Джаред эль Виндбург

Это была статья с дерзким заголовком. «Герцог удачи». Сладкое слово «удача», мелькнув перед глазами, болезненно царапнуло Эвелин.

Газета, распространявшаяся по всей Империи, уделила значительное место новостям о доме Виндбург. Как это нередко бывает в заметках о знатных родах, статья изобиловала намёками и пересудами, и даже в строке «бедная леди Верония Глен, ставшая вдовой всего через полгода после обретения титула герцогини» угадывался оттенок насмешки. Мир изменился, и положение знати уже не было прежним. Отдельные люди слабы, но голос общества стал куда громче. Дворяне, прекрасно осознавая это, старались сохранять достоинство, великодушно не замечая нескольких строк в газетной колонке.

В такой атмосфере «Ежедневный вестник» подробно освещал всё, что могло заинтересовать читателей о доме Виндбург. Наибольшее внимание было приковано к тому, какое состояние унаследовал молодой герцог. Как далеко простираются его земли? Каков будет размер страхового возмещения за несчастье на руднике? Во сколько можно оценить родовые реликвии и произведения искусства, так называемую «Коллекцию Гленов»? К этим дотошным рассуждениям журналиста Эвелин могла отнестись лишь с холодной усмешкой.

То, что герцог не состоял в браке, также привлекало немалый интерес. Автор статьи рассуждал, что отсутствие помолвки вполне объяснимо, учитывая, насколько мало внимания герцог уделял светской жизни. В то же время высказывалось ожидание, что, став единственным прямым наследником рода, он поспешит выбрать себе невесту и озаботится продолжением семьи. Упоминалось и то, что несколько влиятельных дворянских родов уже начали переговоры о браке. Дойдя до этого места, Эвелин вновь перевела взгляд на фотографию Джареда.

В газете он был изображён в полном облачении герцога. Этот снимок был передан в печать, когда наследование титула было объявлено официально. Мужчина, стоявший с достоинством на фоне знамени с орлом герцогского дома, слегка повернув голову и глядя прямо перед собой, показался Эвелин чужим. Даже имя под фотографией звучало непривычно.

Джаред эль Виндбург.

Титул «эль» восходил к эпохе королевств и служил знаком почёта для четырёх великих лордов. Теперь его носили лишь обладатели герцогского титула и выше — и во всей Империи их насчитывалось менее пяти. Род Гленов в древности был правителем Севера и поныне оставался его господином — родом, которого знать признавала владыками.

И потому, если задуматься, с самого начала всё было лишено смысла. То, что она могла стать супругой такого человека.

— Ах…

Эвелин вновь тихо вздохнула. Это не облегчало тяжесть на сердце, но иного ей не оставалось. Сегодня исполнялся десятый день с тех пор, как Джаред уехал. Она оставалась здесь одна, изо дня в день ожидая хоть каких-нибудь известий, однако госпожа Хинсли приносила ей лишь тщательно приготовленные блюда да утренний «Ежедневный вестник».

Эвелин сложила газету, которую перечитала уже в третий раз, и положила её на письменный стол. Подняв голову, она взглянула на большое окно перед собой. Из этой комнаты для письма открывался вид на вечнозелёный лес и шпили далёкого города. 

Это было помещение с самым прекрасным видом во всей вилле. Джаред с гордостью показывал его, внимательно следя за её реакцией. Вспоминая это, Эвелин в одиночестве смотрела на раскинувшийся перед ней пейзаж. Солнечный день уже клонился к концу: на темнеющем западном небе оставалась лишь полоса алого заката.

— Я Эвелин Дейл. Это не знатный приём, всего лишь скромное собрание любителей книг, но при знакомстве…

— Я позволил себе неучтивость. Прошу прощения. Моё имя — Джаред Глен.

— Глен? Вы ведь не имеете отношения к роду Гленов с Севера?

— Именно к нему и имею.

— Простите, вы герцог Виндбурга?

— Полагаю, мисс Дейл имеет в виду моего отца.

Ей следовало отступить уже тогда. В тот миг, когда брошенный в шутку вопрос обернулся неожиданным ответом. В тот миг, когда он взглянул на неё с едва заметной усмешкой.

— Как же человек вроде вас оказался здесь, мистер Глен?

— Разве это место не для таких, как я?

— Я хотела сказать, что это слишком скромное собрание, чтобы принимать подобного вам гостя… мистер, или, вернее сказать, сэр.

— Мой товарищ по учёбе, Николс, вон там, рассказал мне об одном любопытном собрании, и я решил присоединиться. Подумал, что такой книжный клуб окажется не столь скучен, как знатный приём.

Он принадлежал к иному миру. К миру, где не было места такой женщине, как Эвелин Дейл. Речь шла не о превосходстве или недостатке, но о несоразмерности — о странном и невозможном сочетании. Она была достаточно рассудительна, чтобы понимать: есть чернила, такие как белые и красные, которые нельзя смешивать.

— Прийти сюда сегодня оказалось весьма мудрым решением. В этом я уже не сомневаюсь.

И потому Эвелин следовало тогда отвести взгляд от его глаз.

— Джаред…

Имя сорвалось с её губ едва слышным шёпотом, словно вздох сожаления. С тех пор как он уехал, она почти не покидала эту комнату для письма.

Джаред покинул её с решительным видом, пообещав уладить всё и вскоре вернуться. Он сказал, что постарается быть как можно скорее и просил её ждать здесь. Однако прошло уже десять дней, а он так и не появился, и Эвелин не имела ни малейшего представления, сколько ещё времени потребуется.

Она смотрела на всё более темнеющее небо. Солнце почти скрылось. Когда голубое послесвечение исчезнет окончательно, снова наступит ночь. В этой долгой темноте её будут терзать бесчисленные мысли; она будет бороться с упорной бессонницей, дожидаясь рассвета. А когда утро всё же придёт, Эвелин вновь станет ждать его, тревожиться и разочаровываться. Так пройдёт день — чтобы затем снова уступить ночи.

«Как долго мне ещё ждать? Если бы я только знала…»

Эвелин закрыла глаза. Внезапно отчаяние вновь накрыло её. Предчувствие, что Джаред может больше никогда не появиться. Мысль о том, что она, быть может, уже никогда его не увидит. И даже жестокое предположение, будто он ждёт, пока она сдастся и тихо исчезнет, медленно разъедало её изнутри.

«Глупая девчонка. Разве тебе не следовало уже исчезнуть?..»

Эвелин словно услышала насмешливый голос внутри себя — тот смеялся над ней.

Её слегка сомкнутые веки дрогнули. И в тот миг, когда в дверь раздался твёрдый стук, она широко распахнула глаза.

— Мисс, это я.

В голосе госпожи Хинсли звучало возбуждение.

«Джаред».

Осознав это, Эвелин почувствовала, как сердце забилось беспорядочно и быстро. Она поспешно поднялась, привела в порядок платье и, выпрямившись, обратилась к двери:

— Войдите.

Едва слова сорвались с её губ, как дверь отворилась.

— К вам прибыл посланник из герцогской резиденции.

Госпожа Хинсли отступила в сторону, и в комнату уверенной поступью вошёл молодой человек. Он был хорош собой и одет в чёрный сюртук и белую рубашку.

— Герцог Виндбурга приглашает мисс Эвелин Дейл в Максвиль.

При виде незнакомого лица Эвелин на миг испытала разочарование.

— Он желает, чтобы вы прибыли как можно скорее, и в знак своего расположения прислал за вами экипаж. Герцог будет весьма доволен, если вы примете его приглашение.

Слова молодого человека были безупречны. Его произношение, интонация, даже дыхание — всё подчинялось строгим правилам приличия. Эвелин рассеянно смотрела на серебряный поднос, который он почтительно протянул ей. На блестящей поверхности лежало незапечатанное письмо.

— Благодарю… 

Она взяла приглашение и вскрыла конверт. Развернув лист, Эвелин увидела знакомый почерк. Содержание почти не отличалось от только что переданных слов. Лишь подпись внизу, выведенная стремительным, свободным росчерком, казалась немного живее — всё остальное строго следовало установленному порядку.

Сердце тяжело стучало в груди. Неясное, невыразимое чувство сжало Эвелин, словно невидимая цепь.

— Мы можем отправиться сейчас?

Стоило ей задать этот вопрос, как ответ последовал без промедления.

— Разумеется, мисс.

— Сколько времени занимает дорога отсюда до герцогской резиденции?

— Около двадцати миль, мисс. Если не будет ни снега, ни дождя, путь займёт приблизительно четыре часа.

Это означало, что, выехав сейчас, они прибудут уже после десяти вечера. Эвелин на мгновение задумалась. Даже не принимая во внимание строгие правила знати, простые горожане не наносят визитов в столь поздний час.

— В таком случае мы прибудем слишком поздно. Будет разумнее отправиться завтра. Это возможно?

— Разумеется, мисс.

Ответ последовал с тем же невозмутимым выражением, что и прежде. Казалось, даже слуге не дозволено иметь собственного мнения — таковы были правила приличия.

— Тогда прошу подготовить всё к отъезду завтра утром.

— Будет исполнено, мисс.

— Простите за хлопоты, госпожа Хинсли.

— Нисколько. Я сперва распоряжусь насчёт размещения гостя, а затем вернусь.

— Благодарю вас.

Когда оба, почтительно поклонившись, удалились, Эвелин подошла и опустилась в стоящее рядом кресло. За окном уже воцарилась полная темнота, и огни далёкого города проступали особенно ясно. Она рассеянно смотрела на ночной пейзаж, затем опустила голову и вновь развернула приглашение в своих руках. Пальцы её касались бумаги с такой осторожностью, будто острый край мог поранить кожу.

Её взгляд долго не отрывался от подписи.

Джаред эль Виндбург.

Знакомый почерк. И всё же чуждое имя. С этим ей предстояло столкнуться отныне. Знакомый человек — и в то же время незнакомое существо.

«Сумею ли я выдержать это несоответствие?..»

— Ах…

Сделав глубокий вдох, Эвелин подумала: завтра она узнает ответ. Узнает, когда отправится в герцогскую резиденцию и вновь увидит Джареда. А значит, этой ночью ей следует уснуть. Чтобы он не увидел, сколь тревожной она была. Чтобы Эвелин могла предстать перед ним хотя бы с тенью прежней живости.

Но удастся ли ей уснуть этой ночью?

Она не была в этом уверена.