Кролик и волк

Диана, сидевшая до этого, поднялась. За ней тотчас встали Верония и граф с графиней. В этой естественной суете Эвелин тоже поднялась на ноги. Лишь после того, как мужчина, направившийся к главному месту за столом, занял своё кресло, остальные вновь сели. Он оказался напротив Эвелин — на самом дальнем от неё месте. И всё же ей казалось, будто она ощущает его присутствие даже оттуда.

— Матушка.

— Ты опоздал.

— Разговор затянулся. Прошу прощения.

— Пустяки. Твой отец всегда ставил государственные дела превыше всего.

Джаред сохранял мягкую улыбку на протяжении всего разговора с матерью. Эвелин не отрывала от него взгляда. Белая рубашка, чёрный сюртук, шёлковый галстук с неброским узором — его наряд, ничем не отличавшийся от обычного, странным образом успокаивал её. Как и большинство благородных господ, он не любил ни ярких цветов, ни вычурных украшений.

Завершив краткий разговор с матерью, Джаред перевёл взгляд. Эвелин знала: по этикету хозяин обязан приветствовать гостей в порядке их положения.

— Граф Бенфорд. Рад вновь видеть вас.

— У вас немало забот, герцог Виндбург.

— Быть главой рода — дело непростое.

— Со временем вы привыкнете.

— Надеюсь на это.

— Даже будучи занятым, не забывай есть вовремя. Ты заметно похудел за эти дни.

— Ты, как всегда, полна жизни, сестрица.

— Потому и не старею. Стоит только стать серьёзной, и годы тут же дают о себе знать.

— Приму к сведению.

Поприветствовав супругов Бенфорд, он обменялся с Веронией короткой фразой и лёгкой улыбкой. Затем взгляд Джареда обратился прямо к Эвелин. Из-за приглушённого света и расстояния его глаза казались почти чёрными.

— Мисс Дейл.

В тот миг, когда их взгляды встретились, Эвелин ощутила облегчение. В его глазах не было ничего иного, чем прежде. И всё же в следующее мгновение она невольно удивилась. За то короткое время, что они не виделись, его лицо заметно осунулось. В улыбке, прятавшейся у его глаз, читалась усталость, которой она прежде не замечала. Прошло ведь всего около десяти дней.

— Благодарю вас за то, что вы приехали.

На это вежливое приветствие Эвелин замешкалась, сама того не ожидая.

— Благодарю за приглашение.

Она не добавила титула «герцог» и не стала произносить пространных речей о чести встречи. Ответ не был невежливым, но звучал столь прямо, что мог показаться отстранённым. Джаред слегка наклонил голову и сказал:

— Это и для меня большая радость.

Он улыбнулся ей чуть шире — мягко и сдержанно.

Однако именно эта сдержанная улыбка заставила Эвелин почувствовать тревогу. Его полное спокойствие не приносило утешения, а напротив — усиливало беспокойство. Всё происходящее вокруг казалось странным. Несмотря на явную неловкость положения, Джаред вёл себя так, словно ничего не замечал.

В этой неясности он оставался поразительно ясным.

Под столом Эвелин теребила обручальное кольцо. Ещё перед тем, как войти в столовую, она долго колебалась, не снять ли его вовсе. Теперь это выглядело бы нелепо, и она не решилась. С той самой минуты, как переступила порог, Эвелин сознательно прятала левую руку, будто сама их помолвка была чем-то постыдным и недопустимым.

Постыдным… и недопустимым.

Герцогская семья так и не признала их союз открыто, лишь молчаливо его терпела. Но это вовсе не означало, что сама помолвка достойна осуждения. И всё же Эвелин прекрасно понимала, почему стремится скрыть кольцо, почему чувствует себя так, словно только она одна здесь разоблачена.

Потому что Диана и Верония знали. Граф с графиней, Клаус Дикон… возможно, и все слуги особняка. Все могли знать, что она провела время с Джаредом в Эвергрин-Корте. Что они оставались там вдвоем в уединённой вилле, проводя вместе несколько дней под покровительством покойного герцога.

Для незамужней девушки утратить честь — несомненно позор.

— Осмелюсь спросить, что вас задержало?

— Встреча с председателями торговой палаты.

— Ах, право. Дельцы и их поверенные всегда досаждают знати и государственным мужам.

— Будучи когда-то одним из тех, кто досаждал знати и государственным мужам, я не могу с вами не согласиться, граф. Оказавшись по другую сторону, невольно чувствуешь, как начинает болеть голова.

— Перемена положения часто меняет и взгляд на вещи. Переходить с одной стороны на другую — дело обычное. Никто вас за это не осудит, герцог.

Начался ужин, подали блюда, но Эвелин не могла сосредоточиться. Мужчины в одинаковых чёрных ливреях бесшумно скользили вокруг стола, словно тени, и это лишь усиливало её неловкость. Приходилось держать приборы обеими руками, и блеск алмаза на левой руке казался слишком заметным.

Откровенно говоря, Эвелин постепенно начинала испытывать отвращение к самой себе за то, что зашла так далеко.

Как ни взгляни, положение было жалким.

«Меня представили как гостью, а не как невесту герцога?»

Джаред обращался с ней именно как с гостьей, приглашённой к столу, не сказав ни одного слова, в котором звучала бы близость. Пока пятеро знатных людей вели беседу, она оставалась в стороне — чужой среди них. Даже почётное место, казалось, было дано не из уважения, а лишь затем, чтобы отдалить её.

И тогда в ней начало подниматься раздражение.

«Что я здесь делаю? Чего ожидала, приехав сюда? Зачем упрямо сижу, позволяя так с собой обращаться, хотя и знала, к чему всё приведёт?»

«Глупая девчонка».

— Если вас не осуждают, разве это означает, что решение было верным?

Так она вмешалась в разговор — почти не отдавая себе отчёта.

Граф Бенфорд повернул голову к Эвелин. Джаред и три знатные дамы тоже обратили на неё взгляды. Оказавшись в центре внимания, Эвелин продолжила:

— Знать положение обеих сторон — редкое преимущество. Люди редко стремятся понять друг друга, особенно когда их взгляды расходятся. Потому, герцог, если вы пожелаете, вы могли бы стать превосходным посредником.

Она на мгновение умолкла, затем добавила:

— Разве это не гораздо разумнее, чем внезапно менять сторону и тем самым вводить всех в замешательство?

После её слов над столом на мгновение повисла тишина. Пятеро знатных людей умело скрыли или сдержанно выразили свои чувства. Эвелин встретилась взглядом с Джаредом. Сидя по разные стороны длинного стола, они смотрели друг на друга через расстояние, и она не могла понять, что скрывается за его спокойным взглядом.

— Признаться, это самое примечательное высказывание, какое мне доводилось слышать в последнее время, мисс Эвелин.

Неловкость, готовая было воцариться, разрушила Виктория. Подняв бокал вина, она улыбнулась Эвелин, затем обратилась к супругу:

— Только не обижайся, если она не примет твою сторону, Уэд.

— Ты лучше всех знаешь, что я бы и не стал.

— Разумеется, мой дорогой.

Эвелин заметила, как Виктория подмигнула мужу.

— Слова моего супруга вовсе не лишены смысла. У каждого есть своё положение и то, что он обязан защищать. Но то, что поступок не вызывает осуждения, ещё не делает его правильным. Меня поразило, что мисс Эвелин сумела это отметить.

Виктория на мгновение умолкла, глядя на Эвелин. Казалось, она хотела сказать больше, но размышляла, насколько это уместно. И в эту паузу вмешалась леди Диана.

— Похоже, нынешние барышни весьма склонны вступать в рассуждения с господами, — она говорила неспешно, разрезая лежащее на тарелке блюдо.

— Не только барышни, тётушка.

Виктория вмешалась с насмешливой мягкостью, но Диана не улыбнулась. Лишь, отрезав небольшой кусочек мяса и поднеся его к губам, подняла взгляд на Эвелин. В свете свечей её глаза казались зелёными — такими же, как у её сына. С этим холодным блеском она продолжила:

— Поспешные суждения о мыслях и словах других редко бывают мудры, Виктория. Особенно когда пытаются угадывать намерения тех, кто столь отличен от нас. Это дерзко и самонадеянно. Разве кролик способен понять обстоятельства волка?

Виктория не ответила. Леди Диана продолжала смотреть на гостью, сидевшую в конце стола. Эвелин опустила взгляд, позволив себе лёгкую, сдержанную улыбку. Более определённого ответа она дать не могла.

— Кролик и волк… весьма изящное сравнение, мадам.

— Благодарю, граф.

Граф Бенфорд вмешался с дружелюбным смехом. Должно быть, он уловил охлаждение атмосферы и прекрасно понимал свою роль на этом ужине.

— Впрочем, я также согласен с супругой. Это действительно было весьма примечательное замечание, мисс Дейл.

Эвелин ответила вежливой улыбкой и лёгким кивком. Она тоже понимала свою роль.

— Благодарю, граф.

Так и не найдя завершения, разговор сменил тему. Похоже, Виктория всё же не решилась продолжать. Верония спокойно оставалась наблюдательницей, Диана сдержанно держала равновесие между холодной учтивостью и отстранённой любезностью, не позволяя беседе стать слишком тёплой. Герцог же, сидевший во главе стола, до самого конца не произнёс ни слова.

— Оказавшись по другую сторону, невольно чувствуешь, как начинает болеть голова.

В какой-то момент чувства Эвелин улеглись. Унижение, раздражение, печаль — всё постепенно отступило. И всё же её поразило, что сердце не стало совсем равнодушным. Что она всё ещё чего-то ждёт от человека, сидящего далеко напротив и делающего вид, будто её вовсе не существует.

— К слову, вам не кажется, что в этом году погода странная? Уже середина октября, а всё ещё так тепло.

Ужин продолжался. Беседа знатных гостей текла своим чередом. Эвелин, оставаясь в стороне и получая лишь ту меру внимания, что полагалась гостье, машинально принимала одно блюдо за другим, почти не различая их вкуса.

— В Виндбурге первый снег выпадает уже к концу октября. Как долго вы намерены здесь пробыть, мисс Эвелин? Непременно взгляните на северные снежные виды, прежде чем уедете. Те, кто прибывает с Юга, неизменно приходят в восхищение.

Забота Виктории была уместной. Ответ Эвелин — столь же надлежащим.

Шесть особ за столом напоминали прирученных животных. Они тихо держались в пределах отведённого пространства, не наступая на невидимые границы, не заглядывая за них и не нарушая установленного порядка.

Эвелин прилагала все усилия, чтобы сохранять безупречное самообладание.