Клаус Дикон

Эвелин смотрела на Джареда. Он казался ей до невыносимости прекрасным. Ей стоило большого труда удержаться от желания обнять его и коснуться губами его губ. Ей хотелось протянуть руку и взять его за ладонь, но длинный обеденный стол разделял их, и расстояние между ними было слишком велико.

Поэтому она лишь тихо сидела, глядя на него, и мысленно повторяла своё будущее имя.

«Эвелин Глен. Баронесса Честера».
«Писательница Эвелин Глен».

Эйфория окутывала её, словно густые золотые облака. Окружённая этим сиянием, Эвелин была счастлива. Кто бы мог подумать, что в её жизни наступит столь похожий на сон миг?

Будущее казалось ей светлым и ясным, без единого облачка, а путь — устланным мягкими, благоухающими лепестками. Как и всякая женщина, стоящая на пороге брака с любимым, Эвелин верила, что всё сложится благополучно.

Дни, проведённые вместе, будут светлее тех, что она знала прежде, а вдвоём они смогут преодолеть всё.

— Джаред.

Она произнесла его имя, словно поддавшись нахлынувшей волне чувств. Сердце её было переполнено, будто готовое перелиться через край. Когда Джаред взглянул на неё с лёгким вопросом в глазах, она стала искать слова, способные передать её чувства.

Эвелин замялась — дурная привычка писательницы давала о себе знать. Сказать просто «я люблю тебя» было бы достаточно, но ей не хотелось прибегать к столь избитому признанию.

Пока Джаред с лёгкой улыбкой ждал её слов, в дверь постучали. Судя по всему, госпожа Хинсли принесла чай после трапезы.

— Продолжим в спальне.

Джаред прошептал это в тот самый миг, когда дверь отворилась. Мужчина и женщина, сидевшие друг напротив друга, обменялись понимающими взглядами и умолкли.

Эвелин, сидевшая спиной к двери, заметила, как взгляд Джареда скользнул с неё куда-то за её плечо. Затем на его лице мелькнуло лёгкое удивление — едва заметная складка между бровями и неясная улыбка.

— Клаус?

Эвелин услышала шаги у себя за спиной. Они были ровными и выверенными — не похожими на шаги госпожи Хинсли.

Человек, подошедший к столу, оказался ей незнаком. Мужчина средних лет, с наполовину поседевшими волосами, среднего роста и стройного телосложения.

По его строгому выражению лица, безупречно прямой осанке и чёрному костюму, сидевшему точно по фигуре, Эвелин без труда догадалась о его положении. Перед ней стоял человек, похожий на опытного дворецкого из большого дома.

— Давно не виделись, молодой господин Джаред.

— Что привело сюда главного дворецкого? — задал вопрос Джаред, не вставая из-за стола, принимая приветствие. 

Главный дворецкий. Старший среди всех слуг, ведающий дворецкими герцогского дома. Эвелин внимательно следила за этой неожиданной сценой.

— Я прибыл, чтобы сопроводить вас.

— Меня? Сейчас?

— Да.

— Насколько мне известно, визит был назначен через три дня.

Джаред говорил с явным недоумением. Дворецкий же, не меняя выражения лица, произнёс:

— Прошу вас отправиться немедленно. Экипаж уже подан.

Его голос был столь точен и твёрд, что в нём слышалось почти принуждение. Эвелин наблюдала за происходящим с нарастающим напряжением. Джаред, похоже, тоже пытался понять смысл этой внезапности. Он пристально смотрел на стоящего перед ним человека, словно оценивая его. Тот же стоял с опущенным взглядом, безупречно вежливый.

Наконец Джаред, не отрывая от него взгляда, заговорил:

— В таком случае вам придётся немного подождать. Уехать — не проблема, но нам нужно собраться.

Он снял с колен салфетку и аккуратно положил её рядом с пустой тарелкой, после чего поднял голову. Его слова были обращены к госпоже Хинсли, стоявшей у входа в столовую.

— Госпожа Хинсли, прошу вас помочь мисс Дейл. Подготовьте её к отъезду.

— Да, молодой господин.

— Прошу прощения, но гостья не будет сопровождать вас.

Голос дворецкого прозвучал отчётливо. Его невозможно было не услышать всем, кто находился в комнате. 

«Гостья не будет сопровождать вас». Эвелин попыталась истолковать эти очевидные слова иначе.

— Что это значит?

Тон Джареда стал холодным. Лёгкая улыбка, ещё недавно задерживавшаяся на его губах, исчезла без следа. В его облике уже начинало проступать явное недовольство.

Выражать недовольство считалось для джентльмена крайне невежливым. Сердце Эвелин глухо застучало в ушах.

— Гостья останется здесь, а сопровождать надлежит лишь вас, молодой господин.

Джаред ничего не ответил.

— Таково распоряжение Первой леди.

Эвелин невольно опустила глаза. Она старалась не прикусить сомкнутые губы.

«Сохраняй спокойствие и достоинство, веди себя как леди. Что бы ни случилось, не делай ничего, что могло бы вызвать осуждение».

Когда она решилась отправиться в родной дом своего жениха, Эвелин дала себе именно такое обещание. И теперь, в этот самый миг, услышав собственными ушами, что мать Джареда не желает с ней встречаться, она изо всех сил старалась не выдать ни малейшего смятения.

В этот момент раздался звук отодвигаемого стула. Эвелин подняла взгляд прямо перед собой. Джаред, ещё недавно сидевший напротив, уже поднялся на ноги. Стоило ему выпрямиться, как их взгляды мгновенно поменялись местами — теперь он смотрел сверху вниз на дворецкого.

— Прошу прощения, но это невозможно. Я прибыл в Виндбург именно ради этой гостьи.

Он не взглянул на Эвелин. Его взгляд был устремлён только на дворецкого, и выражение лица стало суровым.

Нет, это был уже не просто взгляд сверху вниз, а почти вызов. Холодный, откровенно жёсткий взгляд. Эвелин впервые видела Джареда таким. Это было непривычно, и почему-то радовало.

Да, она чувствовала радость.

Почему же Эвелин Дейл испытывала удовольствие от столь неджентельменского поведения своего жениха? Потому что чувствовала защиту. Её трогало до глубины души то, как он — прямой наследник великого рода — готов был вступиться за неё, простую девушку.

Джаред Глен — брат герцога — ради Эвелин Дейл.

Женщины, не имеющей ни единой связи с аристократией — ни по отцовской, ни по материнской линии. Женщины, рано лишившейся одного родителя и потерявшей другого по мере взросления.

Эвелин изредка переписывалась с матерью, вновь вступившей в брак, но их связь была слишком далека, чтобы ради встречи преодолеть путь длиною в два дня.

И потому для той, кто не имела ни полноценной семьи, ни знатного происхождения, было невозможно не ощутить одновременно и тревогу, и радость, глядя на мужчину, который ради неё осмелился возразить собственной матери.

— Мисс Дейл — моя гостья. Максвиль не является моим домом, но и не принадлежит моей матушке. Герцог Виндбурга пригласил в герцогский особняк и мисс Дейл, и меня. Если воля моего брата совпадает с волей матушки — прошу сообщить мне об этом сейчас, Клаус.

Джаред сделал паузу, словно предоставляя дворецкому время для ответа. Он, по-видимому, полагал, что его разумный довод способен уладить возникшее затруднение.

Наблюдая, как он постепенно обретает прежнюю собранность, Эвелин испытывала внутреннее смятение. 

«Должна ли я действительно ехать в герцогский особняк? Разумно ли вступать в противоречие с его матушкой?..»

Однако Джаред оставался непреклонен.

— Я отправлюсь вместе с мисс Дейл. Подготовьте всё необходимое.

И в тот самый миг, когда Эвелин и госпожа Хинсли колебались, не решаясь принять решение, дворецкий, стоявший прямо и безмолвно, заговорил.

— Ваша Светлость.

Он произнёс это негромко, затем поднял взгляд. Спокойно продолжая, он обратился к Джареду, который смотрел на него сверху вниз:

— Оба ваших брата скончались.

Эвелин не поверила своим ушам.

— Всё произошло столь внезапно, что весь Максвиль пребывает в смятении. Существует множество дел, требующих вашего внимания, Ваша Светлость. Экипаж уже подан, прошу вас поторопиться.

В его голосе не было ни скорби, ни печали. Дворецкий Клаус произносил каждое слово с безупречной чёткостью, так что речь его звучала почти приятно и вместе с тем ещё более холодно, поскольку в ней не было ни тени чувства.

Словно он лишь сообщал, что хозяин герцогского дома сменился, и теперь его задача — доставить нового владельца в поместье.

Для Клауса это было всего лишь очередной переменой хозяина — такой же, как и полгода назад. Кто бы ни носил титул герцога Виндбурга, это никак не меняло его собственной жизни.

Но для иных это событие означало переворот всей судьбы.

— Вам следует немедленно отправиться.

Дворецкий вновь произнёс это с вежливой, но холодной настойчивостью. Госпожа Хинсли, стоявшая у входа в столовую, от услышанного не могла даже закрыть рот.

Эвелин, сидевшая за столом, почувствовала, как у неё закружилась голова, а мысли рассеялись. Она всё ещё не могла поверить в услышанное.

— Прошу вас, поторопитесь, Ваша Светлость.

Джаред, потрясённый, смотрел на дворецкого словно в оцепенении. Затем он перевёл взгляд на свою невесту, будто спрашивая, что ему следует делать. Эвелин встретила его зелёные глаза с тревогой. Никогда прежде она не видела в них столь глубокого потрясения.

***

…В момент несчастья герцог вместе со своим братом осматривал рудник. Север издавна славится богатыми жилами, и Гарольд намеревался передать земли с алмазной шахтой своему младшему брату Маркусу.

…Не было ничего удивительного в том, что смелый Маркус пожелал собственными глазами увидеть силу взрывов в шахте. Быть может, это и жестокое предположение, однако в итоге именно необычайная щедрость Гарольда привела к гибели и его самого, и его брата.

…Гарольд эль Виндбург скончался всего через полгода после того, как унаследовал титул. Поскольку у него осталась лишь годовалая дочь, согласно законам знати, следующим наследником становился его брат Маркус Глен, и, так как он также умер, не вступив в брак, герцогский титул перешёл к младшему брату. Это трагическое и редкое событие привлекло внимание как дворянского общества, так и всей Империи.

…Наследование, минуя старшего сына в знатном роду, случается крайне редко. В особенности это касается рода Гленов: как показало наше исследование дворянского ежегодника, за тысячелетнюю историю семьи это первый случай, когда третьему сыну довелось возглавить род.

…Джаред эль Виндбург, неженатый в свои двадцать семь лет, унаследовал в общей сложности тринадцать титулов, включая герцогский. Земли, недвижимость и все предприятия семьи теперь принадлежат ему. Человек, служивший юристом в компании своего брата, в одночасье стал её владельцем. И кто осмелится это отрицать? Без сомнения, это поразительный поворот судьбы.

«Ежедневный вестник», 19 октября 1885 года
«Герцог несчастья? Или герцог удачи?»