Экстра: История о принце-гуляке и чудаковатом Святом Мече

— Послушайте, Ваше Высочество. Вы ведь нарочно притворяетесь, что ничего не умеете, верно?

Когда я напрямую задал этот вопрос, человек, который только что беззаботно улыбался как самый обычный подросток, вдруг прищурился. Его лицо в один миг стало настолько взрослым и глубоким, что в нем невозможно было разглядеть того никчемного принца, о котором за спиной без умолку шептались придворные.

В те годы я буквально умирал от скуки.

Жизнь обретала смысл только тогда, когда я держал в руках меч. Всё остальное времяпрепровождение я, честно говоря, даже с трудом помнил. Повседневность дворянского отпрыска казалась мне удушающей и невыносимо пресной.

К тому моменту в рыцарском ордене едва ли набралось бы пять человек, способных составить мне достойную конкуренцию в бою. Но эти люди, включая моего отца — главу ордена, были слишком заняты, чтобы регулярно тратить время на тренировки с мальчишкой.

Остальные же рыцари просто не могли переступить через гордость. Проигрывать раз за разом ребенку, который даже не дорос до звания оруженосца, было выше их сил, поэтому они находили любые предлоги, чтобы отказаться от поединка со мной.

Самостоятельные тренировки я тоже любил, однако в одиночку можно отточить лишь весьма ограниченный набор приемов.

Из-за того, что по возрасту я всё еще считался ребенком, мне строго запрещалось в одиночку покидать столицу. Мне не оставалось ничего другого, кроме как изо дня в день со злостью и досадой махать мечом в самым дальнем углу тренировочной площадки.

Эх, не будь я дворянином, давно бы подался в авантюристы. Вот где настоящая свобода и постоянная боевая практика. Конечно, официально выполнять задания по истреблению монстров мне бы никто не позволил, но я мог бы брать поручения на сбор трав в лесу и просто натыкаться на чудовищ по пути. Пришлось бы защищаться, куда деваться.

Мои дни проходили в унынии из-за невозможности выложиться на полную силу. И я заговорил с принцем именно потому, что мне отчаянно хотелось сорвать с него маску и обнажить его тщательно скрываемый талант.

Первый принц, рожденный от наложницы еще до того, как на свет появился законный наследник престола.

А ведь в детстве о нем ходили совсем другие слухи. Все вокруг твердили, что он обладает колоссальной магической силой, невероятно умен и одарен, и что с таким преемником будущее королевства в полной безопасности.

Поскольку мы были ровесниками, я, как сын рыцаря-командора, под присмотром отца несколько раз тренировался с ним в фехтовании. Даже тех коротких встреч мне хватило, чтобы понять, насколько он одарен.

Но в какой-то момент этот гениальный первый принц вдруг превратился в глазах общества в разочарование. Придворные начали пренебрежительно пожимать плечами, мол, в детстве его называли чудо-ребенком, но это был его потолок.

До нас то и дело доходили слухи, что он совершенно забросил историю и политику, только и делает, что развлекается, посвящая всё время стихам, музыке и живописи. Говорили, он под любыми предлогами избегает положенных принцу занятий и даже симулирует болезни, чтобы прогуливать уроки.

Его репутация изменилась настолько стремительно и гладко, будто кто-то намеренно направлял общественное мнение в нужную сторону.

Но если я всего лишь не мог проявить себя из-за отсутствия достойных соперников, то этот человек осознанно не желал показывать свои силы, уступая дорогу неожиданно родившемуся законному наследнику.

Нас обоих сковывали взрослые своими условностями и полным непониманием. Наверное, поэтому я почувствовал к нему какое-то глубинное товарищеское родство.

Будучи ребенком, я свято верил, что обязан раскрыть его секрет, заставить всех признать правду и тем самым проучить взрослых, которые создали условия, вынудившие принца закопать свой талант. Именно с этими мыслями я и обвинил его в притворстве.

Принц Эльхарша, с которым мы были едва знакомы по редким урокам фехтования, выслушал мое внезапное заявление, мягко улыбнулся с тем самым взрослым выражением лица и слегка наклонил голову набок.

В этом жесте читался немой вопрос: «Ну и что с того?». Его прямые черные волосы, унаследованные от матери, шелковистой прядью скользнули по щеке.

Желая доказать свою правоту и расценивая его молчание как знак, я в легкой панике принялся поспешно сыпать доводами.

— Ваше Высочество Эльхарша, вы вовсе не обязаны оставаться в тени. Мой отец обязательно станет вашей опорой и поддержат вас. Вы не должны прятать свою силу и притворяться бездарностью!

— А я так не думаю, — спокойно ответил он.

Его моментальный отказ задел меня за живое. Я-то был уверен, что он воспримет мое предложение с благодарностью.

— Я считаю, это неправильно, когда окружающие отказываются ценить одаренного человека, и так же неправильно, когда сам этот человек опускает руки!

— Ты очень обостренно воспринимаешь справедливость, — заметил принц.

От его невозмутимого тона у меня внутри всё вспыхнуло. Мне показалось, что он растоптал мои представления о правильном и должном. Меня душила эгоистичная злость: я ведь предлагал избавить его от необходимости прятаться, так почему он не радуется?

— Как вы можете так спокойно говорить об этом, когда вас сознательно ни во что не ставят! — в сердцах выкрикнул я.

Моя яростная вспышка ничуть не испугала Эльхаршу. Он лишь задумчиво перевел взгляд куда-то вверх и после недолгой паузы тихо произнес:

— Наверное, всё потому, что мой младший брат очень милый.

— …Что?

От такого неожиданного ответа весь мой запал мгновенно испарился. Я лишь глупо захлопал глазами, издав невнятный звук.

— Мое появление на свет преследовало лишь одну цель — решить проблему с престолонаследием в этом королевстве, — продолжил он. — У нашего короля очень долго не было детей, и тогда по четко выверенному плану родился я. Моей матерью стала обычная простолюдинка без связей, чье влияние можно было полностью исключить, но при этом обладавшая высоким уровнем магии.

— Это… мне известно, — пробормотал я.

Официально для народа его мать считалась просто танцовщицей, которой король воспылал мимолетной страстью, но среди влиятельной знати истинное положение дел не было секретом.

— Мы видимся с братом не так часто, но он действительно замечательный ребенок. И я искренне счастлив, что королевская чета наконец смогла обнять родное дитя, в появление которого они уже почти не верили. При этом до его рождения они искренне любили и оберегали меня, чужого по крови мальчика, и воспитывали в строгости, но с огромной теплотой.

Эльхарша посмотрел на замок, возвышающийся над садом, словно высматривал кого-то в его окнах.

— Поэтому я решил отплатить им тем же. Я никогда не жаждал короны. Мое единственное желание — стать полезным для будущего этой страны, которой отец посвятил всю свою жизнь.

Осознание того, что я со своим детским и эгоистичным чувством справедливости едва не разрушил то, что было этому человеку дороже всего, ударило мне в голову. Щеки обожгло стыдом, и я поспешно отвевел взгляд.

— Что бы я ни говорил, среди аристократов всегда найдутся те, кто захочет сделать из меня лидера оппозиции. А вступать в борьбу за трон и раскалывать королевство надвое — это последнее, чего бы мне хотелось.

Я так уверенно заявлял, что помогу ему выбраться из несправедливых условий и проявить себя. Но я совершенно не думал о том, к каким последствиям это приведет.

— Теперь, когда у законной королевы и короля подрастает родной сын, у меня нет ни малейшего намерения усложнять и без того хрупкий вопрос престолонаследия.

— Но ведь… а вдруг ваш младший брат окажется неспособным правителем?

— Ну что ты, этот мальчик очень умен. Возможно, во мне говорит братская гордость, но он сын своего отца, так что худшего сценария точно не случится.

В этот момент человек, который был на два года младше меня, но уже так четко видел свое будущее и осознанно выбрал свой путь, показался мне ослепительно прекрасным.

— …И поэтому вы готовы всю жизнь провести в тени? — глухо спросил я.

Мне было невыносимо обидно от мысли, что мир никогда не узнает о его величии и его имя сотрется из истории. Сам не замечая своего малодушия, я отчаянно пытался зацепиться хоть за какую-то надежду.

— Каждый сам решает, что для него является светом, — ответил принц.

Что считать светом. Что считать честью. Если ты находишься там, откуда видишь свой собственный, истинный свет, значит, ты уже стоишь под лучами солнца.

Налетевший порыв ветра закружил лепестки цветов по саду. В тот самый миг я отчетливо понял, что больше никогда не смогу отвести глаз от этого света.

— Как же давно это было. Мы ведь стояли примерно на этом же месте в саду.

Я смотрел на точно такие же цветы, и в моей памяти до мельчайших деталей воскресла картина того дня. Пальцы левой руки коснулись перевязи меча, и слова сами собой сорвались с губ, совершенно неосознанно.

— Я говорю о дне, когда решил посвятить вам жизнь и пойти к вам на службу.

— Ах, это тот самый день, когда Сильв устроил мне знатную головомойку? — с улыбкой отозвался Эльхарша.

Я слегка нахмурился. Надо же, как любит поддразнить, невыносимый человек.

— Возвращаясь к твоим тогдашним словам, — принц перевел на меня взгляд. Он лениво перебирал пальцами кончики своих прямых черных волос, которые ни капли не походили на жесткую шевелюру его отца, и неторопливо подбирал выражения. — Тебе ведь тоже вовсе не обязательно притворяться неумехой. За спиной Вильярда ты можешь не прятать свою истинную силу.

— Ха-ха, Ваше Высочество, ну и шутки у вас.

Я лишь пренебрежительно усмехнулся в ответ. Эльхарша от этого немного надулся и недовольно поджал губы.

— Я и сейчас ничего не прячу. Неужели до вас не доходили слухи о том, как я в одиночку зачистил перевал Мельга от чудовищ?

— Я говорю не о ратных подвигах, а о твоем поведении в политическом поле.

— Мне не нужно угождать заносчивым высокопоставленным чинушам, политические интриги обходят меня стороной, и при этом я могу спокойно делить с Вашим Высочеством ваши безумные увлечения и жить в свое удовольствие. С чего бы мне вдруг добровольно лезть на политическую арену?

— Надо же, роль слуги принца-гуляки приросла к тебе намертво, — Эльхарша со вздохом покачал головой, пока я с улыбкой загибал пальцы, перечисляя плюсы своего положения.

Похоже, до него всё-таки долетели те сплетни. Слишком многие хотели перетянуть меня, получившего титул Святого Меча, на сторону второго принца, которого все видели будущим правителем. Отец, помнится, тоже строго предупреждал меня на этот счет.

— Даже без такого человека, который умеет только махать железкой, правление этого серьезного и исключительно одаренного принца будет безупречным.

— Вот поэтому тебя и считают обделенным политическим чутьем, Сильвестр.

— Да пускай себе болтают, мне-то что.

— И всё же мне очень не хотелось оставлять тебя в тени вслед за собой, — с грустной улыбкой произнес Эльхарша.

Я сделал вид, будто не заметил его печали, и нарочно перевел взгляд на цветущий сад.

Мне не о чем жалеть. Ведь я сам выбрал то место под солнцем, где стою сейчас.