Глава 25.0

Что-то было не так.

Сколько бы я ни ждал, посаженная в землю ягода берри так и не дала росток.

За это время на грядке серебряной травы уже трижды собрали урожай цветов, а деревья облачного молока успели вырасти и принести светлые плоды.

Конечно, растениям нужно время, чтобы расти, и вообще-то ненормально, что серебряная трава и деревья облачного молока развиваются так быстро.

Но я уже привык к этому бешеному росту, поэтому начал переживать — вдруг с берри что-то не так.

Я ведь с таким трудом её добыл!

— Ппяк-ппяк!

Даже после того, как свиноптица с активированным баффом роста потопталась по земле, где была посажена берри, ничего не изменилось. Я вздохнул и погладил её по голове — она смотрела на меня гордым взглядом, явно ожидая похвалы.

Не помогло, но старался же…

— Господин… как думаете, в чём проблема?

— Что-то не так?

Я оставил некоматов присматривать друг за другом и вышел наружу, но вскоре за мной вышел и Бернель.

— А если за это время кошки снова залезут за бар и всё там разнесут? Зачем вы вообще вышли?

— У тебя было слишком серьёзное лицо, вот я и вышел посмотреть.

Ну да, вся передняя стена кафе была стеклянной, так что изнутри прекрасно видно улицу.

Я только и делал, что смотрел на участок с посаженной берри и тяжело вздыхал.

— Помните озеро за особняком Абельгартов?

При упоминании озера плечи Бернеля дрогнули.

То самое озеро, в которое упала Айлен.

— Я сорвал берри именно там и посадил её здесь, но она никак не прорастает.

— Значит, последнее моё воспоминание о тебе — как ты переплываешь озеро.

— Да, я тогда добрался до каменного островка посреди озера.

Некоторое время он стоял с задумчивым выражением лица, а потом вдруг заговорил о берри:

— Если это та самая берри, то, должно быть, это «драгоценная берри», которую любила матушка.

Так вот как она называлась — драгоценная берри. Простое и хорошее название.

Если вспомнить её внешний вид, то она была похожа на обычные ягоды, которые я знаю, но всё же отличалась.

Поверхность была гладкой и прозрачной, словно красный драгоценный камень, как и подсказывало название, и казалось, если надкусить её — она хрустнет.

— Раз она растёт у воды, возможно, причина в том, что здесь неподходящая среда и потому она не прорастает.

— У воды?

Точно. Я ведь нашёл драгоценную берри прямо посреди озера.

— А… здесь я не сделал ничего похожего на водоём. Спасибо за совет.

— Ты всегда можешь положиться на меня.

Каждый раз, когда он обращался со мной как с младшей сестрой, мне всё ещё было немного неловко, но теперь я уже мог это терпеть. После тех кошмаров я решил, что даже такая косвенная забота «старшего брата» может быть мне полезна.

Вообще-то полагаться на кого-то — совсем не в моём характере…

— Но всё-таки вода…

У меня оставалось четыре тома причинности — то, что осталось после вчерашних трат, плюс плата за присмотр за детьми, которую Кэтси сегодня вручила в качестве подарка.

Униформа, детская зона с бассейном из шариков, ограда, кошачья башня и кошачьи полки, лестница на второй этаж, комнаты наверху, кровать для Бернеля…

Вчера я потратил целых девять томов, так что если использовать ещё три, уровень существования кафе повысится.

Пока я ломал голову над дизайном маленького пруда, который собирался сделать, Бернель вдруг начал рассказывать истории о драгоценной берри — будто вспоминал старые сказки.

— Поскольку драгоценная берри растёт только у воды, с ней часто происходят забавные вещи. Спелые ягоды всплывают на поверхность, а недозревшие опускаются на дно. Поэтому рыбаки или ныряльщики, заходя в воду, нередко видят в глубине мерцающий красный свет и принимают его за настоящий драгоценный камень.

Даже когда я жил в особняке, Бернель часто рассказывал мне подобные истории о внешнем мире.

Наверное, это была его забота о младшей сестре, которая всю жизнь провела прикованной к постели.

И, честно говоря, мне куда больше нравилось слушать такие рассказы, чем заниматься фехтованием или тренировками на выносливость, поэтому я всегда внимательно слушал.

К тому же истории о мире, в котором я когда-то жил, были ужасно интересными.

— Наверное, люди думали, что сорвали большой куш, а потом страшно разочаровывались, когда узнавали правду.

Прямо как если бы на улице тебе дали купюру в пятьдесят тысяч вон, а потом оказалось, что это рекламная листовка.

— Поэтому её иногда называют не драгоценной берри, а «берри-обманкой». Мол, ягода, которая бессовестно дурит людей. Некоторые даже настолько её ненавидят, что, увидев заросли берри, специально вытаптывают их или сжигают.

— Это уже слишком…

Несправедливо срывать злость на ни в чём не виноватом растении.

Слушая Бернеля, я вдруг понял: похоже, драгоценная берри не была настолько уж редким растением, как серебряная трава или плоды облачного молока. По крайней мере, в мире Бернеля она встречалась довольно часто.

— Отлично.

Пока я слушал его истории, в голове постепенно сложился образ будущего пруда.

Небольшой, уютный, расположенный так, чтобы не мешать дорожке к грядкам серебряной травы и при этом хорошо просматриваться из кафе.

Огромный пруд сделать не получится, но всё равно он займёт куда больше одного пхёна.

Если это поможет получать причинность, то расширение территории явно стоит поднять в списке приоритетов.

— Примерно вот такого размера…

Я определил место для пруда, мысленно представил его форму и использовал причинность.

В тот же миг сгусток белого света плавно опустился на землю.

Получился прудик, который обычно делают во дворах просторных домов для красоты.

Круглый и аккуратный. Для карпов тесноват, но для маленьких золотых рыбок — в самый раз.

Белая галька покрывала дно, а прозрачная голубая вода наполняла пруд так, что один только взгляд на него уже успокаивал.

«Если когда-нибудь получится достать рыб из другого мира, можно будет их тут разводить…»

Но, как бы ни преобразился двор благодаря симпатичному пруду, само здание кафе всё ещё выглядело слишком бедно — кроме вывески, я почти ничего не менял.

«Когда-нибудь и внешним видом стоит заняться…»

Место, где была посажена драгоценная берри, как раз оказалось рядом с прудом, так что условия теперь вроде бы были почти идеальными.

Если и теперь не вырастет — это уже будет подозрительно…

— Эта способность и правда каждый раз поражает.

Пока Бернель с восхищением смотрел на меня, внезапно прямо из воздуха появился гость. Это был Чхондонсэ — в безупречно сидящем тёмно-фиолетовом костюме.

— Ого. Лицо незнакомое.

И прежде чем я успел что-либо сказать, Бернель мгновенно шагнул вперёд, закрывая меня собой.

Форма, которую я с таким трудом создал за счёт причинности, тут же сменилась его прежними серебряными доспехами. Даже длинное копьё, его главное оружие, уже оказалось у него в руке.

«Это у него внешний вид автоматически меняется в боевом режиме?..»

— Кто вы такой?!

Вообще-то понять Бернеля можно.

Кэтси и некоматы хотя бы принимали человеческий облик, а Чхондонсэ выглядел просто как огромная птица, ходящая на двух лапах и разговаривающая человеческим голосом.

К тому же Бернель до сих пор толком не понимал, какие именно гости приходят в это кафе.

— Бернель, это очень невежливо по отношению к посетителю.

Он всё ещё держал копьё наперевес, заслоняя меня.

— Прошу простить его, господин Чхондонсэ. Он стал сотрудником только вчера, так что ещё не обучен.

— Хо-хо-хо, ничего страшного. Вижу, от него исходит сила злой мембраны.

Как и подобает божеству, Чхондонсэ мгновенно распознал природу Бернеля.

— Наоборот, мне даже нравится такая настороженность. А что, если злой дух однажды явится, притворившись доброжелательным?

И великодушно простил его грубость. Хорошо всё-таки, что Чхондонсэ оказался таким понимающим и добрым богом.

— Но мне всё равно неловко, так что позвольте угостить вас чашкой чая из серебряной травы.

— Ох, от такого я точно не откажусь!

Чхондонсэ радостно защебетал, словно ребёнок, которому подарили игрушку.

С этими радостными трелями Чхондонсэ вприпрыжку влетел в кафе.

— Птица разговаривает…

Бернель с крайне сложным выражением лица проводил его взглядом и пробормотал себе под нос.

Я похлопал его по плечу, пытаясь снять напряжение. Доспехи снова окутал белый свет, и они сами собой превратились обратно в форму кафе. Копьё тоже куда-то исчезло.

— Вы же уже видели говорящих кошек? Пусть это и выглядит странно, он тоже бог, управляющий измерением. Такой же, как Кэтси.

— Бог… значит? Бывают и такие боги…

— Я тоже в первый раз сильно удивился.

И тут я понял, что до визита настоящих яманов мне срочно нужно нормально обучить Бернеля. Хорошо ещё, что первым гостем оказался именно Чхондонсэ.

Я поспешил внутрь и заварил чай из цветов серебряной травы для нетерпеливо ожидающего бога.

Устроившись на стуле у барной стойки, Чхондонсэ с восхищением разглядывал детскую зону, где носились некоматы и свиноптица.

— Ого! Внутри тоже многое изменилось. Это ведь маленькие кошки снов? Я слышал, что они почти никогда не выходят за пределы своего измерения, так что увидеть их — уже большая удача!

«Эти бесстыжие котята — символ удачи?..»

— Удача, значит…

А потом он по очереди обнаружил лестницу на второй этаж и статуэтку Кэтси и снова восторженно ахнул.

— Похоже, за это короткое время вы успели завязать множество связей. И причинности заработали немало. Теперь это место уже трудно назвать кафе-новичком!

— И правда. За такой короткий срок произошло слишком много всего…

Пока я готовил чай из серебряной травы, то заодно в форме отчёта рассказал Чхондонсэ обо всём, что со мной произошло.

Он очень встревожился, узнав, что мне уже пришлось столкнуться со злым духом, а на рассказ о кошмарах отреагировал особенно бурно.

— Вас ранил злой дух? Тогда то, что вам начали сниться кошмары, вовсе не совпадение. Как и сказано — вы пострадали от злого духа, и последствия проявились в виде кошмаров. Когда обычный человек получает рану, словно кровь течёт из раны. Если бы вы, госпожа Кон Ион, были обычным человеком, всё не ограничилось бы просто кошмарами…

Значит, кошмары были не побочным эффектом после того, как я расслабился, а последствиями нападения злого духа.

Более того, Чхондонсэ объяснил, что причина, по которой всё закончилось лишь кошмарами, в том, что уровень моего существования повысился и у меня появилась определённая сопротивляемость.

Что-то вроде повышения защиты?

«Если даже атака простого порождения злого духа так на меня повлияла, то что будет, если меня ранит сам злой бог?..»

С повышением уровня существования моя собственная устойчивость возрастала, но вместе с этим росла и вероятность столкновения со злыми духами.

Настоящий обоюдоострый меч…

— Ради защиты столь драгоценного мастера чая из серебряной травы я тоже должен постараться!

С этими словами Чхондонсэ передал мне свою только что завершённую статуэтку.

— Это…

Его идол оказался драгоценной шкатулкой в форме яйца.

Поверхность была тщательно огранена, словно настоящий самоцвет, а края украшены золотом. Крышка открывалась, как у маленького ларца. Кажется, подобные украшения в моём мире назывались яйцами Фаберже?

Внутри ничего не лежало, но одной только шкатулки уже хватало, чтобы полностью удовлетворить любовь к красивым вещам.

Да и внешне, если сравнивать с другими идолами, этот выглядел особенно роскошно и изысканно.

— Какая красивая статуэтка!

— Хо-хо-хо, я создал её, полностью следуя своему чувству прекрасного.

И правда, этот идол-яйцо как нельзя лучше подходил элегантному Чхондонсэ, похожему на аристократа.

Я осторожно поставил статуэтку Чхондонсэ на витрину и почувствовал странное спокойствие.

Это кафе уже находилось под покровительством целых трёх богов.