История о том, как я немного узнал младшую сестру друга

Когда я выставлял табличку, солнце ещё было на небе, но к тому времени, как я снова вышел наружу, окрестности уже полностью утонули в ночи.

Под светом уличных фонарей я шёл по улице, держа Акари-тян за руку.

От кафе мы отошли совсем недалеко, но ни один из нас не произнёс ни слова, и между нами повисла странная неловкость.

— Эм, Акари-тян. Насчёт того, что сказала Юа-сан... ты всё-таки ещё устала?

— Эм...

Акари-тян немного смущённо отвела взгляд, совсем чуть-чуть крепче сжала мою руку — и сдержанно кивнула.

— Понятно.

Я улыбнулся: эта сдержанная реакция была очень на неё похожа.

— Тогда, если миледи не против, позвольте донести вас до дома.

— При—!?

— А... прости. Я подумал, что если просто скажу «на спине», прозвучит так, будто я обращаюсь с тобой как с ребёнком.

— Э-это, может, и правда! Но если вы называете меня принцессой, я чувствую себя ещё больше как ребёнок!

— Справедливо... Я и сам понял это где-то на середине фразы. Н-ну... давай.

Я отпустил руку Акари-тян, встал перед ней и присел.

Она, немного нервничая, медленно коснулась моих плеч, а потом обвила руками мою шею.

Угх...!?

Вес другого человека тяжело лёг мне на спину.

Акари-тян была стройной и лёгкой, но не настолько невесомой, чтобы парить в воздухе. К тому же у неё была мягкость и тепло, каких у парня быть не могло... Нет, не думать об этом, не думать.

— Я... тяжёлая?..

— С-совсем нет.

Тяжёлой она не была, но мягкое ощущение, безжалостно прижимавшееся к моей спине, было проблемой.

Но если бы Акари-тян узнала, о чём я думаю, я бы точно лишился её доверия.

Поэтому я изо всех сил постарался ответить спокойно и непринуждённо.

Вернее, попытался. Голос всё равно сорвался.

И всё же почему Акари-тян так крепко прижималась ко мне, с такой силой в руках?..

— Простите, сэмпай.

— А?

— За то, что вот так ворвалась к вам на работу. Как ни посмотри, я, наверное, только мешала...

— Ничего подобного. Магазин сегодня справился и без Юа-сан, к тому же она, похоже, сама получила удовольствие... Если уж на то пошло, она не наговорила тебе ничего грубого?

— Н-ну, эм... мы просто немного поговорили, вот и всё.

Акари-тян неловко улыбнулась. Не похоже было, что совсем ничего не произошло, но, видимо, ей трудно было об этом говорить, и я не стал настаивать.

— Ты, может, уже слышала, но тем кафе заведует мой дядя, а Юа-сан — моя двоюродная сестра.

— А, да. Я слышала!

— Юа-сан довольно свободная душа: помогает в кафе, а как только накопит достаточно денег, вдруг срывается в фотопутешествие.

— В фотопутешествие?

— Фотография — её хобби. Думаю, чувство такта она забыла где-то в одном из тех мест, куда ездила. Меня она тоже постоянно дразнит...

— ...Сэмпай, вы с Юа-сан правда очень близки, да?

— А?

Услышав в её голосе едва заметную обиду, я машинально повернулся к ней.

— Угх!

— Ах...!

Наши взгляды встретились прямо в упор. И мы оказались так близко, что чуть ли не касались носами.

В глазах Акари-тян я даже видел собственное отражение. Наверное, она в моих — тоже...

— Прости!

— Нет, я тоже!

Мы тут же отвели глаза друг от друга. Наши взгляды встретились всего на мгновение, но почему-то оно показалось куда длиннее.

Я чувствовал, как сердце Акари-тян колотится у меня за спиной. Это ощущалось особенно отчётливо, потому что она, видимо от нервов, изо всех сил цеплялась за мои руки.

Моё лицо, наверное, тоже краснело. И если так, Акари-тян непременно это заметит, какой бы тёмной ни стала улица.

— Эм, ты думаешь, мы с Юа-сан близки? Почему?

— Ну... потому что, сэмпай. Вы с Юа-сан довольно резкий.

— Резкий — значит близкий?..

— С Нии вы ведь тоже такой, да? Не сдерживаетесь... такое чувство, что рядом с ними вы можете просто быть собой.

Действительно, рядом с Юа-сан и Субару я почти не ходил на цыпочках. Мы знали друг друга достаточно давно, чтобы сейчас уже было поздно начинать неловко соблюдать формальности.

— Но со мной, сэмпай, вы добрый и такой вежливый... Вы всё время сдерживаетесь, а когда я вот так позволяю себе капризничать, даже несёте меня на спине.

Голос Акари-тян становился всё тише и тише, всё более унылым.

В то же время её руки будто теряли силу, словно она теряла уверенность.

— Вы говорите, что мне можно остаться, но я всё думаю: может, на самом деле вам тесно... или на работе есть кто-то, с кем вы по-настоящему близки, а я только мешаю...

К концу её голос почти срывался на слёзы.

— Поэтому ты пришла проверить?

Тело Акари-тян резко вздрогнуло. Но кроме этой реакции ответа не было.

Возможно, дело было не только в этом. Но если чувство вины передо мной не давало ей войти в кафе до самого конца — если она всё это время смотрела снаружи в окно под такой палящей жарой...

— Прости, Акари-тян.

— Сэмпай?..

— Мне много за что нужно извиниться. Во-первых, за то, что извиняюсь вот так, повернувшись спиной.

На самом деле я очень хотел обернуться и смотреть на Акари-тян, пока мы говорим, но она, наверное, не хотела, чтобы я видел её плачущее лицо.

Мы не смотрели друг на друга, и всё же были достаточно близко, чтобы чувствовать тепло друг друга, — и мне казалось, что именно поэтому есть вещи, которые мы можем сказать.

— И ещё за то, что позволил тебе неправильно всё понять. Я настолько неуклюж в таких вещах, что в итоге сделал тебе тяжело, Акари-тян.

— Нет... Это не ваша вина, сэмпай.

— Нет, моя. Потому что... ты мне правда нравишься, Акари-тян.

Она резко втянула воздух.

Слово «нравишься» почему-то принесло с собой странное смущение.

Но стоило мне его произнести, как я неожиданно легко принял это. В конце концов, никто не стал бы жить под одной крышей с человеком, который ему не нравится.

Наша совместная жизнь началась с её внезапного вторжения — и хотя с тех пор прошло всего несколько дней, это было насыщенное время, которого я никогда не испытал бы, живя один.

— Даже если я говорю, что ты мне нравишься, я всё ещё почти ничего о тебе не знаю. Сегодня я болезненно это понял — понял, как мало на самом деле думал о таких вещах.

— Сэмпай...

— Можно я немного расскажу? О том, как я был в начальной школе.

— Когда вы были в начальной школе?..

— Да. Кажется, это было где-то в старших классах начальной школы, летом... Хотя сейчас я уже помню всё довольно смутно.

При всей моей решимости рассказать старую историю, на самом деле я мало что помнил.

Это было, когда я участвовал в летнем лагере для учеников начальной школы.

Для меня летний лагерь был просто сменой обстановки. Туда ехало много друзей из моей школы, так что ничего особенно необычного я в этом не видел; по-своему я ждал поездки, но не думаю, что ожидал какого-то судьбоносного события.

Но в тот день. В первый день летнего лагеря — я встретил одну девочку.

Я никогда раньше её не видел и с первого взгляда понял, что она из другой школы. Она сидела в автобусе одна и тревожно смотрела себе на колени.

— Мне показалось, что я должен что-то сделать.

— Что-то сделать?..

— Да. Просто смутное чувство. Лагерь был всего на одну ночь и два дня, но мне казалось: если всё так и останется, эти два дня станут для неё ужасным воспоминанием. Поэтому я собрался с духом и заговорил с ней.

— Собрались с духом...

— Я не был прямо уж застенчивым. Но до того, как сел в тот автобус, я всегда просто держался одной и той же компании друзей; мне и в голову не приходило, что можно сблизиться с кем-то, кого я раньше никогда не встречал.

Друзей, с которыми я обычно общался, я знал вдоль и поперёк.

Знал, какие темы им нравятся и какие игры они любят.

Знал, что их разозлит и с чем они плохо справляются.

Их любимую еду. Любимые цвета. Любимые телепередачи.

А о девочке, которая одна сидела в автобусе, я не знал ничего.

Я был мальчиком, она — девочкой, и вполне могло оказаться, что что бы я ни сказал, ей это совсем не подойдёт.

— Как с ней заговорить? Как нам стать друзьями?

Я снова и снова задавал себе эти невозможные вопросы.

Чем больше думал, тем тревожнее становилось. Я невольно представлял самые худшие варианты.

— Тогда я был ещё ребёнком... ну, учеником начальной школы, так что тут ничего не поделаешь. После того как я намучился от переживаний, в итоге, кажется, просто пошёл напролом без всякого плана.

— Вам не было страшно? Вы же сказали, что представляли худшее...

— Было. Но я просто принял это. Я тогда знал не так много, как сейчас... и к тому же чувствовал, что должен это сделать.

— Почему вы чувствовали, что у вас нет выбора?..

— Потому что уже увидел, что она совсем одна. Даже если бы я сделал вид, что ничего не заметил, и ушёл играть с друзьями, уверен, всё равно думал бы о ней всё это время.

Если бы так вышло, я не смог бы веселиться как обычно.

Поэтому даже если бы меня ждала полная неудача, мне казалось, что я обязан хотя бы попробовать.

— Ну, когда мы заговорили, оказалось, что она очень хорошая девочка, и мы сразу подружились. Нам даже случайно досталась одна и та же группа.

Помню, группы распределяли по цвету браслетов, которые выдавали на регистрации, и, когда выяснилось, что её браслет такого же цвета, как мой, я ухватился за эту возможность.

Если бы этого не случилось, у меня вообще не было бы плана... Очень меня выручило.

— В итоге встреча в том летнем лагере стала первой и последней... Это было ещё до того, как у всех появились мобильники, так что я больше её не видел и даже имени теперь не помню... Но я помню, что было гораздо веселее, чем если бы я просто делал всё «как обычно».

Эта внезапная история, наверное, была для Акари-тян не слишком понятной.

Но она слушала меня очень внимательно. И эта искренность по-настоящему радовала.

— Делать что-то непривычное требует большого мужества, и это страшно. Когда ты впервые пришла ко мне, я, честно говоря, растерялся и думал: «почему?»

— Ахаха... Наверное.

— Но это «страшно» быстро исчезло. Чем больше я узнавал тебя, тем яснее понимал, какая ты хорошая девочка, и тем лучше понимал, почему Субару так тобой хвастался. Ты вкусно готовишь, с тобой приятно разговаривать о пустяках... Да, я всё ещё не очень понимаю всю эту историю с «отработкой долга», и я ещё много чего о тебе не знаю.

Если нам предстояло провести вместе ещё много дней, наверняка будут появляться новые вещи, которых я не понимаю, — как сегодня.

И каждый раз я могу ошибиться, пожалеть об этом или расстроить Акари-тян. Никто не сможет сказать наверняка, что такого никогда не случится.

— Но сейчас я правда жду этого. Жду, что узнаю о тебе больше. Что буду проводить с тобой время. Я правда этого жду.

— Сэмпай...

— Конечно, если мы будем проводить время вместе, я надеюсь, что и ты узнаешь меня получше. Хотя уверенно сказать, что я особенно интересный человек, не могу.

— С-сэмпай замечательный человек!

— Ахаха, когда ты так прямо это говоришь, становится неловко.

По привычке мне захотелось почесать щёку, но с Акари-тян за спиной сделать это было невозможно, так что я лишь рассмеялся, пряча смущение.

— Моя сегодняшняя ошибка была в том, что я оставил тебя дома одну и заставил волноваться, не рассказав как следует о своей работе. А твоя ошибка — в том, что ты слишком сдерживалась и не спросила, хотя переживала. И... наверное, ещё в том, что долго стояла на улице, толком не подготовившись к жаре?

— Угх... Прости—

— Стоп. Мы уже достаточно извинились, так что оставим это на этом. Чем больше складываешь извинение на извинение, тем меньше они значат... К тому же именно благодаря нашим ошибкам мы смогли вот так поговорить.

Я сказал это с улыбкой. Не думаю, что она могла увидеть моё выражение лица, если только не заглянула бы сбоку, но я был уверен: чувство всё равно передастся.

— Как ты сказала, Акари-тян, с Субару и Юа-сан я, наверное, веду себя свободнее. Но с Субару я веду себя не так, как с Юа-сан. И с тобой будет так же. Если ты останешься со мной дальше — сколько бы это ни продлилось, — уверен, мы будем ошибаться, а я буду понемногу узнавать тебя, и тот я, который рядом с Акари-тян, тоже понемногу будет складываться.

— Вы... который рядом со мной, сэмпай...

Прошептала Акари-тян и уткнулась лицом мне в плечо.

Руки, обнимавшие меня, слегка дрожали — я понял это по её дыханию. Акари-тян сейчас плакала.

Я ничего не сказал и просто продолжал медленно идти, чтобы она могла выплакаться.

— ...Сэмпай.

— М? Что такое?

— Думаю... та одинокая девочка, с которой вы тогда заговорили, сэмпай, очень-очень вам благодарна.

— А?

Я ожидал, что она скажет что-нибудь о себе, но вместо этого она высказалась об истории, которую я только что рассказал.

Это немного застало меня врасплох — но всё же я почему-то понял, что она хочет сказать...

— Да... Надеюсь. Потому что по-настоящему благодарен ей как раз я.

Если бы я тогда её не встретил. Если бы не нашёл в себе смелости заговорить с ней.

Не было смысла думать о «если бы», но отрицать было невозможно: именно благодаря тому дню сегодня я смог немного лучше узнать Акари-тян, а она — немного лучше узнать меня.

— Я хочу узнать о вас больше, сэмпай. И хочу, чтобы вы тоже больше узнали обо мне. Понемногу... даже то, что я от вас скрываю, когда-нибудь.

— Да, я тоже.

Я не скрывал ничего со злым умыслом, и был уверен, что Акари-тян тоже.

Если что-то и было, то, наверное, только вопрос, почему она в итоге оказалась у меня как залог за долг в 500 иен.

Честно говоря, было бы ложью сказать, что мне не любопытно, но сейчас я уже не чувствовал, что должен силой вытягивать из неё правду.

Не было нужды садиться друг напротив друга и устраивать официальный разговор по душам. Куда веселее — и куда волнительнее — узнавать друг друга понемногу, шаг за шагом.

— Я рада. Вы правда остаётесь собой, сэмпай. Поэтому я...

— Поэтому ты?

— Хе-хе... Это секрет!

Акари-тян прижалась ко мне крепче и, смеясь весело и беззаботно, обняла меня ещё плотнее.

Уверен, на её лице была улыбка — только её собственная и невероятно милая.

Мне вдруг очень захотелось увидеть эту улыбку самому... но я решил оставить это на потом.

Спешить некуда; я просто могу узнавать её понемногу.