История о том, как я случайно увидел то, чего не должен был видеть

— М-м?..

Утром я проснулся от приятного запаха, щекотавшего нос.

Слышалось, как что-то шипит на сковороде. Прекрасный звук, от которого аппетит просыпался мгновенно, но... погодите, почему я вообще его слышу?

— А, доброе утро, сэмпай!

— А?

— Что-то случилось?

— ...Нет, ничего. Доброе утро, Акари-тян.

Точно. Вот как всё было.

Она осталась ночевать. Нет, не в том смысле!

— Ты, случайно, завтрак готовишь?

— Да. Вы так крепко спали, сэмпай, и я подумала, что это идеальный шанс.

— Шанс?

— А. Эм... Ах да, сэмпай! Вы на завтрак предпочитаете рис? Или вы человек хлеба?

Она сменила тему настолько явно...

Мне было любопытно, что именно она называла «идеальным шансом», но на вопрос Акари-тян тоже было не так просто ответить.

— Эм... наверное, рис?

— ...Сэмпай, вы ведь сейчас решили это по моему лицу?

И правда, Акари-тян посмотрела на меня подозрительным полуприкрытым взглядом.

Я... я действительно посмотрел на Акари-тян и подумал: «Кстати, после вчерашнего карри ещё оставался рис».

— Сэмпай, рис точно подойдёт? Не нужно обо мне заботиться, понимаете?

— Всё нормально. Честно говоря, я вообще не особо привередливый... обычно я и завтрак-то не ем.

— Э?!

Глаза Акари-тян широко распахнулись.

Похоже, я её удивил, но разве для парня, живущего одного, это не довольно обычное дело?

Если было время, я просто покупал онигири или сэндвич в комбини.

Конечно, если бы я готовил для себя, мог бы что-нибудь сделать.

— Так нельзя, сэмпай. Нужно нормально есть. Если в молодости запустить питание, через десять или двадцать лет оно вам аукнется, понимаете?

— Д-да, ты права... прости.

Получить ровно ту же лекцию, что и вчера, было вдвойне жалко.

Наверное, проблемы начнутся уже тогда, когда «десять или двадцать лет» превратятся в «пять или десять».

Подумав об этом, я глубоко склонил голову перед девушкой младше меня.

— А, нет! Я не собиралась вас отчитывать... Эм, рис точно подойдёт? Если вы всё-таки хотите хлеб, то... вчера я купила только ингредиенты для гарниров, но могу быстро сбегать и купить!

— Н-нет, не надо! К тому же у родителей я каждое утро ел рис!

— Понятно...

Акари-тян облегчённо вздохнула.

И всё же пахло очень вкусно. Это, наверное, шипел бекон, который мы купили вчера? По утрам у меня обычно не было особого аппетита, но сейчас запах попадал точно в цель.

После вчерашнего карри я уже знал, что Акари-тян готовит потрясающе, и раз уж выдалась такая возможность, мне хотелось насладиться её едой как следует, а не в полусонном состоянии...

Нет-нет, она ведь только что всё приготовила. Будет грубо не съесть сразу.

— А, сэмпай. Не нужно из вежливости сразу есть, хорошо?

— Э?

Она прочитала мои мысли... или они просто были написаны у меня на лице?

Так или иначе, когда Акари-тян увидела, как я застыл от её безупречно своевременной заботы, она тихонько рассмеялась.

— Есть сразу после пробуждения не очень хорошо. Это сильно нагружает желудок, так что лучше есть только после того, как тело как следует проснётся.

— Понятно...

— Но совсем не есть — ещё хуже! Если не поесть, следующая еда даст организму ещё большую нагрузку!

— Д-да. Буду осторожен...

Кстати, вчера я не ел ни завтрак, ни обед и сразу перешёл к карри на ужин... нет, лучше не говорить лишнего.

Я-я вовсе не боялся, что меня отругает девушка младше меня. Да. Просто не хотел заставлять её волноваться больше необходимого.

— Но... понятно. Тогда, может, я схожу немного пробегусь.

— Пробежаться?

— Ага. Это вроде как часть моего распорядка. Хотя вчера я проспал и пропустил.

— Понятно. Вы ведь были в легкоатлетическом клубе, сэмпай.

— Э, откуда... А, Субару тоже таким был, значит, я хотя бы попал в твоё поле зрения.

— А, нет, на самом деле скорее...

Акари-тян поникла, голос её затих, и она стала теребить пальцы.

Мне стало немного любопытно, но разговор, кажется, грозил слишком сильно уйти в сторону, так что я решил вернуть его обратно.

— Ну, сейчас я уже не в клубе лёгкой атлетики, но если не двигаться, тело начинает становиться вялым. И раз ты так старалась приготовить вкусный завтрак, я хочу как следует проголодаться.

— Сэмпай... В-в таком случае! Я пойду с вами!

— Э?

— В последнее время я только и делала, что готовилась к вступительным экзаменам, и совсем не занималась спортом... Н-нет, я и раньше не была хороша в спорте и в выносливости не уверена. Поэтому, раз уж есть такая возможность, я подумала, что попробую побегать...

Пока она говорила, голос Акари-тян постепенно терял уверенность и становился всё тише. Хотя, по-моему, тут совсем нечего было так стесняться.

— Понятно. Тогда раз уж есть такая возможность, давай пробежимся вместе.

— Д-да! Тогда я переоденусь во что-нибудь удобное. Можно я воспользуюсь раздевалкой?

— Ага, конечно.

Лицо Акари-тян радостно просияло. Она достала сменную одежду из чемодана и мелкими шагами убежала в раздевалку.

А, из-за фартука я не заметил, но Акари-тян уже переоделась из пижамы. Получается, я заставил её переодеваться ещё раз?

Нет, это сама Акари-тян предложила пойти со мной на пробежку, так что мне, наверное, было бы даже невежливо чувствовать себя виноватым?

— Стоп, сейчас не время думать об этом. Мне надо успеть переодеться до того, как Акари-тян выйдет.

Если случится что-то на грани сексуального домогательства — например, она увидит меня голым, — неловкость будет чудовищная. Акари-тян, может, и проявит деликатность, но Субару меня точно убьёт. Такого проступка долгом в какие-то пятьсот иен не загладишь.

Не этого ли добивался Субару?..

Использовать Акари-тян как наживку, чтобы получить на меня компромат... Нет-нет, а какая Субару от этого выгода? Мы ведь уже не в тех отношениях, где нам нужен «компромат» друг на друга.

И мне хотелось верить, что Субару не настолько мусорный человек, чтобы намеренно подвергать Акари-тян опасности. Он всё-таки мой друг.

Отогнав эту мысль, я переоделся в несколько раз быстрее обычного.

◇◇◇

— Ха-а... ха... хиии...

— Т-ты в порядке?

— Я... в по... ряд... ке...

— Ага, давай немного пройдёмся.

Всего через пять минут после начала пробежки Акари-тян уже полностью выдохлась.

Темп у нас был довольно медленный — скорее лёгкий джоггинг, чем бег.

— А, только не останавливайся резко. Иди, пока дыхание не выровняется.

— Да... простите, что задерживаю.

— Ничего подобного. Ты же сказала, что не очень спортивная, и мы ни с кем не соревнуемся.

Акари-тян прижалась к моей руке, тяжело и прерывисто дыша.

Она, похоже, действительно выбилась из сил: от её тела через мою руку шло сильное тепло. Вернее, через тонкую футболку, в которую она переоделась для пробежки, вместе с этим теплом ощущалась и определённая мягкость, так что, кажется, перегреваться начинал уже я.

Успокойся... она сестра моего друга.

Именно поэтому она достаточно доверяла мне, чтобы так держаться.

— Эм, сэмпай...?

— !? Ч-что такое?

— Э-эм, только не поймите неправильно? У меня не плохая выносливость. Просто я немного плохо бегаю...

— А-а... понятно. Но я такое часто слышал. Бывают люди, которые нормально играют в мяч, а как только бегут — сразу выматываются.

Я уж подумал, что она снова прочла моё лицо или мысли.

Но если бы это было так, Акари-тян не стала бы продолжать держаться за мою руку после того, о чём я только что думал.

Внутренне облегчённо вздохнув, я дал ей совет из собственного опыта.

Раз уж я был в легкоатлетическом клубе, меня часто спрашивали, есть ли какие-то приёмы, чтобы бегать быстрее или дольше.

— Правда?

— Ага. Ну, бег однообразный. Особенно если просто наматывать круги по одной и той же дорожке снова и снова — весёлого мало.

— Понятно. Я плохо бегаю длинные дистанции... от них становится уныло.

— Ахаха, тут я с тобой согласен.

— Э?

Глаза Акари-тян широко распахнулись.

Ну да, наверное, удивительно услышать от бывшего легкоатлета, что он ненавидит бег.

Хотя я занимался только короткими дистанциями, так что не думаю, что это так уж странно. Конечно, спринт по-своему тоже выматывал.

— У каждого свой способ настроиться, но для кого-то вроде тебя, Акари-тян, цель вроде «улучшить время» вряд ли будет особенно весёлой.

— Наверное.

— Можно даже просто думать о чём-то другом, пока бежишь. Если бегаешь на улице, как сейчас, помогает любоваться пейзажем. Слишком улетать мыслями опасно, но здесь машин ездит немного.

Ради диеты, ради выносливости или просто чтобы компенсировать недостаток движения — у каждого свои причины бегать или заниматься джоггингом, но это не значит, что получать удовольствие запрещено.

Скорее наоборот: стоит найти собственный способ радоваться этому. Продержаться легче, если копить маленькие победы — например, пробежать за то же время чуть большее расстояние или найти стильное кафе.

— Сэмпай, вам... было весело?

— Э?

— Я только мешала, мы почти никуда не пробежали, и я даже видом насладиться не смогла... Про—

— Конечно, было весело.

Я улыбнулся ей ободряюще, когда она понурилась, а в глазах у неё слабо заблестели слёзы.

Я говорил это не из вежливости. Мне правда было весело.

— В последнее время я всегда бегал один. Давно рядом со мной никого не было, так что уже одно это придаёт сил.

— Но я такая медленная. Я только заставила вас обо мне волноваться...

— Об этом тебе не нужно беспокоиться, Акари-тян. Я ведь не стискиваю зубы ради какого-нибудь рекорда. Возможность пробежаться вместе с тобой куда важнее.

— С-сэмпай...!?

Лицо Акари-тян стало ярко-красным.

Я и сам немного смутился, поняв, что сказал довольно слащавую фразу.

— К тому же приятно, когда после пробежки ждёт завтрак. На полпути я уже ни о чём другом думать не мог...

— Сэмпай... Эхехе, пожалуйста, ждите с нетерпением! Я вложила в него всю душу!

— О-о, сама поднимаешь планку?

— Всё будет хорошо! Сейчас я, может, и показала вам немного постыдную сторону, но кухня — вот где я сияю!

Это звучало преувеличенно, но для такого полного любителя в подобных делах, как я, уверенная Акари-тян выглядела довольно круто.

— Эм, сэмпай. Тогда... можно мы ещё немного побудем так?

Акари-тян робко спросила, глядя на меня снизу вверх.

Если кухня была местом, где она сияет, то эта дорога была местом, где сияю я... нет, это уже преувеличение. Я ведь больше не состоял ни в каком легкоатлетическом клубе.

И всё же жизненного опыта у меня было больше, так что ничего плохого не случится, если я попробую показать себя чуть надёжнее.

— Конечно, опирайся на меня сколько хочешь.

— Д... да! Я буду опираться на вас сколько смогу!

Ощущение того, как Акари-тян изо всех сил обнимает мою руку, было невероятно мягким и горячее летней жары; оно грозило на месте выдуть из меня остатки разума. Но я всё-таки удержал рассудок, крепко ущипнув себя за бок там, где она не видела.

Невероятно невинная старшеклассница... в её глазах я, возможно, был просто продолжением её Нии-сана. Мне было приятно, что на меня полагаются, но беззащитность тоже должна иметь пределы.

И всё же...

— Фу-фу-фу♪

Я никак не мог стряхнуть с себя Акари-тян, которая так радостно улыбалась, будто вот-вот начнёт напевать, и потому, отчаянно сдерживая накатывающие волны мирских желаний, я шёл по бесконечной дороге домой.

А адом это было для меня или раем — я запер это глубоко в сердце.

◇◇◇

— Приятного аппетита!

— Приятного аппетита!

Вернувшись домой, мы оба залпом выпили по стакану ячменного чая, быстро накрыли на стол и сели друг напротив друга, сложив ладони.

Наверное, правильнее было бы сначала принять душ, но мы слишком проголодались и ограничились тем, что вытерли пот.

Кстати, предложила это обычно внимательная Акари-тян, и для меня это стало облегчением.

Сегодняшний завтрак состоял из белого риса и мисо-супа. Бекон с яйцом и салат из латука делали его смесью японского и западного стиля.

Завтрачные наборы в сетях гюдона, куда я иногда заходил, тоже выглядели примерно так, так что, может, это было обычнее, чем я думал.

— Я разогревала яйца, и они получились немного твёрдыми.

— Ага, но лично я как раз предпочитаю поплотнее.

— Понятно. Сэмпай любит поплотнее... любит поплотнее...

Акари-тян повторила это несколько раз, будто выжигала в памяти.

— Не думаю, что это стоит специально запоминать... но если хочешь, почему бы не записать?

— Нет, пользоваться смартфоном во время еды — плохие манеры!

— Какая ты серьёзная... хотя смотрю только я.

— Но смотрите именно вы, сэмпай.

Акари-тян выпрямила спину и сказала это с серьёзным лицом.

Я не понимал, доверяет она мне или всё ещё нервничает из-за меня, но если она хотела так поступать, возразить я не мог.

Чувствуя лёгкую неловкость, я сделал глоток мисо-супа.

— Да, правда очень вкусно.

— Эхехе, большое спасибо.

— Ты приготовила это на обычной магазинной смеси мисо, да?

— Да. Делать даси с нуля показалось немного чрезмерным, да и покупной мисо сам по себе вполне вкусный.

Кухня Акари-тян была, как бы сказать... обычной. В хорошем смысле, конечно.

Вчерашнее карри тоже не было приготовлено из отдельных специй; она использовала хорошо знакомый мне покупной карри-ру.

С сегодняшним мисо-супом было так же. Сушёные вакамэ, тофу дешевле ста иен за пачку... со стороны, наверное, ничего особенного; просто обычная домашняя еда.

Но именно поэтому она была хороша. Не особенная, а естественная и вкусная, от неё становилось спокойно.

— Ха-а...

Мисо-суп, бекон с яйцом, салат... ничего выдающегося, и всё же от этой еды хотелось вздохнуть.

Это было облегчение. То самое, что я когда-то воспринимал как должное, пока жил с родителями.

В груди стало тепло. Кажется, я понял, что имела в виду Акари-тян, когда говорила, что «мужчине, живущему одному, нужна домашняя еда от девушки».

Если оставить в стороне часть про «девушку», возможность есть еду, которую кто-то приготовил для тебя, была по-настоящему прекрасным счастьем.

— Сэмпай? Что-то не так?

— Э? А, нет...

Глаза у меня начали горячеть, и я сам не заметил, как застыл.

Услышав слова Акари-тян, я поспешно попытался это скрыть и вернулся к тому, чтобы смаковать каждый кусочек.

Интересно, правда ли мне можно так наслаждаться таким угощением всего за какие-то пятьсот иен? Пусть деньги на продукты технически и идут из моего кошелька.

Несмотря на эти мысли, тело честно следовало желаниям: я без колебаний двигал палочками, и завтрак передо мной исчез в мгновение ока.

— Спасибо за еду.

— Да, это была простая еда.

Я сложил ладони, выражая благодарность Акари-тян, сидевшей напротив. Во мне разлилось чувство сытости и удовлетворения, которого я давно не испытывал.

И вот, когда я уже собирался перейти к типичному послетрапезному расслаблению...

— А, Акари-тян. Уборку я возьму на себя.

— Всё хорошо. Я сама!

Акари-тян улыбнулась и начала складывать пустые тарелки. На мгновение мне захотелось просто позволить ей заняться этим, ведь вчера она тоже всё сделала, но я сразу поправил себя и возразил.

— Нет, ты ведь хочешь принять душ? К тому же мне будет не по себе, если я заставлю тебя убирать после того, как ты приготовила такой вкусный завтрак.

— Мне приятно, что вы так думаете, но... сэмпай, вы говорили, что плохо моете посуду. И раз я готовила, мне следует довести уборку до конца.

— Угх... Нет, я это сделаю. У нас дома окаасан готовила еду, а отоусан убирал после неё!

В наше время схема «мужчина работает, женщина готовит» уже, возможно, не считалась нормой, но у нас дома отец был единственным кормильцем, а мать — домохозяйкой... и почти всё по дому делала окаасан. Но её не оставляли со всем этим одну: после еды посуду мыл отоусан. Ну, насколько мог. Не то чтобы каждый раз.

Когда я жил дома, я не особо задумывался о том, как отоусан, уставший после работы, всё равно убирал после еды... но теперь, кажется, понял его чувства.

— Окаасама готовила. Отоусама убирал.

— Сама?..

Почему-то Акари-тян повторила мои слова как робот.

И по ещё более загадочной причине её лицо становилось ярко-красным. Я сказал что-то настолько стыдное?..

— Эм, сэмпай.

— Д-да?

— Если позволите... такую дерзость... я бы хотела... принять ваше предложение... если можно.

— О-о. Хорошо. Тогда...

— Как ваша окаасама, я буду готовить, а как ваш отоусама, вы будете убирать... Эхе, эхехехе.

— Э-э, да.

Когда это повторили столько раз, мне стало неловко — будто внутреннее устройство семьи Шираги выставили наружу.

Так или иначе, Акари-тян, кажется, уже не возражала, и я взял уборку на себя. А пока отправил её смыть пот после пробежки.

— О, сэмпай. Можно я ещё и стирку запущу?

— А, конечно.

— Просто хочу уточнить: а стиркой у вас занималась... эм, окаасама или отоусама?

— Э? Э-э, окаасан, кажется?

— Понятно! Тогда этим займусь я! Как ваша окаасама!

Полная энтузиазма Акари-тян умчалась к раздевалке, где стояла стиральная машина. Видимо, она собиралась запустить стирку, пока будет принимать душ.

То, как она прикладывала разделение обязанностей моих родителей ко всему подряд, было, конечно, нечто... Прости, отоусан, окаасан.

Мысленно извинившись перед далёкими родителями, я отнёс посуду на кухню и начал мыть её одну за другой. Вдруг дверь раздевалки чуть приоткрылась, и из-за неё выглянула Акари-тян.

— ...Сэмпай.

— Мм, что такое?

— Эм... насчёт... что делать с бельём?

— Бельём? ...А!! Точно! Нижнее бельё!! Прости!!

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, о чём она, но потом я вспомнил и побледнел: когда вчера шёл мыться, я, как обычно, бросил своё в корзину для белья.

З-значит, мои боксеры сейчас лежат в поле зрения Акари-тян...!?

— Я-я сейчас заберу! Э-э, положу в сетку для стирки... нет, вообще-то лучше стирать отдельно от твоего белья... А, почему я вчера не сообразил...!?

— Э-эм, сэмпай. Я, в общем-то, не против... если постирать их вместе с вашими... ну...

— Нет, не волнуйся.

— Ваши отоусама и окаасама тоже стирали своё отдельно?..

— Хватит уже этого приёма!

Даже мне, их сыну, становилось неловко. Для справки: у нас дома все трое стирали всё вместе, независимо от пола!

— Сэмпай, пожалуйста, тоже не переживайте! Я живу у вас... ну, я здесь в счёт долга! Так что, эм, думаю, всё будет нормально, если мы оба будем использовать мешки для стирки!

— Нет, но... м-м-м...

— Это же ещё и лишняя вода... У-у-у, если вы непременно будете настаивать на раздельной стирке, сэмпай, тогда я вообще не стану стирать!

— Э-э?!

Акари-тян вдруг сказала какую-то безумную вещь!

Если она откажется стирать, это значит... ей придётся снова и снова носить одну и ту же одежду...!?

— Так нельзя!

— Но так выйдет лишний расход воды!

— Нет, если уж ты так ставишь вопрос...

Готовка, туалет, ванна... если один человек превращается в двух, расход воды, естественно, удвоится, но сказать это вслух было бы полнейшим промахом.

Если она заявит: «В таком случае я и туалетом пользоваться не буду, и мыться не стану!» — всё станет ещё проблемнее, чем сейчас.

— Л-ладно! Я понял! Хорошо! Положу своё бельё в мешок. Просто стирай вместе! Ладно?

— ...Поняла. Потом не отказывайтесь, хорошо?

— Не откажусь, не откажусь!

Я часто закивал, в глубине души испытывая облегчение. Я был просто рад, что ситуация не свернула в ещё более странную сторону.

— В таком случае, сэмпай. Это хлопотно, но не могли бы вы выбрать своё отсюда?

С этими словами Акари-тян вытолкнула из раздевалки корзину для белья.

— А, зачем ты специально выставила её...

Я спросил машинально, но слова пропали, когда я увидел одежду, лежавшую прямо сверху.

Это была футболка, которую Акари-тян носила всего несколько минут назад.

— Простите... я поняла только после того, как уже сняла одежду, а сейчас... ситуация такая, что показываться мне не очень хорошо...

— Э-это точно!

— Надевать обратно было бы неприятно, она влажная от пота... Н-но нижнее бельё на мне, так что если вы очень настаиваете...!

— Я этого не говорил! Не говорил, так что просто подожди там!

Я крикнул и поспешил запихнуть своё бельё в мешок... но тут...

— Эм, Акари-тян. Насчёт мешков для стирки... они в раздевалке, на полке над стиральной машиной...

— Э? А, вот эти? Хе... оп. Нашла!

— Спасибо, можешь просто дать мне...

— Э-э?!

Акари-тян почему-то вскрикнула от удивления.

Нет, в этот раз я был уверен, что не сказал ничего странного... погодите, почему у меня такое плохое предчувствие?..

— Я-я поняла... Эм, правда, неловко, но...!

Сразу после этой зловещей фразы дверь раздевалки медленно, очень медленно начала открываться.

А, значит, это был именно тот случай, когда плохое предчувствие сбывается.

— Стой! Сто-о-ой!! Акари-тян! Не нужно специально передавать мне его в руки! Просто брось в коридор, как корзину с бельём!!

— А!! Т-точно!?

Похоже, Акари-тян тоже сообразила: её голос подскочил на октаву, и она с громким шлёп! ударила сеткой для стирки об пол. Погодите, разве сетка для стирки может издать такой удовлетворительный звук?..

— С-сейчас!

— О-о!

С какой-то странной срочностью я рванул вперёд в тот момент, когда Акари-тян закрыла дверь, и схватил сетку для стирки. Чтобы не задеть её снятую одежду, я быстро поднял своё нижнее бельё — боксеры — и запечатал их внутри сетки.

Так, источник всего зла устранён. Хотя я и задумался, правда ли нужно было так спешить... А, точно.

— Акари-тян, можно добавить в стирку ещё одну вещь?

— Э? Конечно, добавляйте.

Глядя на реакцию Акари-тян, которая буквально говорила: «А зачем вы вообще спрашиваете?», я и сам задумался о том же.

Ну да ладно. Я снял футболку, которая была на мне, и на всякий случай завернул в неё сетку, чтобы, если сетка окажется прозрачной, содержимое не попалось Акари-тян на глаза.

Потом я передвинул корзину для белья прямо к двери раздевалки... Вот, идеально!

— Акари-тян, теперь можно!

— Да!

Акари-тян медленно открыла дверь раздевалки, словно проверяя обстановку.

Она втащила корзину внутрь и с глухим стуком закрыла дверь.

Фух... теперь мы избежали катастрофы, где столкнулись бы лицом к лицу, пока она в нижнем белье...!

С облегчением я вернулся к посуде — нет, сначала надо надеть футболку. Если я останусь без неё, есть шанс, что Акари-тян увидит меня, когда закончит душ.

И ровно в тот момент, когда я так подумал и направился из кухни в спальню.

──Планировка моей квартиры была следующей.

Кухня находилась вдоль коридора между входом и спальней, а дверь в раздевалку была прямо там же. В раздевалке стояли стиральная машина и раковина; оттуда же можно было попасть в ванную и туалет. Кстати, ванна и туалет были раздельными.

Дверь из коридора в раздевалку была обычной распашной. Из тех, где поворачиваешь ручку, чтобы открыть.

Поскольку дверь открывалась со стороны раздевалки, она полностью закрывала обзор на кухню; именно поэтому мы с Акари-тян до сих пор и не столкнулись лицом к лицу.

А ещё... было вот что.

Если дверь, как стена, скрывала кухню, то из-за того, как она открывалась, другая сторона естественным образом оставалась полностью открытой.

В сторону спальни, противоположную кухне.

Наверное, обычная планировка. Я никогда не считал её особенно хорошей, но и неудобной тоже не находил.

Но когда я пошёл в спальню за футболкой и почему-то увидел, как дверь раздевалки снова начинает открываться, я впервые проклял планировку своей квартиры.

— С-сэмпай! Вот одежда, которую я только что сняла...

Почему она вообще открыла дверь?

Почему я замер на месте, даже заметив это?

Почему я в первую очередь не подождал, пока Акари-тян полностью зайдёт в душ?

Слишком поздно.

Факт оставался фактом: Акари-тян открыла дверь ванной.

И при такой планировке ничто не перекрывало обзор... наши взгляды идеально встретились.

Я стоял без футболки, в одних спортивных шортах, а Акари-тян — в белье, прижимая мою футболку.

Р-розовое...

Я увидел достаточно ясно, чтобы уже не суметь отговориться.

К несча— нет, единственным спасением было то, что Акари-тян всё ещё была в шортах. Видимо, она вспомнила про мою футболку сразу после того, как сняла верх. Это хорошо. Правда хорошо.

Но даже так одного увиденного оказалось более чем достаточно, чтобы мы оба замерли на месте.

Акари-тян покраснела от стыда до самой шеи и застыла с широко открытой дверью. Я тоже был прикован к месту и не мог пошевелиться.

На миг я понял, что невольно смотрю на неё совсем не так, как имел право смотреть. Этого хватило, чтобы в голове вспыхнуло одно-единственное: что я вообще делаю?

Стой, куда ты уставился? Идиот. Возьми себя в руки. Она же—

Да. Она сестра моего друга. Я не мог позволить себе думать о ней просто как о девушке всего на год младше меня.

Начало вышло ужасным, объяснение было резким, и я всё ещё не до конца понимал её — вернее, намерения брата и сестры Миямаэ... но я решил принять происходящее.

Акари-тян и Субару наверняка оба мне доверяли... и мне не хотелось предать это доверие из-за такого случая.

— Прости!

— А...

Я выкрикнул это во весь голос и отвернулся, словно пытался отогнать собственные глупые желания.

Я понятия не имел, как долго на самом деле смотрел. Казалось, что целую вечность, и одновременно — лишь мгновение.

Но я увидел. Этого уже нельзя было изменить. Значит, нужно было извиниться... Отвернуться было правильным решением, но...

...Дальше слова не шли. Как ни старался, в голове всплывало только «прости».

Но чем больше извинений нагромождаешь одно на другое, тем пустее они звучат. Этому меня давно научили.

Значит, нужны были слова кроме «прости» — хоть какие-нибудь.

— Сэмпай.

Её голос был таким спокойным, что на мгновение выбил из меня весь напор.

— Почему вы извиняетесь, сэмпай? Это я виновата. Я растерялась и сама открыла дверь.

— Н-нет, это не так. Это моя вина, что я начал ходить туда-сюда в странный момент...

— Но вам ведь тоже нужно переодеться, сэмпай, ку-чхи!

От внезапного чихания я почти машинально повернулся, но в последний момент всё-таки сдержался.

Чихнув, Акари-тян смущённо засмеялась.

— П-простите. Само вырвалось...

— Нет, если подумать, что мы вообще делаем — стоим полуголые...

Со стороны ситуация была невероятно странной. Но для одного из её участников смешного в ней почти не было.

К тому же, раз сейчас было лето, в комнате с кондиционером голой коже становилось прохладно. Особенно когда тело остывало после пота.

— Для начала, эм... почему бы тебе не принять душ?

— Верно. Так и сделаю! Спасибо, сэмпай!

С бодрой благодарностью Акари-тян закрыла дверь раздевалки.

Спустя мгновение я услышал, как закрылась внутренняя дверь. Значит, она вошла в ванную.

— Ха-а...

Услышав это, я почувствовал, как напряжение уходит из плеч.

Но на сердце всё равно было тяжело — ну, это естественно. Приговор лишь отложили.

— Я попал... То есть я понимал, что если мы живём в одной комнате, что-нибудь такое рано или поздно может случиться... но всё равно, не слишком ли рано?!

Не то чтобы я думал, будто этого никогда не произойдёт... но всё же это была та случайность, которой я надеялся избежать.

И у меня не было почти никакого времени морально подготовиться к такой возможности... да она ведь приехала только вчера! И это ещё утро!! Даже полных суток не прошло!!

— Угх... нет, нет смысла мне тут стонать. Тяжело сейчас Акари-тян...

Сказав себе это, я для начала надел запасную футболку.

Затем решил вернуться к брошенной посуде. Просто чтобы занять руки и не думать.

Но, глядя, как грязь исчезает с тарелок, я почувствовал, что настроение хоть немного, но легче.

◇◇◇

— Сэмпай. Я правда не злюсь, понимаете?

— ...Э?

Когда я встретил Акари-тян — она уже закончила душ и снова переоделась в одежду, в которой выходила на пробежку, — полным земным поклоном, выбросив последние остатки достоинства старшего, она выглядела не злой и не весёлой, а совершенно растерянной.

— То есть мы оба в похожем положении, разве нет? Вы увидели меня, но я... ну, я тоже увидела ваше тело, сэмпай...

— Нет, тело парня и тело девушки — это совсем разный вес...

— Вы так говорите только потому, что вы мужчина, сэмпай. Для меня это было скорее... н-нет, ничего. В общем, мы квиты!

Покраснев до ушей, Акари-тян подалась вперёд и для убедительности хлопнула ладонью по низкому столику.

— Поэтому, пожалуйста, перестаньте делать такое виноватое лицо! Вы ничего плохого не сделали! Если хотите, хотите посмотреть ещё раз?!

В возбуждённом состоянии, всё ещё с пунцовым лицом, она потянулась к пуговицам блузки и начала расстёгивать верхнюю... Погодите, что?!

— Н-нет, не надо!

Я инстинктивно схватил Акари-тян за руки, чтобы остановить.

— Это вообще не имеет смысла!

— А... п-правда...

— Я понял. Больше не буду об этом переживать.

Я отпустил руки Акари-тян и тяжело вздохнул.

Туча над головой рассеялась не полностью, но сильнее всего я ощущал сокрушительную усталость. Правда ли, что ещё даже полдня не прошло?..

Интересно, что чувствует Акари-тян, подумал я и посмотрел на неё. Она рассеянно смотрела на собственные руки.

— А, стиральная машина!

Вдруг она вскрикнула и подняла на меня глаза.

— Эм, я хотела спросить вас, сэмпай. Как пользоваться стиральной машиной... она другой модели, чем у меня дома.

— А-а... но я сам толком инструкцию не читал, так что если просто попробовать понажимать...

— .................. Сэмпай?

— А, да. Покажу, покажу!

— Да, пожалуйста!

Акари-тян улыбалась сияющей, ангельской улыбкой, но куда сильнее в памяти отпечаталась та принуждённая улыбка, которую она показала прямо перед этим. Впрочем, сам виноват, что попытался отмахнуться.

И так мы направились в раздевалку, чтобы я показал Акари-тян, как пользоваться стиральной машиной.

Мы встали рядом перед машиной, но... близко. Очень близко.

Это определённо была не та дистанция, на которой стоит находиться с человеком, который только что видел твою обнажённую кожу. Хотя она должна была пользоваться тем же шампунем и мылом для тела, что и я, пахла она невероятно хорошо...!

— Значит, кондиционер для белья сюда, в «отсек для кондиционера», верно?

— Ага. А стиральный порошок можно просто положить вместе с бельём.

— Поняла!

На самом деле это была дешёвая модель для человека, живущего в одиночку. Функций в ней было немного, пользоваться ею было просто, и Акари-тян быстро всё схватила. Даже настолько быстро, что казалось, будто она с самого начала умела ей пользоваться.

— Вот так должно быть хорошо.

Закончив настройку и увидев, что стиральная машина заработала, Акари-тян довольно улыбнулась.

Но потом, словно внезапно что-то вспомнив, повернулась ко мне.

— Кстати, сэмпай. Вы не хотите принять душ?

— Э, а... совсем забыл. Ну, пот уже высох, так что сегодня я, наверное—

Нет, стоп.

Обычно я, наверное, поленился бы и пропустил душ, но сейчас передо мной была девушка.

Оставаться перед девушкой весь потный... разве это не подпадает под то, что называют «запаховым домогательством»...!?

— Хотя нет, думаю, быстро ополоснусь. Да.

— Понятно. Тогда я подожду снаружи.

— Ага, чувствуй себя как дома.

Я проводил взглядом Акари-тян, вышедшую из раздевалки, и, убедившись, что дверь плотно закрыта, снял одежду.

Ну, раз стиральная машина уже работала, причин возвращаться в раздевалку у неё быть не должно. Больше никаких происшествий случиться не должно!

— С-сэмпай.

— Ня?!

В тот самый момент, когда я подумал, что опасность миновала, из-за двери раздался голос, и я подпрыгнул.

— Ня?.. А, нет, простите! Эм, ну...

— Ч-что такое?

Я случайно издал странный звук, но изо всех сил попытался держаться. Хотя ничего я уже не держал — не после такого звука.

В любом случае нужно было успокоиться. Если я запаникую слишком сильно, Акари-тян и правда может заволноваться и ворваться в раздевалку.

Нет, серьёзно, если она сейчас войдёт, будет плохо. Потому что в отличие от прошлой ситуации речь шла уже не только о верхней половине!

Почему в этой раздевалке нет замка, чёрт возьми?!

— Эм, это не то чтобы обязательно спрашивать прямо сейчас, но...

Если не обязательно прямо сейчас, я очень хотел, чтобы она не спрашивала.

Я невольно так подумал, но не мог же сказать ей: «Тогда спроси потом».

— Всё нормально. Что такое?

Я постарался спросить мягким, джентльменским голосом, чтобы не испугать Акари-тян. Даже если мой нынешний вид был совсем не джентльменским.

— Т-тогда... это насчёт вашего, н-нижнего белья, сэмпай, после стирки!

А, точно. Если обмотаться банным полотенцем, то даже в худшем случае... стоп, что она сказала?

— Эм, стирать его в сетке — это нормально, но когда нужно будет развешивать, его ведь, наверное, придётся вынуть. Поэтому я хотела заранее уточнить, можно ли мне это делать...

Серьёзно, почему ей понадобилось спрашивать именно сейчас?!

— Если такой, как я, позволено прикасаться к нижнему белью, которое вы носили, мне хотелось бы подойти к этой задаче, так сказать, с должной моральной подготовкой.

Она снова перешла на этот жёсткий, роботический стиль!

И почему она настолько странно почтительна в этом вопросе...!?

— Я-я сам это сделаю! Так что не нужно никакой моральной подготовки!!

— Э, но... ваш отец тоже сам развешивает своё бельё, сэмпай?

Опять она про моих родителей...!?

— Т-теперь, когда ты спросила, да! Папа сам развешивает своё нижнее бельё!

Прости, папа. Не знаю, как так вышло, но в глазах младшей сестры моего друга ты стал мужчиной, который сам развешивает своё нижнее бельё.

Ну, ничего плохого я вроде не сказал, так что папа, наверное, простит меня...?

— Понятно... ясно! Значит, ваш отец сам развешивает своё бельё, а ваша мать — всё остальное!

— Да, именно!

— Ха-а... теперь мне намного спокойнее. Спасибо, сэмпай.

— Понятно. Ну и хорошо. Ахаха...

Когда я услышал, как напевание Акари-тян и её шаги удаляются от двери раздевалки, то глубоко вздохнул.

Я чувствовал себя невероятно вымотанным. В любом случае надо было поскорее принять душ, пока не случилось ещё что-нибудь.

И вот, принимая душ с тяжёлым узлом в груди, я по-настоящему ощутил, насколько трудно жить вместе с девушкой.

К слову, выяснилось, что Акари-тян привезла с собой сетку для белья, в которой нижнее бельё можно было развешивать прямо внутри.

Это немного походило на жульничество, но если бы женское бельё висело у меня на балконе на виду, я бы, наверное, всё равно невольно на нём зациклился. В итоге я мог думать только одно: «Акари-тян правда хорошая, внимательная девушка».