Глава 24.0

В ту ночь я впервые за всё это время увидела сон.

Конечно, когда я посещала измерение Кэтиса и принимала форму сна, это нельзя было назвать обычным сновидением, так что это не в счёт.

С тех пор как я попала сюда, мне ни разу ничего не снилось. Я отчаянно хотела хотя бы во сне увидеть семью и друзей, но такого мне никогда не позволялось.

Но в этот раз… почему-то всё было иначе.

Во сне меня преследовал «кошмар».

«Спасите! Хоть кто-нибудь, пожалуйста…!»

С растрёпанными волосами, с широко разинутым до ушей ртом, словно призрак, он гнался за мной, пытаясь свернуть мне шею, а я безумно неслась через бесконечное пространство.

То есть мне приснился по-настоящему ужасный кошмар.

Почему этот кошмар, которого не было даже сразу после возвращения из измерения Кэтиса, пришёл ко мне только спустя столько дней?

— Хх!

Когда я с трудом проснулась, дрожь всё ещё не отпускала тело.

Сердце колотилось так сильно, что мне казалось: где-то прямо сейчас кошмар наблюдает за мной и только ждёт момента, чтобы напасть.

И тогда мой взгляд остановился на стене, за которой находилась комната Бетнеля.

Стоило осознать, что по ту сторону находится он — человек, обладающий силой скверны, — как тело удивительно быстро успокоилось.

И только тогда я поняла, почему внезапно увидела этот кошмар.

Бетнель был спусковым крючком.

Стоило мне увидеть его, как воспоминания о том жутком моменте в особняке, когда я едва не погибла, снова ожили и превратились в кошмар, мучивший меня во сне.

Впрочем, после всего пережитого было бы странно, если бы моя психика осталась совершенно невредимой.

Я просто бессознательно подавляла все чувства, и теперь, когда этот яд эмоций прорвался наружу, меня накрыл страх…

Это было похоже на ситуацию, когда в напряжённой и неприятной обстановке человек держится, а стоит ему расслабиться — и вся накопленная боль обрушивается разом.

Но Бетнель оказался не только спусковым крючком, вызывающим воспоминания о том дне, но и, наоборот, успокаивающим фактором — одним своим присутствием.

В конце концов, именно Бетнель тогда остановил. А теперь он стал полудемоном, так что стал сильнее, верно?

Пока он рядом, у меня было чувство, что со мной не случится ничего подобного тому, что было во сне — где я беспомощно убегала от кошмара.

Похоже, Бетнелю совсем не нравилось становиться сотрудником кафе, но при этом он явно продолжал считать меня своей младшей сестрой Айлен.

Так что вместо чувства долга «защищать кафе» он, скорее всего, будет с готовностью защищать именно меня как младшую сестру.

— Фух…

Обычно у меня был очень чёткий режим сна: я ложилась около полуночи и автоматически просыпалась к шести утра.

Даже если забывала поставить будильник, всё равно вставала максимум с погрешностью в пять минут и всегда просыпалась бодрой.

Но сейчас сонливость никак не проходила, глаза жгло, так что по ощущениям было где-то три-четыре утра.

В этом мире почти не было способов определять время, так что мой собственный биоритм был для меня чем-то вроде внутренних часов.

— Не могу уснуть…

Но даже лёжа в постели, я не могла заснуть.
Причиной был смутный страх, что мне снова приснится кошмар. Стоило закрыть глаза — и передо мной тут же возникал образ чудовища, преследовавшего меня.

Конечно, присутствие Бетнеля успокаивало, но ведь он не способен помешать мне видеть кошмары.

— Ах…

И тут я внезапно вспомнила про цветок серебряной травы.

После того как я подала чай Кэтису, у цветка появился особый эффект — «предотвращение кошмаров».

Сейчас это было именно то, что мне нужно, так что я вышла из комнаты, чтобы заварить чай.

Пока посуда тихо позвякивала, а чай закипал, поросёнок крепко спал и даже не проснулся.

После того как я стала спать на втором этаже, он постоянно устраивал сцены, заявляя, что тоже хочет спать наверху.

Но с его огромным телом и короткими лапами самостоятельно подниматься по лестнице на второй этаж было невозможно…

Так что в итоге сначала приходилось укладывать поросёнка спать внизу, а уже потом самой подниматься наверх.

скрип…

Сверху, со второго этажа, послышался звук открывающейся двери.

Наверное, я всё-таки разбудила Бетнеля. Почувствовав себя виноватой, я заварила ещё одну чашку.

В ту ночь мы спокойно пили чай через барную стойку, а потом я наконец снова смогла крепко уснуть.

Я была благодарна Бетнелю за то, что в этой тихой атмосфере он ни о чём меня не расспрашивал.

Не знаю, что именно помогло — чай с эффектом защиты от кошмаров или молчаливое присутствие Бетнеля, спокойно сидевшего рядом, — но ночь прошла мирно.

Жуткая битва, в которой нельзя было сказать, что победила хоть одна из сторон.

«Ха… кх…»

Огромная лапа демонического зверя пробила доспехи и насквозь пронзила моё тело.

Рана была смертельной.

Отдать жизнь за Империю как рыцарю — было великой честью, но всё равно оставалось чувство сожаления.

Я не хотел умирать вот так.

Силы стремительно покидали тело, и я вспомнил особняк Абельгартов и свою семью.

— Отец… простите… Айлен…

Особенно — мою младшую сестру Айлен, которая с самого детства так и не смогла проснуться и подняться с постели.

«Братик, а когда я вырасту, смогу стать таким же великим рыцарем, как ты?»

Я всегда старался жить так, чтобы не посрамить мечту младшей сестры, которая хотела стать великим рыцарем, похожим на меня.

Даже пока ты была погружена в долгий сон, я не запятнал честь твоего брата. И после твоего пробуждения я изо всех сил пытался остаться человеком, которым ты могла бы гордиться.

Боль, разрывавшая всё тело, постепенно начала притупляться.

Тело стало таким тяжёлым, что я уже не мог пошевелить даже пальцем. «Если бы Айлен только очнулась, я бы так старательно её учил…»

Интересно, что за сон был настолько сладким, что ей не хотелось просыпаться? От этой мысли становилось горько.

«Если бы я только смог вернуться живым… если бы только снова смог увидеть Айлен…»

Я мечтал о чудесном выздоровлении и возвращении в особняк.

И тогда тело внезапно стало лёгким, а сознание будто всплыло — и перед глазами отчётливо возник особняк Абельгартов.

Отец и слуги встречают меня после возвращения. И наконец младшая сестра, поднявшаяся с постели и сияюще улыбающаяся.

Я обучаю её фехтованию, которому всё это время хотел научить, помогаю с учёбой, и мы проводим счастливые дни…

Хотя это был всего лишь сон, он был настолько ярким, что каждое мгновение наполняло меня счастьем.

«Если сон может быть настолько сладким, то я даже понимаю, почему ты не хотела просыпаться».

И если смерть означает навсегда остаться в таком счастливом сне, то, возможно, умереть не так уж плохо.

Но в какой-то момент, пока я наслаждался этой болезненно сладкой удовлетворённостью, сон начал искажаться вопреки моей воле.

Мать, появившаяся в жутком облике, разнесла особняк и напала на младшую сестру.

Неужели это моё наказание?

Наказание за то, что я не смог как следует защитить сестру, обрёк её на такую судьбу, а теперь пытаюсь сбежать в счастливый сон?

— Айлен…

Я не хотел даже во сне оказаться в ситуации, где не могу защитить сестру. Пожалуйста…

Из последних сил я преграждал путь чудовищу, позволяя Айлен убежать, но почему она снова оказалась у того проклятого озера?

Жуткое озеро, державшее мою сестру во сне больше пятнадцати лет, вновь пыталось её поглотить.

Не обращая внимания на мои крики, Айлен спокойно побежала к озеру.

И… в отличие от того, что было пятнадцать лет назад, ловко пересекла его и добралась до скалы посреди воды.

И то чувство, которое я тогда испытал… было облегчением.

Облегчением, освобождением, будто весь груз с души наконец исчез.

— Разве не этого ты искал?

— А, нашёл. Кэтис, это же мой Дримкетчер, да?

— Хмм, и что будем делать? Заберём Дримкетчер обратно?

В моих затуманенных ушах зазвучали необычайно живые голоса — такие, которых здесь быть не должно.

— А если насильно оторвать, он не сломается? Не хочу пользоваться испорченным.

— А его вообще можно отделить? Разве не выглядит так, будто он уже полностью слился с ним?

Мяукающие, почти человеческие голоса постепенно приближались.

— Хмм, он хочет жить? Спасём его?

— Если оставить как есть, он станет полудемоном, да? Кэтис будет его растить?

— Кэтис же не интересуется никем, кроме dreamcat’ов.

Фух.

Внезапно затуманенное сознание прояснилось, словно меня облили холодной водой, а мучительная боль полностью исчезла.

Более того, в тело мгновенно вернулась сила, и тяжесть, будто придавливавшая меня ко дну, исчезла — я снова смог двигаться без труда.

Первым делом я коснулся груди, где была смертельная рана, и с удивлением обнаружил, что она полностью исцелилась.

— Похоже, сосуд вышел довольно неплохой. Если он станет полноценным божеством, может, и до уровня Кэтиса дотянет, пусть и с отставанием.

Я посмотрел в сторону голосов, с самого начала мучивших мой слух, и увидел невероятно красивую аристократку и троих детей, разглядывающих меня.

Вокруг всё ещё продолжалась жестокая битва с демоническими зверями.

Но раз они могли так спокойно стоять посреди поля боя, значит, они явно были не обычными существами.

— Вы… случайно не боги?

— Мы ещё только кандидаты в боги, а вот Кэтис — настоящий бог.

— Тогда… вы пришли забрать мою душу?

— Можно сказать, и да, и нет.

Они странным голосом, не слишком-то дружелюбно, объяснили мне, что произошло со мной и в каком я теперь состоянии.

Благодаря этому я понял: тот сон, который я видел, умирая, в каком-то измерении действительно существовал наяву благодаря силе божества.

И тогда дни, проведённые в том счастливом сне, ярко всплыли в памяти — и меня охватило безумное желание вернуться туда.

В конце концов Айлен так и не очнулась — от этого оставался горький осадок, но несмотря на это чувство удовлетворения всё равно переполняло меня.

Хотя та Айлен, с которой я был вместе во сне, наверняка не была настоящей Айлен…

— Это, наверное, будет моё последнее желание… Если вы действительно боги, разве вы не можете исполнить его? Перед смертью я хочу ещё хоть раз увидеть свою младшую сестру Айлен.

— А какую именно сестру ты хочешь увидеть?

На этот вопрос я не смог ответить сразу.

Какую именно?.. Почему я вообще задумался об этом?

Я, конечно, думал, что хочу увидеть настоящую Айлен, но вдруг понял, что не уверен, действительно ли мои желания были направлены именно к ней.

Я плохо помнил, что именно ответил божествам.

Когда я пришёл в себя, то уже стоял в странном месте.

На крошечном клочке земли, меньше половины сада особняка, стояло здание, которое, казалось, вот-вот развалится.

А вокруг — пустота. Больше ничего не существовало.

И тогда…

— Бетнель?

Женщина, по-видимому хозяйка здания, позвала меня по имени удивительно знакомым голосом.

Лицо у неё было совершенно незнакомое, но атмосфера вокруг неё почему-то казалась до боли привычной.

— Вы… не зайдёте?

— Айлен…?

Ни лицо, ни голос ничем не напоминали Айлен, но почему-то, глядя на неё, я всё равно думал об Айлен.

— Простите, что использовала это имя… но, если точнее, я совершенно другой человек, не та Айлен.

И только тогда мне вспомнилось другое измерение из моего сна — то самое, о котором говорило божество, что оно существует на самом деле.

Значит, той Айлен была именно она.

Я ведь ясно видел, как чудовище в мире сна нанесло ей серьёзную рану, но сейчас она выглядела совершенно невредимой. Более того, хоть она и прыгнула в ледяное озеро в одной рубашке, похоже, даже не простудилась.

Стоило мне с облегчением подумать, что с ней всё хорошо, как вдруг… словно кто-то ударил меня по голове.

Меня будто окатило ледяной водой.

Глядя на женщину, которая не была настоящей Айлен, я всё равно избавился от тяжести на душе и почувствовал удовлетворение.

Когда я увидел, как кто-то с обликом Айлен спокойно пересекает озеро… я даже испытал облегчение.

А значит, в конце концов моим истинным желанием было вовсе не встретить Айлен, а избавиться от чувства вины перед ней.

Я был всего лишь лицемером, прикрывавшимся тоской.

Пятнадцать лет, за которые мы так и не смогли нормально поговорить, стёрли даже воспоминания о детской привязанности, а чувство вины за то, что я не сдержал обещание, данное умирающей матери — «позаботься об Айлен», — превратилось в болезненную одержимость.

На самом деле я хотел увидеть не Айлен.

Я хотел увидеть, как Айлен живёт хорошо и без меня. Не винит меня и полностью отпустила…

Женщина, которая лишь ненадолго была Айлен, не походила на настоящую Айлен ни одной привычкой, ни одной чертой.

И всё же именно эта «не-Айлен» подарила мне освобождение, которое могла дать только Айлен. Именно она показала мне образ Айлен, которого я так отчаянно желал.

Кто же ты для меня?..

Мысли путались, словно в тёмной ночи, где приходится искать дорогу, ориентируясь лишь на крошечный огонёк свечи.

«Всё-таки вы были братом и сестрой, где брат хотел подарить младшей хотя бы одну ягодку берри. И если бы у меня тоже был старший брат, я бы очень не хотела, чтобы он совершал такие глупости».

В этих словах… я увидел свет. Свет, похожий на созвездие, указывающее путь, по которому мне нужно идти.

Ягода берри — это было словно клеймо, навсегда связывающее меня с Айлен.

Никто не знает, почему в тот день Айлен прыгнула в озеро. Причину знали только мы двое.

И ты, знающая это воспоминание… ты и правда…

Возможно, как нынешний я — уже не совсем «я», так и та женщина, хоть и не была Айлен, всё же определённо была… «Айлен».

Значит, теперь я должен исполнить свою роль до конца.

Тот прежний я, который не смог защитить младшую сестру Айлен, умер. Но я, родившийся заново, больше не потерплю неудачи.

По крайней мере эту Айлен… я обязательно защищу и буду растить её.