Тот, кто…

Сон пришёл без спроса.

Диана стояла в парке. Не в том, который рядом со школой — в другом. Старом. С деревьями, которые помнили что-то, чего не помнила она.

Рядом шёл Модест.

Но не тот Модест, которого она знала. Этот был другим.

— Ты опять упала с велика? — спросил он. Голос громче, увереннее. Даже насмешливо.

— Не упала, — ответила во сне Диана. — Толкнули.

— Кто?

— Не помню.

— Вечно ты не помнишь, — фыркнул Модест. — Ладно, пойдём, мороженое куплю. Но только не клубничное. От него у тебя потом зубы синие.

— А давай шоколадное?

— Давай. Но будешь платить сама, потому что в прошлый раз ты съела моё.

Диана во сне засмеялась. Он огрызался. Он спорил. Он был разговорчивым. Совсем не тем тихим фоном, который сидел в столовой и извинялся перед каждым глотком сока.

— А помнишь, как ты врезалась в фонарный столб, потому что смотрела на небо? — спросил Модест.

— Не помню.

— Конечно, не помнишь. Ты вообще ничего не помнишь. — Он остановился и посмотрел на неё. В его глазах было что-то тёплое. Почти нежное. — Но я помню.

Диана хотела спросить — что именно? О чём он?

Не успела.

Модест взял её за руку. Пальцы были холодными. Такими же холодными, как у неё самой.

— Ты главное не забывай, — сказал он. — Кто ты. И кто я.

— А кто ты?

Он улыбнулся. Печально.

— Вот и я забыл.

Диана проснулась.

Потолок. Грустный кролик из протечки. Тишина.

Сердце колотилось так, будто она бежала марафон. Ладони были влажными.

— Странные сны пошли, — сказала она вслух. — После того как я стала с Модестом говорить.

Она села на кровати. Подумала.

Первый сон был про кубок и кровь. Второй — про лес. Третий — про Модеста в парке. И в каждом он был другим. Не тем, кого она знала. Или тем, кого она забыла?

Она потрогала свои клыки. Всё на месте.

— Что ты со мной делаешь, Модест? — спросила она у пустой комнаты.

Потолок не ответил. Кролик молчал.

В школе она искала его глазами.

Не в столовой — там он появится позже, с пакетами сока, как обещал. Она искала его в коридоре, на лестнице, у кабинета физики.

Нашла у окна на втором этаже. Он стоял один и смотрел на улицу. В руках — ничего. Ни сока, ни трубочки. Просто стоял.

— Модест, — сказала Диана, подходя.

Он обернулся. Спокойно. Без прежней робости.

— Диана.

Она встала рядом. Не знала, с чего начать. Сны? Кровь? Вчерашний сок?

— Как дела? — спросила она. Просто чтобы что-то сказать.

— Нормально, — ответил Модест.

Пауза.

Диана смотрела в окно. Он смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд — не тяжёлый, не давящий. Просто... внимательный.

— Есть ли у тебя девушка? — спросила она. Вопрос вырвался сам. Она не планировала его задавать.

Модест не удивился. Не покраснел. Не отвёл взгляд.

— Нет, — сказал он.

Диана выдохнула. Почему-то ей стало легче.

— И есть, — добавил он.

Она не поняла.

— Как это — нет и есть?

— Так, — сказал Модест. — Одной нет. А другая есть, но я пока не знаю, кто она.

Он говорил загадками. Это начинало раздражать. Но Диана не стала докапываться. Потому что внутри неё — в груди, в животе, в кончиках пальцев — усиливалось непонятное чувство.

Она хотела быть рядом с ним.
Она хотела, чтобы он смотрел только на неё.
Она хотела...

Диана поймала себя на мысли: она думала о детях. С ним.

Не о поцелуях. Не о романтике. О детях. О том, как они будут выглядеть. Белые волосы? Тёмные? Красные глаза или карие?

Она испугалась.

— Ты в порядке? — спросил Модест. Он заметил, как побледнело её лицо (хотя куда бледнее).

— Да, — сказала Диана. — Нет. Не знаю.

Она хотела уйти. Или остаться. Или взять его за руку, как в том сне. Или убежать в туалет и не выходить до конца уроков.

И в этот момент — флэшбэк.

Картинка ударила в голову, как молния.

Та же комната. Не её — чужая. Странная. Свечи. Книги. Запах старой бумаги и чего-то металлического.

Он стоял напротив. Модест. Но не в школьной форме — в чём-то тёмном, длинном. И глаза его не были карими. Они были красными. Такими же, как у неё.

— Я знаю, кто ты, — сказала во флэшбэке Диана. — Ты тот, кто…

И всё.

Словно кто-то выключил телевизор. Изображение пропало. Звук оборвался.

Диана стояла в школьном коридоре, у окна, и не понимала, сколько прошло времени. Секунда? Минута? Час?

— …тот, кто что? — спросил Модест.

Он смотрел на неё. В его глазах не было удивления. Только ожидание.

— Я… — Диана сжала виски. — Я забыла. Я что-то вспомнила, и в тот же миг забыла. Словно мой флэшбэк только выключился, как только я вспомнила подсознание.

Она пыталась ухватиться за обрывки. Красные глаза. Свечи. Тёмная одежда.

— Ты был в чёрном, — сказала она. — И глаза у тебя были красные. Как у меня.

Модест молчал.

— Ты что-то знаешь? — спросила Диана. — Ты знаешь, кто я? Кто ты?

Он открыл рот.

И в этот момент из класса физики выбежал кто-то из одноклассников. Радостный, взбудораженный.

— Вы слышали? Табаяши сделал предложение Фионе!

Диана обернулась. Табаяши? С кем? Она не знала этих людей. Или знала, но не помнила. Как много она вообще забыла?

— Прямо на уроке, — продолжал одноклассник. — Встал на одно колено и достал кольцо. Фиона плакала. Учительница тоже. Все аплодировали.

Диана смотрела на него и не понимала ни слова. Табаяши. Фиона. Предложение. Какое-то чужое счастье, которое не имело к ней никакого отношения.

Она повернулась к Модесту. Он смотрел не на говорившего одноклассника. Он смотрел на неё.

— Горько, горько, — кто-то произнёс за их спиной. Кто-то из старшеклассников, который шёл мимо и услышал про предложение. Крикнул машинально, по традиции.

«Горько» эхом разнеслось по коридору.

Диана почувствовала, как это слово врезается в неё. Горько. Горько от того, что она не помнит. Горько от того, что она начинает чувствовать к Модесту то, что не должна чувствовать.

Горько от того, что кто-то — Табаяши и Фиона — могут быть счастливы, а она даже не знает, кто она такая.

— Модест, — сказала она. — Что со мной происходит?

Он посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Так же, как в том сне.

— Ты вспоминаешь, — сказал он. — И забываешь. Потому что кто-то не хочет, чтобы ты помнила.

— Кто?

— Я бы сказал, — Модест отвернулся к окну. — Если бы сам помнил.

В коридор высыпали ученики. Перемена. Шум. Гам. Кто-то обсуждал предложение Табаяши. Кто-то спорил о домашнем задании. Кто-то просто бегал.

Диана и Модест стояли у окна — двое потерянных существ среди всех этих обычных людей.

— Ты сегодня принесёшь сок? — спросила Диана. Она не знала, зачем спросила. Просто нужно было сказать что-то обычное, чтобы не думать о красных глазах и забытых словах.

— Принесу, — сказал Модест. — Три пакета. Как ты просила.

— И трубочки?

— И трубочки. Красные.

Диана кивнула.

Она всё ещё не знала, кто она. Она всё ещё не знала, кто он. Но чувство, которое усиливалось внутри — жажда. Не еды. Не сока. Его — становилось всё сильнее.

Она думала о детях с ним. И боялась этой мысли.

— Модест, — сказала она.

— Что?

— Тот флэшбэк. Там ты был с красными глазами.

— И?

— Может быть… может быть, это не я вампир. А ты?

Модест посмотрел на неё. Его глаза — карие, обычные, человеческие — ничего не выражали.

— Может быть, — сказал он. — А может быть, мы оба.

И улыбнулся.

Печально. Как во сне.

За окном, на крыше школы, фигура стояла и смотрела.

— Горько, горько, — повторила она. — Какая ирония. Табаяши сделал предложение Фионе. А наша принцесса даже не помнит, что её собственное сердце уже отдано.

Фигура покачала головой.

— Она вспоминает. И забывает. А он не помнит, кто он. Они вращаются по кругу, как две планеты, которые потеряли солнце.

Фигура растворилась в воздухе.

— Скоро, — прошептал её голос. — Скоро кто-то должен вспомнить первым. Иначе они так и будут пить томатный сок и думать о детях, не зная, что их дети родятся монстрами.

Или спасением.