Глава 20.0

Выражение «измерение рушится» было не совсем точным — оно скорее рвалось. По крайней мере, именно так это выглядело моими глазами. Окружающее пространство осыпалось лоскутами, словно кто-то яростно искромсал ткань в клочья.

«Ого...»

Чувство пронизывающего холода в теле начало притупляться. Вместе с этим голову наполнила тяжесть, веки налились свинцом, а горизонт перед глазами поплыл и стал опускаться.

«Тело больше не слушается». Это было то же самое непреодолимое желание уснуть, которое я чувствовала, когда переходила в измерение Кэтрис. Но если в тот раз я отключилась мгновенно, не успев ничего осознать, то сейчас я чувствовала всё очень медленно — будто мозг поочередно отключал связь с каждым нервным окончанием.

«Хочется спать, но не получается... сводящее с ума чувство». Глаза не открывались, поэтому я не видела, что стало с Вернелем и что сталось с кошмаром. Если всё пошло по плану, то для Вернеля это закончится ужасающим погребением заживо внутри гибнущего мира, а кошмар заплатит за то, что посмел бесчинствовать в чужих владениях.

*Флат-флат.*

Перед затуманенным взором мелькнули серебристые крылья — бабочка, которая умудрилась отыскать меня даже здесь. Глядя на неё, я почувствовала в душе странную смесь облегчения и грусти: пришло время окончательно покинуть это место. Несмотря на все трудности, это измерение оставило после себя больше хороших воспоминаний, чем плохих.

Наконец, тело стало казаться неподъемными оковами. Последним, что я ощутила перед тем, как сознание окончательно погасло, была полная, абсолютная слабость — я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

— Пяк?!

— ..?

— Пяк-пяк!

Проснуться было невероятно трудно, как после долгого и очень глубокого сна, когда тебя вырывают из него силой.

*Шлёп!*

Словно поторапливая меня, что-то мягкое и пушистое ощутимо ударило меня по голове.

— ...Людей бить нельзя. Что за манеры?

— Пяк-пяк!

Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в гнезде Свино-птицы, буквально зарывшись в её перья. Увидев, что я очнулась, птица разразилась оглушительным щебетом и начала тереться об меня всем телом. Всё тело ныло от мышечной боли, так что мне оставалось только смиренно принимать эти нежности.

— Ладно, ладно. Прости, что задержалась.

Боюсь, такими темпами у Свино-птицы разовьется тяжелая форма тревоги расставания. Я хотела погладить её, но заметила, что мой кулак всё еще крепко сжат. Раскрыв ладонь, я увидела те самые красные ягоды, которые сорвала в последний момент в мире Кэтрис. Похоже, система распознала их как добытые ингредиенты и позволила забрать их с собой даже сквозь рушащееся пространство.

— Вау, по крайней мере, я вернулась не с пустыми руками.

Я была готова к худшему — что все труды пойдут прахом, — поэтому этот неожиданный бонус был особенно приятен.

— Всё тело затекло. Интересно, сколько я еще продержусь?

Раз вернулась — надо работать. Посадим ягоды. Честно говоря, мне хотелось завалиться спать на весь день, чтобы прийти в себя, но мысли об особняке и о Вернеле крутились в голове беспорядочным роем. Мне нужно было на что-то отвлечься. А лучшее лекарство — это простой физический труд. «Ногада» (тяжелая работа) — это по моей части!

— Пяк-пяк!

Я буквально потащила за собой Свино-птицу, которая в ужасе вцепилась мне в талию, и вышла из кафе. Вес был приличный, но я стойко терпела, считая это расплатой за то, что бросила её одну надолго.

Но стоило мне выйти наружу...

— Что? Прошло ведь больше недели, почему растения совсем не выросли?

Растения, которые обычно заметно прибавляли в росте каждое мое утро, застыли в том же состоянии, в каком я их оставила. Я была уверена, что Сереброкрыл уже успел отцвести и дать семена, и я не смогу собрать цветы. Но всё выглядело так, будто я прилегла вздремнуть всего на пару минут.

— Неужели... я пробыла в измерении Кэтрис столько времени, сколько длится обычный сон? Неужели это всё мне просто приснилось?

— Пяк!

— Для обычного сна птица слишком уж не в себе.

— Пяк-пяк!

Свино-птица засуетилась, будто пытаясь что-то сказать, а потом и вовсе плюхнулась на землю и начала жалобно рыдать, указывая крылом на меня. Мое замешательство длилось недолго — я почувствовала резкую боль в шее. Дрожащими руками я коснулась кожи: там была грубая корка и свежие кровяные засохшие следы.

Удивительно, но это были раны от когтей кошмара.

— Ох... и правда ранена.

Видимо, птица так паниковала именно из-за этого. Глядя на живые шрамы и ягоды в руке, я поняла: это не был просто сон.

«Кстати, умирая в том мире, я слышала отчаянный крик Свино-птицы... Значит, она увидела, как у меня на шее внезапно проступили раны, пока я спала, и пыталась меня разбудить?»

В кафе не было зеркал, поэтому я попыталась рассмотреть шею в отражении оконного стекла. Выглядело всё довольно серьезно.

«Он ведь и правда сжал горло, чтобы убить меня...»

Пришлось выбрать режим «выходного дня», чтобы подлечить раны и успокоить птицу, которая была в шоке от моего вида.

***

В пространстве снаружи кафе нет четкой смены дня и ночи. Там не встает ни солнце, ни луна. Я просто считала началом нового дня момент, когда просыпалась. За время моего сна растения подрастали, а на мебели в кафе оседал тонкий слой пыли. Утро начиналось с ухода за садом, уборки и мытья посуды.

— Раны почти затянулись.

Я не делала ничего особенного — просто промыла их чистой водой и обмотала шею куском ткани вместо бинта, но шрамы бледнели на глазах. Обычно такие глубокие царапины заживают днями, покрываясь корками, а тут уже начала проступать молодая кожа, будто повреждений и не было. Для естественного исцеления скорость была просто пугающей.

*Топ-топ-топ.*

— Ягоды ведь можно просто посадить в землю, как обычно?

*Топ-топ-топ.*

— Кажется, на острове это был кустарник. Можно ли сажать его прямо на грядку? Места станет маловато, может, стоит разделить зону Сереброкрыла и ягод?

*Топ-топ-топ.*

— Да хватит уже ходить за мной по пятам! Куда я денусь из этого кафе? Сейчас не время для прогулок.

— Пяк-пяк!

После моего похода к Кэтрис тревога расставания у Свино-птицы достигла пика. Она бросила свое уютное гнездо и начала повсюду таскаться за мной, волоча свое огромное туловище. Она даже попыталась протиснуться за барную стойку, и мне пришлось преградить ей путь всем телом, чтобы она не перебила посуду.

— Цыц! Иди в гнездо, веди себя прилично.

— Пяк...

— Я в ближайшее время никуда не собираюсь. Вчера ты так ревела, что я даже разрешила тебе спать со мной на кровати.

— Пяк...

— Ох, ну и что мне с тобой делать?

Если я буду и дальше так потакать её капризам, это никогда не кончится. Из-за того, что ночью моё спальное место было вероломно захвачено, я толком не выспалась и чувствовала себя разбитой. Проснувшись, я первым делом сорвала с шеи повязку, насквозь промокшую от птичьих слез.

Даже когда я размечала участок под ягоды рядом с грядкой Сереброкрыла, птица пыталась залезть мне на спину, едва не переломив мне позвоночник.

— Свинка, думай о своем весе! Ты, может, и не осознаешь свои габариты, но для меня ты — ходячее оружие.

— Пяк-пяк!

— Прямо как Уджин, когда я отправляла его в детский сад. Каждое утро была настоящая война. Тогда время всё решило, но сейчас...

Глядя на капризы птицы, я вспомнила братишку — как он впервые оторвался от семьи и зашел в школьный автобус. Он рыдал так, что, казалось, стекла в автобусе лопнут, глядя на меня в окно. Но, по рассказам воспитателей, в садике он потом отлично играл с друзьями.

— Может, тебе нужен друг, чтобы делить с ним привязанность? Всё-таки здесь только мы вдвоем.

— Пяк-пяк!

Словно понимая, что речь идет о ней, птица тут же отозвалась коротким писком.

Точку в нашей бесконечной психологической дуэли поставила Кэтрис, которая снова посетила кафе со своей свитой. Я думала, что после того похода не увижу её долго, но она заявилась уже на следующий день. Разве она не была серьезно ранена в битве с богом?

— Почему ты на улице, мяу?

— Мяу.

— Чем это ты занята, мяу?

Но среди трех Некомат и самой Кэтрис был еще один, крайне неожиданный гость.

— Э... Вернель?

Пока я стояла в оцепенении, Некоматы заговорили:

— Считай это наградой, мяу.

— Что? Наградой?

Это был Вернель — тот самый человек, который, как я думала, остался погребенным в руинах измерения Кэтрис. Последний раз я видела его в критическом состоянии: израненный кошмаром, он был буквально залит кровью и едва держался на ногах.

Но сейчас он стоял позади Кэтрис в тех самых чистых доспехах, в которых я встретила его впервые в особняке, и растерянно хлопал глазами.

— Почему он здесь... Гм, в любом случае, не хотите ли войти в кафе?

Нельзя было держать гостей на пороге, поэтому я отряхнула руки и поднялась.

Кэтрис привычно прошла в кафе и направилась к столику, а остальные Некоматы гуськом последовали за ней. Однако Вернель замер на месте и смотрел на меня со странным, трудночитаемым выражением лица, не двигаясь ни на дюйм.

— Эм... Вы не собираетесь заходить? — спросила я.

От моего вопроса его плечи вздрогнули, будто его ударило током. Я вообще не понимала, зачем Кэтрис его привела, а главное — как ей это удалось.

— Айллен?..

Этот его осторожный, полный неуверенности вопрос вызвал у меня лишь раздражение. Сколько времени-то прошло с тех пор, как я покинула то измерение... Неужели Кэтрис привела его, ничего не объяснив?

— Простите, конечно, но хотя я и пользовалась этим именем... если быть точной, та Айллен и я — совершенно разные существа.

— ...

Я не понимала, почему у него при этом стал такой раненый вид. Решив, что если он хочет и дальше стоять там столбом, то это его дело, я вошла в кафе. Вернель, помедлив, всё же последовал за мной. Внутри сразу стало очень тесно и шумно.

— Удалось добыть ингредиент? — спросила Кэтрис.

— Ах, да. В последний момент, перед тем как меня выкинуло из измерения, я успела схватить одну ягоду.

Всё-таки я молодец — даже в такой неразберихе умудрилась вернуться с трофеем.

— Значит, осталось еще два? — промурлыкала Кэтрис.

— Два?

Вместо ответа она просто указала пальцем на Некомат. Кончик её когтя по очереди легко коснулся каждого из них: «тук-тук-тук». Ах, точно. Раз детей было трое, значит, и награды должно быть три. В принципе, по правилам оплаты напитков — за троих полагается тройная цена.

— С учетом вот этого, остался один? — на этот раз палец Кэтрис указал на Вернеля.

Это означало, что Вернелем она... оплачивает одну из причитающихся мне наград.

— Уважаемая гостья... Простите, но я не совсем понимаю.

На кой черт мне Вернель в качестве оплаты? У меня уже заранее начало нарастать чувство глухого раздражения.

— Разве хозяйке не нужна защита? — спросила Кэтрис.

— Разве тут не дырявая оборона, мяу? Разве тебе не нужен оберег, мяу?

— А если вторгнется злой бог, что ты будешь делать, мяу? Просто дашь себя прихлопнуть, мяу?

— Ну... защита мне действительно нужна.

После того как Синий Отрок объяснил мне связь между моей заметностью и вторжениями злых богов, я и сама начала всерьез задумываться об охране.

— Тогда тебе не обойтись без этого, — Кэтрис снова указала на Вернеля.

Меня не покидало ощущение, что мне нагло впаривают товар, который я совершенно не хочу покупать.

— Эун (Мяука), может, ты объяснишь мне, что всё это значит?

— Э... Эун?

— Кто это тут «Эун»?

— Ты про кого это, мяу?

Я обратилась к тому самому мальчику-Некомате, который единственный умел изъясняться нормально и бегло.

— Эун, ну ты же хорошо разговариваешь.

— Кто тут Эун! Не называй меня этим странным именем! — мальчик вскочил с места, отдуваясь от возмущения под смешки девочек-кошек.

«Так это Эун сказал?», «Эун, оказывается, умеет говорить?» — в кафе на минуту поднялся гвалт: котята поддразнивали друг друга. Наконец, «Эун» успокоился и объяснил мне суть дела.

Оказывается, «Ловец снов», который, как я думала, исчез из комнаты Вернеля, на самом деле полностью поглотился его душой. И теперь он стоит здесь в состоянии «полубога» (демиурга-хранителя) — точно так же, как моя Свино-птица.

— Погодите-ка. Разве стать полубогом так просто? Я думала, это нечто выдающееся. По крайней мере, моя Свино-птица изначально родилась священной птицей.

— Пяк-пяк!

— Иногда рождаются души с очень сильной связью с божественным миром. Даже будучи жителями обычных измерений, они — странные существа, способные при случае войти в контакт с богами своего мира. Некоторые боги используют таких людей как жрецов или шаманов для более эффективного управления миром...

Эун покосился на безучастно стоящего Вернеля и продолжил:

— И такая душа среагировала на божественный артефакт, созданный лично Кэтрис и наделенный огромной силой.

Шаман... что-то вроде того? Я невольно посмотрела на Вернеля другими глазами. «Так вы, господин, теперь видите призраков и всё такое?»

— Душа, которая в ином случае должна была либо переродиться в другом мире, либо просто исчезнуть, оказалась заперта в артефакте и обрела новое тело.

Это означало, что настоящий Вернель окончательно погиб на том поле боя, которое я видела через Ловца снов. Его ситуация была очень похожа на историю Свино-птицы. Та тоже после смерти так сильно хотела встретиться со мной, что её воля среагировала на божественную силу и позволила ей остаться в нынешнем облике.

— То есть, по сути, это — живой, ходячий оберег.

Я тяжело вздохнула от абсурдности ситуации.