?

— В смысле, почему…

И как я должен был на это ответить?

Тут в голове всплыла цитата. Что-то из модного журнала, где Сакура была на развороте. Мини-интервью, где она отвечала на вопрос: «В: Что для вас значит мода?» — «О: Это усилие, направленное на то, чтобы стать своим истинным «я»».

Точно!

— Наверное… это усилие, чтобы стать своим истинным «я»?

— О чем ты вообще? Большинство людей в этом мире заботятся о моде, потому что хотят быть популярными!

…Серьезно?

Как-то это слишком прямолинейно…

— Ты хочешь быть популярным, братик?! Хотя у тебя уже есть я? Значит, это измена!

— Не слишком ли… резкий вывод? И погоди, следуя твоей логике, не значит ли это, что твой интерес к моде — тоже ради популярности?

— Ты же знаешь, что я забочусь о моде не поэтому, братик.

Взгляд Сакуры стал жестким. Я замолчал. Она была права — я знал её причины. Пытаясь найти дыры в её логике, я просто проигнорировал то, что и так понимал.

— Братик… ты в кого-то влюбился?

— Э.

У меня не было слов.

Её вопрос был настолько мимо, настолько в корне неверным, что я даже не знал, как реагировать.

Она же шутит, верно? Я слегка улыбнулся одними уголками губ.

Это вышло боком.

Мое молчание — и эта улыбка — Сакура истолковала самым худшим образом из возможных.

— З-значит, это правда!

— Погоди, Сакура!

— Нет, я этого не хочу! Если ты меня бросишь, братик, я…

Я вскочил на ноги. Стул с грохотом упал позади меня, но мне было плевать.

Я бросился к Сакуре и схватил её за хрупкие плечи обеими руками.

Удивленная, она подняла на меня глаза.

— Я бы никогда тебе не изменил!

Сакура перестала дрожать. Я чувствовал, как вес моих слов доходит до неё. Она опустила голову и притихла.

Казалось, она наконец успокоилась.

Я почувствовал облегчение — мы наконец-то могли вернуться к ужину.

Но жизнь не так проста.

Внезапно Сакура снова подняла взгляд. Она глубоко вдохнула и начала тираду:

— Если братик правда собирается в салон, тогда у меня тоже есть план! …Я запру тебя там, где никто тебя не увидит!

— Это не «план» — это уже безумие какое-то!

— Моя комната со звукоизоляцией и всё такое…!

— Жутко!

С тех пор как мы переехали сюда, ужин еще никогда не был таким хаотичным.

В итоге потребовалось время до полуночи, чтобы успокоить Сакуру.

Весь мой энтузиазм по поводу похода в салон был полностью и окончательно уничтожен.

На следующий день.

Цунакити, Кикутаро и я стояли перед салоном красоты.

Итак, как изменился наш настрой с тех пор, как Цунакити завел об этом речь?

Что ж, после вчерашнего у меня не было ни малейшего намерения стричься у стилиста. Я пришел только потому, что Цунакити попросил: «Просто проводи меня».

Что касается Кикутаро — когда он спросил домашних насчет похода в салон, его мама расплакалась. Но это были не те слезы, которых он ожидал, типа «Мой ребенок отбился от рук!». Вместо этого она сказала: «Удивительно, что ты вообще задумался о походе в салон. Все дети рано или поздно покидают гнездо». После этого Кикутаро такой: «Я думал, ты попытаешься меня остановить, мам. Забудь — я еще не готов тебя покидать», и вновь подтвердил свое решение продолжать стричься у неё.

Короче говоря, единственным, кто на самом деле заходил внутрь салона, был Цунакити.

Мы с Кикутаро были здесь только для того, чтобы проводить его у входа.

Тем временем Сакура Кодзуки тайно наблюдала за братом и его друзьями из-за телеграфного столба.

В темных очках и черной маске — её маскировка была безупречной.

По правде говоря, она следила за братом с того самого момента, как он вышел из школы.

Сакура чувствовала раскаяние за то, как вела себя вчера. Правда чувствовала. Однако…

Сегодня во время обеда она случайно подслушала, как Цунакити говорил её брату: «Ну, хотя бы до входа в салон со мной дойди».

Но вчера её брат поклялся — по меньшей мере раз сто: «Я больше ни ногой в салон!»

Сакура верила ему. Она не думала, что он из тех людей, кто меняет свое мнение за одну ночь.

Так почему же она следила за ним сейчас?

Потому что ей нужно было убедиться.

Как бы ни давили на него друзья, её брат не был тем человеком, который по доброй воле пошел бы в салон.

Вся эта ситуация для Сакуры была шокирующим событием, которое полностью шло вразрез с её предсказаниями и расчетами.

Если он с друзьями, возможно, он сболтнет лишнего — что-то, чего не сказал Сакуре. Какую-то скрытую правду.

С этой слабой надеждой Сакура оставалась в тени столба, напрягая слух.

— Мда, значит, только я один… ну, ничего не поделаешь. Пожалуй, пойду.

— Ладно. Мы с Кикутаро убьем время в той бургерной неподалеку.

Цунакити зашагал к двери салона. Но прямо перед входом он внезапно замер на месте.

— …В чем дело, Цунакити?

— Н-нет, я вовсе не струсил или типа того…

Он определенно струсил. Если приглядеться, у Цунакити заметно дрожали колени.

— Куда делась вся вчерашняя уверенность? Ты проделал такой путь — теперь назад дороги нет. Чего ты так боишься?

— Да я понимаю, конечно… но всё же… мне здесь не место. Есть ли дело такому типу, как я, от которого за версту несет отаку, в таком пафосном заведении?

Заведение перед нами — «SALON DE TANAKA» — и впрямь обладало неоспоримо элитной атмосферой. Фасад салона был полностью стеклянным, так что внутреннее убранство просматривалось как на ладони. Интерьер был выдержан в спокойном скандинавском стиле: белые обои с едва заметным растительным орнаментом. Выглядело красиво. И персонал, и клиенты казались уверенными и невозмутимыми — совсем не то что мы в школьном классе.

— …Уверен, всё будет нормально. Ты идешь туда, чтобы улучшить внешность, так что они не могут жаловаться на то, как ты выглядишь до стрижки. Это как принимать ванну. Было бы нелепо переживать, что ты «запачкаешь ванну», только потому, что у тебя грязное тело.

— Будь это ванна, я бы нырнул туда без вопросов! Но это другое! Для меня салоны красоты стоят в одном ряду со стоматологами!

Я лишь диву давался, глядя на то, каким жалким он сейчас казался. Пока я мучительно соображал, как бы подтолкнуть его вперед, тихо подал голос Кикутаро:

— Если подумать, ты фактически вверяешь свою жизнь и смерть в чужие руки. Это как-то неправильно. Когда кто-то стоит у тебя за спиной с лезвиями в руках? Это просто страшно.

— Вот именно! И вдобавок ко всему, мы же за это еще и платим! Где тут логика?!

— Ты платишь им за то, чтобы они тебя подстригли…

Цунакити обхватил себя за плечи, содрогаясь. В голове он, вероятно, уже представлял, как стилист отрезает ему ухо или что-то в этом роде. Как мы видели на уроке ИЗО, воображение у парня было что надо.

— И слушайте! Судя по тому, что я читал в сети, в салонах некрутых клиентов сажают в самый конец зала. Чтобы люди, заглядывающие через стекло, не подумали: «Фу, в этом салоне низкие стандарты».

— По-моему, это только плюс. Никто не будет пялиться на тебя через окно.

— Такого, как я, вообще запихнут на клаааадовую!!

— В кладовую?! Ты даже не надеешься, что с тобой будут обращаться как с человеком?!

Насколько я видел, внутри салона было светло и уютно. Но для Цунакити обратная сторона этого стекла наверняка казалась сценой прямиком из ада.

У самого окна молодая девушка — судя по виду, студентка — весело болтала со своим стилистом с того момента, как мы подошли. Даже эта мирная картина наполняла Цунакити ужасом.

— А-а-а-ах! Они разговаривают! У этих двоих идет беседа!!

— Ну и что? Я слышал, что болтовня со стилистом — часть сервиса в салонах.

— Ты хочешь сказать, что мне тоже придется говорить…?! С кем-то, кто держит ножницы и общается на «ты», хотя мы видимся впервые…?! А я должен буду отвечать на вежливом официальном языке… хотя я клиент! Они наверняка скажут что-то вроде: «Так ты в старшей школе? О, это лучшее время в твоей жизни». Тьфу! Кто такой этот Танака, чтобы решать, когда у меня наступает лучшая пора в жизни?!

— Расслабься. Уверен, господин Танака говорит это всем — студентам, клеркам, домохозяйкам. Без разницы.

— Уф… Похоже, у меня нет выбора, кроме как собраться с духом…

— Можно вопрос? — Кикутаро слегка поднял руку. — Если тебе это так мучительно, зачем вообще идти в салон? То, что ты плел на ИЗО, наверняка не настоящая причина, так ведь?

Слова Кикутаро подтвердили и мои подозрения. Цунакити явно испытывал мощнейшее психологическое сопротивление, но всё равно не отступал. Он твердо намеревался войти внутрь.

Когда он приглашал нас вчера, я не думал, что за этим кроется какая-то веская причина. В конце концов, он просто предложил: «Давайте подстрижемся в месте получше».

Но глядя на него сейчас… в его поведении чувствовалось нечто иное — что-то похожее на жгучую решимость. Было бы странно думать, что за всем этим не стоит какой-то особый повод.

Цунакити замолчал. Дрожь тоже прекратилась. У меня возникло чувство, что он наконец вернулся в реальный мир.

И затем Цунакити медленно произнес:

— …Есть одна девушка, которая мне нравится.

…Погодите. Что он сейчас сказал?

В отличие от меня, впавшего в ступор, Кикутаро отреагировал буднично:

— Я так и думал, что дело в чем-то подобном.

Вчера, когда я гадал, почему Цунакити вдруг озаботился модой, я не нашел ответа. Теперь же всё встало на свои места — я упустил из виду нечто невероятно очевидное.

Ровно то, о чем говорила Сакура за ужином.

Стать популярным.

Я подсознательно исключил этот вариант. Я думал, Цунакити такой же, как я. Типичный отаку, который верит: если ты в категории «отаку», общество позволяет тебе не следить за внешностью. Я просто решил, что он именно такой человек. И что он никогда не станет заниматься модой только ради того, чтобы понравиться девушке.

Я наклонился и прошептал Кикутаро:

— Ты уже подозревал, что Цунакити кто-то нравится?

— Нет. Но видя, как он сегодня страдает, я почувствовал, что это похоже на любовь.

— Серьезно? Просто… это неожиданно. Цунакити и любовь.

— Почему? Я имею в виду, ладно я, но любой старшеклассник может влюбиться.

Ну да… резонно.

После нашего короткого обмена шепотом Кикутаро снова повернулся к Цунакити.

— И кто же тебе нравится?

— Че?! Э-это… ну…

— Эй, Кикутаро, не думаешь, что это слишком прямолинейно?

— Да? …Пожалуй, мне не хватило такта. Извини, Цунакити-кун.

— Н-нет, постойте! Парни… я хочу, чтобы вы знали, кто это. Я больше не могу нести это чувство в одиночку!

Ладно, но… дай мне секунду морально подготовиться.

Полностью игнорируя мою внутреннюю панику, Цунакити перешел в режим полноценного монолога.

— Стоит мне только подумать о ней… сердце начинает бешено колотиться. Даже с таким заурядным и никчемным типом, как я, она всё равно иногда улыбается и разговаривает. Другие девчонки в классе избегают меня, будто общение с лузером сразу снизит их собственную ценность…

Яркая девушка, которая разговаривает с Цунакити в классе…

Никто не приходил на ум. Единственная девушка, которая вообще заговаривает с такими парнями, как мы — это Сакура, но у неё на то свои особые причины.

— Если честно, это безнадежная любовь. Она всегда в центре класса, смеется, веселится. Нет шансов, что кто-то вроде меня сможет ей соответствовать. Но… я всё равно влюбился. Ничего не мог с собой поделать. Она к тому же довольно эффектная. Вот я и подумал, что нельзя оставаться таким серым. Решил: если сделаю прическу в крутом месте, может, стану к ней хоть капельку ближе…

…Цунакити?

Ты ведь не имеешь в виду…

Девушка, о которой он говорит…

Мое сердце забилось в самом нехорошем предчувствии.

— Это… Сакура?

— Её зовут…

Дело дрянь. Если окажется, что девушка, в которую влюблен Цунакити — это Сакура…

Забудьте о поддержке — я сам буду тем, кто стоит у него за спиной с лезвием, а вовсе не стилист!

— Погоди, Цунакити, не говори этого…

— …Это Хиёдори Мия-са-а-ан!

— ………………

Кто?

Даже услышав имя, я не сразу смог вспомнить её лицо.

…А, точно! Она из подруг Сакуры! Та девчонка, которая принесла заламинированную вырезку из журнала с фото Сакуры!

Поскольку я ожидал, что он произнесет «Сакура», совершенно другое имя выбило меня из колеи. Хоть она и наша одноклассница, я просто не сразу её признал.

Мия-сан, возможно, подражая своему кумиру Сакуре, старается общаться со многими одноклассниками. Неудивительно, если она пару раз перекинулась словами и с Цунакити.

Всё напряжение в моем теле испарилось.

— И всё же… не знаю, есть ли у меня хоть шанс. Как бы сильно я ни хотел измениться, ну, посмотрите на меня… ха-ха…

— Цунакити…

— Цунакити-кун…

Цунакити печально повесил голову. В его сухом смехе сквозила грусть. Видя его таким, мы с Кикутаро наверняка почувствовали одно и то же.

Цунакити — душа нашей компании. Как он сам назвал Мию-сан «центром класса», так и он был сердцем нашей группы. Ни Кикутаро, ни я не хотели видеть его таким подавленным.

Я подошел к нему и мягко похлопал по плечу.

— Тогда меняйся, Цунакити.

— Кадзами…

— Тебе ведь нравится Мия-сан? Вы с ней почти не общаетесь, но ты уже убедил себя, что ты единственный, кто может её защитить, верно? В твоем буйном воображении она наверняка улыбается тебе сотни раз. Если так, то не сомневайся.

Я твердо посмотрел ему в глаза. И тут заметил — сегодня на его очках не было ни единого отпечатка.

— …Спасибо, Кадзами. Тебе тоже спасибо, Кикутаро. Я пошел.

Цунакити отвернулся от нас. И затем… он в одиночку вошел в салон. На этот раз в его походке не было и тени сомнения.

Оставалось только ждать. Я подумал, что мы скоротаем время за бургерами, представляя, каким стильным красавчиком он выйдет через несколько минут.

— Это было сильно, Кадзами-кун. Сегодня я узнал своих друзей с неожиданной стороны.

Кикутаро произнес это с явным воодушевлением.

— …Просто он слишком долго тянул, и у меня лопнуло терпение.

Не совсем ложь. Но и не вся правда.

Настоящая причина — я был поражен им. Тем, как открыто и честно Цунакити пожелал измениться. Но это не то чувство, о котором я хотел бы рассказывать другу.

— Пошли уже.

Мы повернулись спиной к салону… или собирались это сделать, но…

Цунакити вышел обратно через дверь салона. Когда наши взгляды встретились, он неловко отвел глаза.

— А? Что случилось, Цунакити?

— …Сказали, что нужно записываться заранее.

Подул прохладный ветерок — непривычно холодный для этого времени года.

Пока я и мои друзья уходили от салона, Сакура Кодзуки с облегчением выдохнула за телеграфным столбом. Она сняла солнечные очки и черную маску.

Она подслушивала из своего укрытия довольно долго, но с такого расстояния было невозможно разобрать каждое слово. Из того, что она всё же услышала, ничего особенно тревожного не было. Что-то про то, что салоны похожи на стоматологов, что-то про «кладовую в конце зала», и что Цунакити влюблен в Мию… Вот, собственно, и всё.

В конечном счете, ничего серьезного.

Сакура подошла к салону, в который едва не вошел Цунакити. Выглядело место и впрямь симпатично. Её модное чутье подсказывало: «Это то, что надо».

В этот момент из входа внезапно выбежала женщина — похоже, сотрудница. Она оглядывалась по сторонам, явно торопясь.

Заинтересованная Сакура окликнула её:

— Что-то случилось?

— Ой… а, нет. Только что клиент с записью внезапно отменил визит. Я надеялась, что тот паренек, которому я отказала чуть раньше, еще где-то поблизости, чтобы пригласить его, но… похоже, я опоздала.

Улыбка расплылась на лице Сакуры.

◇◆◇

— Я дома, братик!

— О, с возвращением.

Пока я отдыхал на диване в гостиной, Сакура вернулась домой. Она встала передо мной с выжидающим видом, явно надеясь, что я что-то скажу. Я не совсем понимал, чего она хочет, но тут она эффектно взмахнула волосами.

— …Твои волосы выглядят очень мило.

— Наметанный глаз! Я подровняла кончики! О, и еще сделала спа для головы и уход! Нашла просто потрясающий салон!

— Ясно. Как называется?

— А? Ой, ну, это, э-э…

— Неважно. Можешь не говорить. Всё равно мне это ни к чему… Ладно, пойду готовить ужин.

Я поднялся с дивана, направился к кухне и открыл холодильник.

— …Ты прав. Тебе незачем ходить в салоны. Ты круче всех именно такой, какой ты есть.

Сакура произнесла это почти шепотом, словно самой себе. Из-за этого мой ответ немного запоздал. Проверяя срок годности на апельсиновом соке и не поворачиваясь к ней, я ответил просто:

— …Спасибо.

Цунакити в итоге так и не попал в салон. И вот почему…

— Я наконец-то понял, что такое настоящая любовь! Знаете ту девчонку из 1-А, Тодо-сан? Ту самую, которая всегда кидает раздраженные взгляды на стильных, но шумных придурков в коридоре? Вчера я увидел, как она меняет воду в вазе с цветами в коридоре и — бум! — молния пронзила всё моё тело!

Иди, пусть тебя еще раз прошибет и больше не вставай.

Прошло всего три дня с того инцидента с салоном. Несмотря на холодные взгляды, которыми мы с Кикутаро его наградили, Цунакити лишь беззаботно рассмеялся:

— Сейчас, возможно, серьезно самое счастливое время в моей жизни!

---

Больше глав на Бусти:

https://boosty.to/sad_side