Мнемота и Асмодей

Утро было серым. Не тем серым, когда собирается дождь, а тем, когда само небо устало и не хочет ни синеть, ни темнеть. Оно просто висело над городом, как старая простыня, которую забыли снять с верёвки.

Диана шла в школу.

Она шла медленно, потому что спешить было некуда. И незачем. Вчера она съела две тарелки овсянки, три бутерброда, йогурт и почему-то сырую морковь, которую нашла в холодильнике. Сегодня утром она не хотела есть. Вообще. Впервые за долгое время.

Она не знала, радоваться этому или пугаться.

Вчера она плакала в туалете. Плакала о ком-то, кого не могла вспомнить. Сегодня слёз не было. Была только пустота. Такая же серая, как небо.

Она повернула за угол. Школа показалась из-за деревьев — серая, скучная, знакомая до каждой трещины на асфальте. Диана уже хотела опустить голову и просто дойти, не глядя по сторонам.

И тут она увидела его.

Тёмные волосы. Сутулые плечи. Рюкзак, висящий на одном ремне. Он стоял у входа в школу, спиной к ней, и разговаривал с кем-то.

Сердце Дианы пропустило удар. Потом забилось где-то в горле.

— Модест! — крикнула она. Голос вырвался сам, громкий, почти истеричный. — Привет!

Человек обернулся.

Это была девушка.

Высокая, стройная, с длинными чёрными волосами, которые падали на плечи как занавес. Глаза — серые, почти прозрачные, как утренний лёд. На ней была школьная форма, но пиджак она перекинула через руку, а рубашка была расстёгнута на две пуговицы, открывая ключицу.

Девушка смотрела на Диану. В её глазах не было удивления. Было что-то другое — усталость? знание? жалость?

— Диана, — сказала она. — Ты чего кричишь?

Диана замерла.

— Ты что, забыла меня совсем? — девушка сделала шаг вперёд. Её голос был спокойным, низким, чуть хрипловатым. — Мы же с тобой вчера в столовой сидели. Я твоя подруга. Мнемота.

Диана уставилась на неё.

Она не помнила эту девушку. Вообще. Ни лица, ни голоса, ни имени. Но почему-то, когда она услышала «Мнемота», внутри неё что-то щёлкнуло. Не воспоминание — скорее, узнавание. Как будто она знала это имя всегда, просто прятала в самом дальнем углу сознания.

— Мнемота? — переспросила Диана.

— Ну да. — Девушка улыбнулась. Уголки губ приподнялись, но глаза остались серьёзными. — Мы же с тобой не первый год знакомы. Неужели ты меня правда забыла?

Диана хотела сказать, что да, забыла. Что она вообще многое забыла. Что она не помнит, кто она, не помнит, что было вчера, не помнит какого-то парня с томатным соком, который снится ей по ночам.

Но она не сказала.

— Нет, — соврала Диана. — Помню, конечно. Просто… ты волосы поменяла? Или я не так тебя увидела со спины.

Мнемота посмотрела на неё долгим взглядом. Слишком долгим для обычной подруги.

— Волосы не меняла, — сказала она. — Но ты права, свет был плохой.

Она взяла Диану под руку. Её пальцы были холодными. Такими же холодными, как у самой Дианы.

— Пойдём, — сказала Мнемота. — Переодеваться перед первым уроком. А то я вся взмокла, пока бежала.

Они вошли в школу.

Раздевалка была на первом этаже, в конце длинного коридора. Маленькая комнатка, пахнущая старыми полотенцами и дешёвым стиральным порошком. У стен стояли шкафчики с номерами. Диана открыла свой — тот, который помнила по привычке, хотя не была уверена, что он её. Внутри лежала форма для физкультуры. И чей-то носок. Не её.

Мнемота стояла у соседнего шкафчика и стягивала через голову футболку. Под ней оказался топик. Тонкий, чёрный, с бретельками, которые врезались в плечи.

Диана отвернулась. Не потому, что стеснялась — она привыкла к раздевалкам. А потому, что почувствовала странное беспокойство. Как будто что-то должно было случиться.

И оно случилось.

Дверь в раздевалку распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и отскочила обратно.

В комнату влетел парень.

Высокий. Светлые волосы, растрёпанные, как после драки. Глаза — ярко-голубые, почти электрические. На нём были джинсы и футболка с принтом черепа. Он запыхался, как будто бежал всю дорогу.

— Мнемота! — крикнул он. — Ты взяла мои наушники? Я их вчера здесь оставил, а сегодня...

Он замолчал.

Потому что только что заметил, что в комнате не только его сестра.

Диана стояла в нижнем белье.

Она не успела надеть форму — стояла в лифчике и трусах, сжимая в руках футболку, которую собиралась натянуть. Её белые волосы рассыпались по плечам. Клыки чуть торчали из-под верхней губы. Красные глаза смотрели на парня с удивлением и — на секунду — с надеждой.

Она вдохнула. Сердце пропустило удар.

Может быть...

Она посмотрела на его лицо. Светлые волосы. Голубые глаза. Не тёмные. Не карие.

Не он.

Надежда рассыпалась быстрее, чем появилась.

— Ах ты! — заорала Мнемота.

Она не стала закрываться. Не стала кричать «выйди вон». Вместо этого она двинулась.

Трещина. Звонкая, как удар хлыста. Её ладонь встретилась с затылком парня с такой силой, что голова его мотнулась вперёд, и он чуть не упал.

— Ты! — снова крикнула Мнемота. — В моей раздевалке! Пока я переодеваюсь! Ты! Асмодей!

Парень — Асмодей — открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел.

Мнемота схватила его за пояс джинсов. Рывок. Ткань треснула по шву. Ещё рывок — и джинсы оказались у неё в руках, а Асмодей остался в одних боксёрах. С ярко-зелёными уточками. Почему-то это было самым унизительным в происходящем.

— А теперь, — сказала Мнемота, отбрасывая джинсы в угол. — Теперь мы квиты.

Асмодей стоял посреди раздевалки. В трусах с уточками. Растрёпанный. С красным пятном на затылке, куда пришёлся удар сестры.

Он переводил взгляд с Дианы на Мнемоту, с Мнемоты на Диану.

— Ты... — начал он. — Вы... — Он наконец понял, в каком виде находится. И покраснел. Сразу весь — от шеи до корней светлых волос. — Я не специально! Я наушники искал!

— В следующий раз стучи, — холодно сказала Мнемота.

Она повернулась к Диане, которая так и стояла с футболкой в руках.

— Не обращай внимания, — сказала Мнемота. — Это мой брат. Идиот. Но не опасный.

Диана кивнула. Молча.

Она смотрела на Асмодея. На его светлые волосы. На голубые глаза. На то, как он смущённо отводит взгляд.

Не он.

Совсем не он.

— Ты чего такая бледная? — спросила Мнемота. — Ты его знаешь?

— Нет, — ответила Диана. — Я думала... показалось.

Она натянула футболку. Потом шорты. Потом носки.

Асмодей, наконец, опомнился, подхватил свои джинсы с пола и вылетел из раздевалки быстрее, чем влетел.

Дверь за ним закрылась.

Повисла тишина.

Диана посмотрела на Мнемоту. Та стояла уже полностью одетая — лёгкая, быстрая, как будто ничего не случилось.

— Мнемота, — сказала Диана. — Странное имя.

Мнемота улыбнулась. На этот раз глаза тоже улыбнулись — в первый раз за всё утро.

— У нас в семье все такие, — сказала она. — Отец любит древние имена. Я — Мнемота. Брат — Асмодей. А мать у нас... ну, это долгая история.

Диана хотела спросить, что значит её имя. Но что-то остановило её. Какое-то внутреннее чувство, подсказывающее, что она уже знает ответ. Или должна знать.

— Пойдём, — сказала Мнемота, беря её за руку. — Опоздаем на литературу. А наша учительница, сама знаешь, не любит, когда опаздывают.

Они вышли в коридор.

Диана шла рядом с новой-старой подругой, которую не помнила, и чувствовала только одно: пустота внутри стала чуть меньше. Не потому, что она вспомнила Мнемоту. А потому, что кто-то был рядом. Кто-то, кто знал её. Хотя бы делал вид.

Асмодей стоял у окна в конце коридора. Джинсы были застёгнуты, но походка оставалась виноватой. Он посмотрел на Диану, хотел что-то сказать, но Мнемота бросила на него такой взгляд, что он передумал и отвернулся.

— Не обращай внимания, — повторила Мнемота. — Он вообще-то нормальный. Просто иногда забывает, что вокруг люди.

Диана кивнула.

Она шла и думала о том, кто ворвался в раздевалку на секунду раньше. О том, кого она надеялась увидеть. О том, чьё лицо она не могла вспомнить.

Где ты? — спросила она про себя. Ты вообще существуешь? Или я тебя выдумала?

Ответа не было.

Только шаги эхом разносились по пустому коридору.

Только Мнемота держала её за руку.

Только пустота внутри медленно, но верно росла.

Над школой, на крыше, стояла фигура.

Она смотрела на окна первого этажа. На две девушки, которые шли по коридору. На парня у окна, который провожал их взглядом.

— Мнемота, — прошептала фигура. — Дочь Мнемота. Демона памяти. Она здесь. Она рядом с ней. Это не случайность.

Фигура покачала головой.

— Кто же тебя привёл, девочка? И зачем? Чтобы помочь вспомнить? Или чтобы навсегда забыть?

Фигура растворилась в утреннем свете.

Седьмой день новой жизни Дианы только начинался.

Мнемот — в древнегреческой мифологии, демон памяти, отец муз. Согласно некоторым источникам, именно Мнемот даровал людям способность помнить, но мог и отнимать её по своему желанию. В более поздних традициях упоминается как хранитель границы между забытым и помнимым.