Дополнительная история: Сказание о дрейфе в современный мир некого сильнейшего лодыря-принца (2)
2
Нихон — страна безопасная. Но всё же...
— Эй, гляньте, у этого пацана, кажись, есть деньжата.
— Выглядит как иностранец, а? Неужто какой-то богатенький сынок заблудился?
— Слышь, по-японски сечешь? Бабки на бочку.
Меня окружает троица парней с весьма скверными манерами. Мы находимся в безлюдном переулке, куда зашел намеренно, дабы спровоцировать их на конфликт. Чуть ранее видел, как сии субъекты, угрожая, отбирали деньги у другого человека. Даже в столь спокойной стране подобные личности неизбежно рождаются на свет. Это лишний раз доказывает, что человеческая природа во всех мирах и странах остается неизменной.
«Не помог предыдущей жертве, и мне жаль, но сие было необходимо для моего собственного выживания в этом мире.»
— Ваш язык мне понятен. — благодаря магии прекрасно осознаю смысл их слов. — А вот способны ли вы уразуметь мою речь?
— Каво-о-о? Ты чё, страх потерял, урод?
— Вижу, понимаете. В таком случае... отдавайте все ваши деньги. И предоставьте мне жильё.
— Опачки...
— Он что, с головой не дружит?
— Совсем берега попутал. Думаешь, мы тебя не тронем?
— Решил, раз Япония — мирная страна, то можно так борзеть и ничего не будет.
Мои слова раззадорили их, и юнцы начали сокращать дистанцию.
«Что ж, стоит признать: наглости им не занимать. Их действия безрассудны, они недооценивают противника и полагаются лишь на численное превосходство. Однако они не отступают, понимая, что в их среде потерять лицо — значит лишиться всего. Их угрозы имеют вес лишь до тех пор, пока их считают опасными. Если покажутся слабаками, всё пойдет прахом. Поэтому не могут меня просто отпустить.»
Однако...
— Кстати говоря, в этой стране выучил одно выражение. Говорят, что слабая собака лает громче всех, не так ли? — стоило это произнести, как все трое одновременно занесли кулаки для удара.
* * *
— Итак, есть что сказать в своё оправдание?
— Простите нас, пожалуйста... — троица сидит предо мной в позе сэйдза, понурив головы.
Я раскрываю их кошельки и проверяю содержимое. Судя по сумме, их недавние налеты были весьма успешными. Конфисковав всю наличность, оцениваю состояние своих «собеседников». Отвесил каждому по оплеухе, предварительно применив физическое усиление. Им хватило стойкости не потерять сознание, но они явно усвоили, что перечить мне не стоит. Оно и неудивительно. Эта страна привыкла к миру. Против задиристых юнцов выступил я — имперский авантюрист. Мы прошли через принципиально разные испытания. Из разговора выясняется, что сии трое — школьные товарищи, которые в силу обстоятельств опустились на дно. Для моих целей такие люди подходят как нельзя лучше.
— Кто-нибудь из вас живет один?
— А... я живу один...
— Решено. Буду жить у тебя.
— Чего?..
— Ты чем-то недоволен?
— Нет...
— Тогда договорились?
— Да...
Юноша с каштановыми волосами неопределенной длины. По возрасту он, должно быть, чуть старше меня. Его лицо так и кричит о нежелании принимать гостя, но одного моего пристального взгляда хватает, дабы он смирился с предложением. Итак, временная база получена. В этой стране я — явный чужак, и долгое пребывание в подворотнях может привлечь ненужное внимание. К тому же теперь есть подручные, которые помогут освоиться и познать мир.
* * *
— Арнольд-сан, я купил еды!
— Хорошо, положи вон там.
— Понял вас.
Сато — так зовут владельца квартиры — ставит пакет с провизией рядом со мной и робко присаживается в углу, стараясь не занимать лишнего места. Комната площадью в шесть татами кажется тесноватой для двоих мужчин. Я тоже сижу в углу, погруженный в чтение. Это книга по истории страны, которую приобрел, так как в жилище гопникане нашлось ничего путного. Я читаю молча и сосредоточенно, ибо информация сейчас — мой самый ценный ресурс.
— Господин Арнольд... а из какой вы страны?
— Тебя это не касается.
— Справедливо... А вы, должно быть, занимались какими-то единоборствами?
— Я самоучка.
— Быть таким сильным, учась самому...
Он всячески пытается завязать разговор. Видимо, гнетущая тишина доставляет ему дискомфорт. Должно быть, в глубине души неплохой парень. Несмотря на мои угрозы, безропотно пустил к себе и заботится о моем быте — его можно даже назвать простофилей.
— Не переживай. Я не собираюсь оставаться здесь навечно. Потерпи всего несколько дней.
— ... А что вы планируете здесь делать?..
— ...Позволь спросить в ответ: а у тебя самого есть какая-то цель в жизни?
Мой вопрос заставляет Сато умолкнуть.
«Моя цель ясна — вернуться в Империю, ведь именно там мое место. Но в Сато не чувствую никакой воли к жизни. Он лишен внутреннего огня и просто плывет по течению. В Империи подобный образ жизни иногда ведут вторые или третьи сыновья богатых дворян, но большинство из них духовно взрослеет до совершеннолетия, так как их выставляют из дома. Разумеется, встречаются и такие, как Сато — живущие по инерции. Подобные личности обычно заканчивают тем, что пополняют ряды разбойников или бандитов. Сато и его друзья замерли как раз в шаге от этой пропасти. Мирная страна позволяет существовать, не ставя перед собой высоких целей. Возможно, в сем нет ничего плохого, но превращать свою жизнь в преступную дорожку — дело сомнительное.»
— У меня... нет какой-то цели... если весело здесь и сейчас, то...
— А тебе сейчас весело?
— ... — на мой вопрос ничего не отвечает. Наверное, в чем-то ему и бывает весело, но в его жизни нет полноты. Я не знаю этой страны. Не знаю этих людей. Следовательно, не вправе читать ему нотации свысока. Однако унылое выражение лица Сато говорит само за себя. — ...Как вообще находят цель в жизни? Даже когда мне говорят «старайся», не понимаю, ради чего...
— Кто знает. Думай сам.
— Ну да, логично... Будь таким же сильным, как вы, Арнольд-сан... может, тоже бы мог много чего достичь.
— Я не был сильным с самого начала. Мне просто пришлось стать таким, потому что того требовали обстоятельства.
— ...Люди, способные на усилия, вызывают восхищение... Я вот совершенно никудышный... мне часто говорят, что у меня нет стержня.
Пристально смотрю на Сато, который так откровенно принижает себя. Для того чтобы прилагать усилия, безусловно, нужен талант. Но даже при наличии таланта ничего не выйдет, если сердце к этому не лежит.
— Когда я ударил тебя по лицу... ты ведь не отключился?
— Ну да... мне показалось, что терять сознание — это как-то жалко и позорно...
— Это и есть твой стержень. Причем весьма достойный. Ты не проявлял его до сих пор лишь потому, что твои занятия или окружение тебе не подходили. Бесхребетный человек не выдержал бы моего удара.
— Вы меня сейчас... похвалили?..
— Нет, просто констатировал факт.
После этих слов Сато перестал докучать расспросами. Сочтя сие удачным поворотом событий, вновь с головой ушел в чтение.