Глава 19.0

Телевизор работал на минимальной громкости — так, чтобы не оглохнуть от тишины и просто разбавить атмосферу в доме. На экране мелькали лица. Новости. Реклама. Какая-то ночная бессмысленная телепередача. Дейв сидел на кухонном диване, поджав под себя левую ногу, и смотрел сквозь картинку телеэкрана. Не видел. Не хотел видеть. В голове была каша из лиц, голосов, обрывков чужих жизней и катастрофически важных для кого-то историй.

Он устал. Устал так, как не уставал никогда.

Пальцы сами сжались в кулак. Ногти впились в ладонь — больно, но это была хоть какая-то эмоция, а не эта проклятая серая пустота, которая появилась в последнее время.

А потом громкий заголовок репортажа о местном благотворительном аукционе вырвал его из своих мыслей.

Дейв не знал, что именно его зацепило. Может, свет. Может, эти фальшивые улыбки богатых людей, которые делают вид, что им не всё равно на какие-то там приюты или брошенных собак. Камера плавно прошлась по большому просторному залу — люстры, скатерти, бриллианты. А потом крупный план.

И Дейв увидел его.

Мужчина с сединой на висках. Дорогой костюм. Часы за полмиллиона. Улыбка, открывающая белоснежные виниры — такие идеальные, что хотелось выбить.

Дейв замер. Сердце пропустило удар.

Он узнал это лицо.

Не сразу. Сначала где-то на задворках сознания мелькнула смутная тень — что-то знакомое, что-то неправильное. А потом вспышка. Фотография из заброшенного дома. Группа мужчин у гаража. Один из них. Молодой. Наглый. С глазами хищника, который ещё не научился притворяться, что живёт по-обычному.

Дейв вскочил так резко, что диван жалобно скрипнул. Кровь ударила в голову. Руки тряслись — от злости, или, наверно, от усталости, или, может, от надежды, от того, что внутри вдруг что-то щёлкнуло, как спусковой крючок.

— Твою мать… — прошептал он.

Пальцы летают по экрану телефона, который он взял пару секунд назад со стола. Запросы. Имена. Статьи. Он вбивает их так быстро, что буквы сливаются в один большой чёрный квадрат.

Каспар Ноа. Крупный предприниматель. Собственная фирма. Женат. Дети. Благотворительность.

— Слишком хорошо, — Дейв чувствует, как поднимается желчь. — Сли-шком хо-ро-шо.

Нет скандалов. Нет судимостей. Нет даже анонимных комментариев о том, что он мудак. Всё вылизано до блеска. Всё упаковано в красивую коробку, да ещё и с броским бантиком.

— Ты не имеешь права быть таким нечестно чистым, — шепчет он в темноту комнаты.

Он смотрит интервью. Три штуки. Везде Каспар улыбается — широко, открыто, на все свои белоснежные виниры. Говорит про ответственность, про семью, про честный бизнес. Зал взрывается аплодисментами. Ведущие тают от харизмы.

Дейв выключает звук.

Он набирает Рухи.

Гудки. Долгие. Болезненные.

— АЛЛО! — Голос друга звучит так громко, что Дейв на мгновение отводит трубку.

— Привет, — Дейв сам не узнаёт свой голос. Хриплый. Сорванный. Будто он только что орал.

— Как рука?

— В норме! — Дейв сглатывает. В горле пересохло. — Не хочешь рассказать, как успехи?

— При встрече, — Дейв чувствует, как внутри закипает что-то горячее. — А пока можешь поискать информацию на важного дядьку… Каспар Ноа.

Тишина на том конце. Дейв слышит, как Рухи переводит дыхание.

— Имя как у злодея из дешёвого боевика, — наконец говорит друг. — Будет сделано.

— Спасибо.

— С тебя шаверма! — недолго думая говорит другу Рухи.

— Хах. — Улыбка выходит кривой, невесёлой. — Дерзай.

Дейв не может усидеть на месте. Он ходит по кухне — от холодильника к окну, от окна к плите. Пять шагов туда, пять обратно. Пальцы чешутся. Грудь горит.

Телефон звонит через двадцать минут. Или через час. Дейв потерял счёт времени.

— Фига важный дядька, — Рухи звучит напряжённо. — Ну, короче, лови.

Файл открывается. Дейв читает и с каждым абзацем чувствует, как внутри разрастается глухая, тяжёлая ярость.

Детство — два предложения. «Родился в семье служащих».

Всё.

Ни города. Ни школы. Ни имён.

Юность — одна чёртова фраза. «В молодые годы проявил интерес к коммерции».

— Рухи, — Дейв сжимает телефон так, что костяшки белеют. — Это всё?

— Всё, — друг вздыхает, и в этом вздохе — усталость человека, который перерыл горы мусора и нашёл только пыль. — Всё, что вообще возможно найти.

Дейв закрывает глаза. Секунда. Другая.

А потом в нём что-то щёлкает.

— Ты понимаешь, что это значит? — Голос дрожит. Не от страха. От злости. — Он зачистил под чистую всё своё прошлое. Не просто не афишировал, а вырезал себя из всех архивов. Вычеркнул. Как не было.

— Дейв…

— Это не случайность, Рухи! — Голос срывается, в горле першит. — Люди не прячут счастливое детство. Они прячут трупы. В прямом или переносном смысле.

Он замолкает. Слышит треск в динамике — своё собственное дыхание. Грудная клетка ходит ходуном.

— Ну… — Дейв проводит рукой по лицу. Ладонь мокрая. То ли от пота, то ли от слёз — он сам не понял. — Он выставил картину, но путь к ней скрыл. Таинственный… — он сплёвывает слово, будто оно горькое, — козёл!

— Я не нашёл ничего, — тихо говорит Рухи.

— А я уже нашёл, — Дейв открывает глаза. Горит. Взгляд горит. — Если нет информации в сети, значит, она где-то есть. Её специально убрали. Но знаешь, что?

— Что?

— Она никуда не делась.

— Ну… хакер, — в голосе Рухи прорезается слабая усмешка.

— Ну… Бэтмен, — выдыхает Дейв. И смеётся. Нервно. С надрывом. На грани истерики.

Они смеются вместе — коротко, отрывисто, как люди, которые стоят на краю и смотрят в пропасть.

— Свободен через пару часиков? — спрашивает Дейв.

— Ну как тебе сказать… Почти ночь, спатеньки бы.

— Обещанная шаверма ждёт тебя.

— Выхожу хоть сейчас.

— Хах. Я сейчас на встречу пойду.

— Поздно. Я уже почти у дома.

— Я ж пошутил, время десятый час ночи!

Входная дверь распахивается с грохотом.

Рухи стоит на пороге. В растянутой толстовке, спортивных штанах, домашних тапках. Сонный. Лохматый. И с ухмылкой до ушей.

— Что, что, — передразнивает он. — Пошли, говорю.

Дейв смотрит на него и впервые за этот долгий, выматывающий вечер чувствует что-то тёплое внутри.

Не надежду. Нет.

Просто… что он не один.

— Ого, — выдыхает Дейв. — Тебя шаверма мотивирует.

— Пошли уже, — Рухи хлопает его по плечу. Сильно. По-мужски. — Я жрать хочу как волк.

Они сидят на лавочке у круглосуточной палатки. Ночь холодная — ветер пробирает под куртку, заставляет ёжиться. Свет от вывески жёлтый, больной, как старый фонарь. Где-то лает собака. Где-то играет музыка из открытого окна, забив на комендантский час.

Рухи уплетает шаверму с такой жадностью, что Дейв почти завидует.

— Что ты так ухмыляешься? — бормочет друг с набитым ртом.

— Да так. Приятного.

— Спасибо.

Рухи жуёт. Сглатывает. Смотрит на Дейва. И вдруг — без перехода, без усмешек — говорит серьёзно:

— Слушай. Спасибо, что ты доверяешь мне. Я знаю, что тебе это не фигня. Я знаю, что ты… — он замолкает, подбирает слова. — Что ты вкладываешь в это всего себя.

Дейв сглатывает ком в горле.

— Спасибо, что ты рядом, — говорит он. Тихо. Почему-то не засмущавшись.

— Но нужно больше информации, — добавляет тут же, будто боится расплакаться и пытается заполнить нелепую паузу.

— БОЛЬШЕ?! — Рухи роняет остатки шавермы на колени. Не замечает. — Дейв, я перерыл ВЕСЬ интернет! Весь, Карл! Я нашёл его налоги, его школу, в которой учились его дети, его стоматолога, его любовницу, если уж на то пошло! И всё идеально.

— И что?

— И НИ ОДНОГО плохого слова! — Рухи почти кричит. Прохожие оглядываются, но ему плевать. — Ноль, Дейв! Пустота! Такая чистая, что пахнет отбеливателем!

Дейв смотрит на друга. Видит его красные глаза — не от недосыпа, от злости. Видит, как сжимаются кулаки.

— Не парься, — Дейв кладёт руку ему на плечо. Сжимает. — Ты нашёл зацепку.

— Какую?

— Такую, которую никто другой не нашёл бы. Даже если информация отсутствует, она тоже даёт нам информацию. Мы найдём.

Рухи молчит. Дышит тяжело.

— Человеческий фактор, — говорит Дейв. — У каждого есть слабые места. У этого… Каспара… — он выплёвывает имя, как косточку от рыбы. — Он не мог вырезать всех. Кто-то остался.

— И как ты его найдёшь?

— Не знаю. — Дейв смотрит в небо. Звёзд не видно — только сплошная серая пелена. — Но найду. Клянусь.

Он поднимает руку — открытую ладонь.

Рухи смотрит на неё секунду. Потом бьёт сверху — звонко, с хрустом.

— Пошли, — говорит Дейв.

— Куда?

— Топтать этих тварей.

Они встают одновременно. И уходят куда то в ночь. Не оглядываясь.