Экстра: Спасители человечества

«Давайте соединим кровь лучшего в истории потомка Героя и безупречной матери с сильнейшим магическим даром».

О чувствах пешек никто заботиться не собирался.

Вильярд. Золотоволосый принц и главный герой этой истории. Как и злодейка Ремилия, ты тоже был всего лишь очередной жертвой этого «сюжета».

Ты обязан был стать лучшим, ты просто не мог быть иным. И ты действительно безукоризненно шел по этому пути, даже превосходя те ожидания, что возлагались на чистоту твоей благородной крови в результате этого искусственного отбора.

Точно так, как того желали взрослые вокруг.

Твое окружение наложило на тебя проклятие — соответствовать статусу потомка великого Героя, который когда-то сокрушил безумную богиню и спас этот мир, запечатлев божественное величие в своем роду.

Тебя заставляли быть добрым, кротким, мудрым принцем с обостренным чувством справедливости. И трагедия, пожалуй, началась именно с того, что ты оказался достаточно одаренным, чтобы соответствовать этим непомерным требованиям.

От тебя этого ждали, от тебя этого требовали, и сам потомок Героя раз за разом загонял себя в угол, твердя: «Я обязан быть идеальным».

Твое обостренное, доходящее до болезненного абсолюта чувство справедливости и неспособность смириться с тем, что кто-то, кого ты считал ниже себя по положению, оказывался талантливее — всё это было лишь уродливым искажением души, рожденным под вечным, удушающим давлением.

Впрочем, этот глубоко запрятанный комплекс принца при нормальном раскладе никогда не привел бы к беде. Напротив, он служил бы внутренним стержнем, заставляющим его держать себя в руках, всегда оставаться правым и стремиться быть лучше всех.

Ну, возможно, возникли бы какие-то мелкие трения. Ведь в «сюжете» этот внутренний надлом задумывался как пища для сценария… как барьер, который он должен был преодолеть и переродиться вместе с главной героиней, являющейся воплощением игрока.

Всё началось с похода небольшой группы избранных — этого требовало само мироустройство, ведь магия Звездной Девы теряла всю свою силу, если пытаться защитить ей целую армию.

Отправившись в путешествие, чтобы очистить мир от скверны и решить вспыхивающие повсеместно бедствия, молодые люди получали поддержку от государства, но при этом наконец вырвались из-под удушающего контроля взрослых в замке. Несмотря на яростные козни злодейки, которая из слепой мести к главной героине превратилась во врага всего человечества, они продолжали спасать людей в самых разных уголках земли. Это был путь становления Вильярда как истинного Героя через встречи с новыми людьми, через неизведанный опыт и порой — через горькие, болезненные ошибки.

То же самое касалось и троих его соратников, которые по сюжету гарантированно становились его друзьями. Игра была устроена так, чтобы игроки привязывались к персонажам, наблюдая, как те с помощью главной героини справляются со своими душевными травмами и растут над собой.

Встретив Пину, принц познавал истинное милосердие, переживал крах собственных идеалов и, преодолевая его, учился принимать себя — не как безупречного «наследника Героя», а как обычного, несовершенного человека. Именно тогда он осознавал, что, даже будучи несовершенным, он обязан помнить о нуждах своего народа и как будущий король вести страну к лучшему будущему. В то же время он открывал для себя глубокую любовь своего единокровного брата: оказалось, пока Вильярд изнывал под гнетом долга, его старший брат добровольно ушел в тень и отказался от притязаний на корону, чтобы уберечь страну от раскола. Поклявшись не допускать повторения прошлых трагедий, братья решали в корне изменить укоренившийся среди знати культ чистокровности и магического превосходства, протягивая друг другу руки как настоящая, любящая семья.

Приемный младший брат злодейки, росший в твердой уверенности, что родные родители никогда его не любили, тоже отчаянно жаждал душевного тепла. Терзаясь мыслями в духе «раз уж даже собственные родители не смогли меня полюбить, значит, я ничтожество», он страдал от чудовищно заниженной самооценки, хотя в глазах окружающих был более чем талантлив. И эта травма порождала в нем глухую ярость к тем, кто не мог сделать даже того, что с легкостью удавалось такому ничтожеству, как он. Но встреча с Пиной перевернула его жизнь. Узнав, что отец на самом деле любил его, он шаг за шагом преодолевал самобичевание и учился сопереживать другим. К концу их спасительного похода он полностью принимал себя прежнего — израненного и запутавшегося, превращаясь в мудреца, преисполненного смирения и искренней заботы о ближних.

Юный телохранитель принца, которого все превозносили как лучшего среди сверстников, вечно страдал от тяжелого комплекса неполноценности, ведь его постоянно сравнивали с прошлыми заслугами старшего брата, прозванного Святым Мечом. Не в силах простить себе то, что он не может превзойти брата, мальчик истязал себя жестокими, изнурительными тренировками, граничащими со смертоубийством. Однако появление той, кого ему захотелось защитить всем сердцем, сделало его по-настоящему сильным. Он наконец понимал, что сравнивать себя с кем-то глупо. Желание защищать, дарить счастье и видеть улыбку на лице дорогого человека — вот что важно. Осознав, что сила — это лишь инструмент для достижения великой цели, он перерастал тень своего брата и становился истинным Рыцарем.

Юный маг, ненавидевший магию, тоже обретал спасение благодаря Пине. Рожденный в результате всё того же искусственного отбора как гениальный чародей, мальчик втайне проклинал свой дар, видя в нем лишь талант к убийству и разрушению. Именно поэтому его так тянуло к искусству, созданному ради созидания и радости, — особенно к музыке. Презирая собственную силу, он полностью менял свое отношение к магии, когда слышал слова о том, что люди научились использовать чары не ради причинения боли, а ради защиты чужого счастья. Получив необходимую поддержку, он наконец находил в себе смелость принять свою истинную мечту и жить как музыкант.

Переродившись и очистив этот мир, они должны были жить долго и счастливо в финале, где наступил хэппи-энд. Так было предрешено.

В игре Вильярд часто озвучивал свои сожаления о жизнях, которые не удалось спасти.

О несчастной, жалкой женщине, которая получила по заслугам. О той, чьи чувства так и не нашли взаимности; которая не могла смириться с отказом и раз за разом покушалась на жизнь Пины, виня её во всех грехах; которая из слепой ненависти попыталась убить даже самого Вильярда, когда поняла, что он никогда не будет принадлежать ей, и в итоге сгорела в пламени собственного безумия.

Она до самой смерти несла в себе тяжелую, удушающую, липкую привязанность, мертвой хваткой вцепившуюся в его шею. А ведь всё началось с того, что в далеком детстве добрый принц, как того требовали взрослые, с улыбкой сказал ей: «Давай дружить», — и, взяв её за теплую крошечную ладонь, обошел вместе с ней весь сад. Всего лишь из-за этого.

И теперь он заворачивал свое милосердие к этой изголодавшейся по любви, жалкой душе в красивые, благородные слова.

— Леди Ремилия, что еще я должен был сделать, чтобы спасти тебя?..

Задав вопрос, на который заведомо не существовало правильного ответа, Вильярд опустил принесенные цветы на могильную плиту.

На камне не было высечено имя Ремилии — женщины, которая воскресила запретные искусства, призвала расу демонов и устроила резню в столице. Сделай они это, и страшно представить, что сотворили бы с могилой люди, потерявшие в той бойне свои семьи и друзей.

Она совершила непростительный грех. И оборвавшиеся жизни уже не вернуть.

— Позволить демонам захватить эту страну, забрать чужие жизни, уничтожить всё вокруг, убить Пину… Даже если бы ты заполучила мою душу — ты бы никогда, ни за что не обрела счастья.

Кажется, теперь он начинал понимать.

Она ведь и сама толком не знала, чего хотела на самом деле.

«Я ведь тоже… просто хотела, чтобы меня кто-то любил».

Эти её предсмертные слова намертво засели в его груди, отзываясь долгой, тупой болью.

— В этом нет вашей вины, Ваше Высочество.

К застывшему перед безымянной плитой Вильярду со спины подошел знакомый человек.

— Клод.

— У нее было множество возможностей всё исправить и начать сначала.

— …Нет. И всё же в этом есть и моя доля вины. Поэтому я до конца своих дней буду мучиться вопросом, существовал ли для нас лучший путь.

Клод не стал повторять свои слова. Он слишком хорошо знал, что человек, которому он преданно служит, обладает чутким и ранимым сердцем, которое всё равно будет изнывать от этих терзаний.

Юноша наклонился и аккуратно положил одинокий цветок рядом с букетом Вильярда.

— А этот букет… кто его оставил?

— Пина. Она принесла красную розу, сказав, что леди Ремилия всегда любила украшать себя, а значит, этот цветок наверняка пришелся бы ей по душе.

Она ведь столько раз пыталась её убить. Столкнувшись с чувствами девушки, которая вопреки всему сохранила способность верить в людей и теперь искренне оплакивала свою названую сестру, Клод со скорбью опустил голову.

— …Я и сам до сих пор ловлю себя на мысли: как было бы прекрасно, стань мы тогда настоящей семьей.

На лице молящегося Клода отразилась глубокая печаль. Пусть их связь и была лишь каплей в море условностей, они всё же были родственниками.

— Клод, вспомни свои собственные слова. В этом нет твоей вины.

— Стефан…

Клод открыл глаза и поднял голову. Из-за его спины показались две фигуры. Это были его друзья детства, которые, как и он сам, теперь стали надежной опорой для принца Вильярда.

— …Спасать детей — это обязанность взрослых, — негромко произнес Дэвид. — Тебе и самому пришлось несладко, когда после смерти отца тебя внезапно бросили в этот дом.

— И всё же… я хотя бы смог узнать, что родители меня искренне любили.

От этих слов Дэвид в легком смущении отвел взгляд. Ему-то повезло: рядом с ним всегда находились взрослые, которых он мог искренне уважать и кому мог доверять.

Желая разрядить атмосферу, он нарочно заговорил более бодрым голосом:

— Эх, мне тоже стоило захватить с собой цветы.

Пока Дэвид извинялся за то, что пришел на могилу с пустыми руками, Стефан лишь недовольно сдвинул брови. Впрочем, зная, что друг говорит это без злого умысла, он лишь тяжело вздохнул и не стал ничего добавлять.

— …Вместо цветов я преподнесу ей эту мелодию.

Стефан опустил принесенный футляр на землю и достал из него струнный инструмент.

И в этой звенящей, сиротливой тишине над заброшенной могилой поплыли чистые, пронзительные звуки заупокойной песни.

«Одинокая, всеми позабытая могильная плита так и осталась стоять на том самом месте, безмолвно храня в своих недрах прах девушки, которую в этом мире никто никогда не любил…»

Я зачитала вслух финальные строки из воспоминаний Эми — текст, где имя злодейки Ремилии упоминалось в самый последний раз, а затем перевела взгляд на свое отражение в зеркале.

— Послушай, злодейка Ремилия. Пусть в том, прежнем мире тебя никто не любил… Знай, что здесь есть человек, который любит тебя всем сердцем.

И пусть она об этом уже никогда не узнает.