Одиночество в Эвергрин-Корте

После чаепития Эвелин проводили в отведённые ей покои. Комната находилась на втором этаже, неподалёку от центральной лестницы. Просторные покои — с большой спальней, гостиной зоной и даже собственной ванной — именно такие, о каких она слышала прежде.

В этом роскошном и обширном пространстве Эвелин долго сидела без дела.

Перед её глазами стояла безмятежная картина: величественный особняк, словно храм, отрезанный от суетного мира. Она рассеянно смотрела на густые вершины вечнозелёного леса, через который проезжала всего несколько часов назад. Затем закрыла глаза и прислушалась. Она ловила каждый звук, стараясь уловить несуществующий гул колёс — не вернётся ли Джаред раньше, чем ожидалось. Спустя некоторое время тревога взяла верх, и она начала мерить комнату шагами.

«Женщина с рассудком не крепче птичьего коготка. Нежеланная гостья, проникшая туда, где её не ждали». Эвелин старалась не унижать себя подобными мыслями, но это давалось нелегко.

Когда короткий северный день подошёл к концу, и она почти изнемогла от метаний между надеждой и тревогой, раздался голос:

— Мисс Дейл, герцог Виндбурга приглашает вас к ужину.

К ней подошёл слуга в чёрной ливрее. Молодой человек с безупречными манерами был ей незнаком.

— Я провожу вас в столовую.

— Позвольте мне немного подготовиться.

— Разумеется, мисс.

Отправив слугу ожидать у двери, Эвелин села перед туалетным столиком. Её руки слегка дрожали, когда она открыла отложенную ранее пудреницу. В большом зеркале на неё смотрела напряжённая женщина. Эвелин глубоко вздохнула несколько раз, поправляя лёгкий макияж.

«Не бойся, Эвелин Дейл. Держись уверенно. Ты не сделала ничего дурного».

Женщина, тихо шептавшая это самой себе, на мгновение замерла. Взгляд в зеркале дрогнул. Лёгкий румянец на щеках казался бледным.

«Ты не сделала ничего дурного».

Она медленно выдохнула — долгим, тяжёлым вздохом.

Столовая находилась на первом этаже.

— Гостья прибыла.

Эвелин обернулась на знакомый голос. Перед ней стоял человек с серьёзным выражением лица и безупречной осанкой, с посеребрёнными сединой волосами. Это был Клаус Дикон, главный дворецкий.

Узнав его, она перевела взгляд дальше. За длинным столом сидели лишь двое — обе женщины, и место во главе оставалось пустым. Пустое место хозяина. Эвелин невольно ощутила укол разочарования.

— Добро пожаловать, мисс Дейл.

Верония поднялась, чтобы встретить гостью. На ней было вечернее платье фиолетового оттенка, и на губах её, как обычно, играла лёгкая улыбка.

— Позвольте представить. Это мадам Диана, мать герцога Виндбурга.

Мать Джареда. Диана Глен. Эвелин сделала реверанс перед знатной дамой.

— Для меня честь познакомиться с вами, мадам.

Титул «мадам» нередко принимают за обращение к вдове из знати, однако на самом деле он предназначен для матери или бабушки дворянина. Герцогиня, подобная Веронии, не имеющая сына, не могла именоваться «мадам» даже после смерти супруга. Без мужа и сына Верония оставалась лишь «леди Глен».

— Это мисс Эвелин Дейл, гостья герцога, матушка.

Диана кивнула со своего места. Эвелин встретилась взглядом с женщиной, которой, на вид, было около пятидесяти. Освещение было не слишком ярким, и потому её глаза казались тёмными, однако сияющие платиновые волосы были видны ясно — словно отблеск лунного света. Черта, что порой проявлялась в крови Императорского рода.

— Рада знакомству.

— Благодарю вас за приём.

Эвелин вновь слегка склонила голову и направилась к месту, на которое указал дворецкий. Оно находилось напротив главного кресла — место почётной гостьи, но в то же время самое удалённое от хозяина.

— Вы впервые на Севере, мисс Дейл?

— Да, мадам.

— Сколько времени заняла дорога?

Эвелин на мгновение замялась. Следовало ли упоминать, что до сегодняшнего утра она находилась в Эвергрин-Корте? Вероятно, нет.

— Вы имеете в виду путь от Айзена до Виндбурга?

— Да.

— Только на поезде это заняло четыре дня. Север оказался гораздо дальше, чем я предполагала.

— Столица нашей Империи расположена слишком далеко на юге.

Диана произнесла это с лёгким недовольством.

— Я слышала, что у вас нет отца. Значит, вы живёте с матерью в Айзене?

— Нет. Моя мать живёт в другом месте.

— В другом?

— В западно-центральных землях. Примерно в двух днях пути от Айзена.

— Это трудно понять. Незамужняя дочь — и мать так далеко от неё?

Диана слегка склонила голову, будто не могла постичь этого. Эвелин опустила взгляд. Диана Глен, вероятно, уже знала о непростых обстоятельствах, связанных с возможной младшей невесткой. Джаред, несомненно, рассказал ей заранее.

Но если она желала услышать это из её собственных уст, уклониться было невозможно.

— Моя мать рано лишилась супруга, но, к счастью, вскоре встретила достойного человека и вновь вступила в брак.

— И ради этого оставила свою дочь? Ах, право слово…

Диана тихо вздохнула. Эвелин постаралась не позволить горькой улыбке отразиться на лице.

— Всё же оставить молодую девушку одну… Верония, я никогда не слышала о столь странном положении.

Диана обратилась к сидящей напротив невестке. Верония ответила уклончивой улыбкой, не соглашаясь и не возражая словам свекрови. Эвелин, сидя в дальнем конце длинного стола, на мгновение прикрыла глаза.

«Спокойствие и достоинство. Не делай ничего, что может вызвать упрёк. Унижение лишь усиливается, если его показать».

— Простите, мадам, но я не была одна. Я обучалась в пансионе. После окончания, в восемнадцать лет, я служила гувернанткой с проживанием. С тех пор, как я достигла совершеннолетия, я живу самостоятельно — и прошло ещё не более четырёх лет.

Дополнительное объяснение прозвучало спокойно и естественно. Однако взгляд, которым Диана смотрела на неё, оставался холодным. Молодая женщина, стоявшая столь ниже её по положению, заговорила без приглашения и это, по-видимому, пришлось ей не по нраву.

— В таком случае, как вы содержите себя?

— Я имею доход от своей работы.

На губах знатной дамы на мгновение мелькнула улыбка. Эвелин она показалась насмешливой, как бы говоря: «Доход от работы… И сколько же можно заработать, сочиняя романы?»

— У меня также осталось небольшое наследство от отца. К счастью, для одинокой жизни этого вполне достаточно.

Добавленные слова прозвучали чуть более уверенно, чем следовало. Когда её мать вновь вышла замуж, она обратила имущество покойного супруга в деньги для дочери, однако после оплаты трёх лет пансиона осталось немного. После окончания учёбы Эвелин постепенно расходовала эти средства на жизнь, и теперь оставшаяся сумма едва ли могла считаться приданым.

Если говорить откровенно, в случае если бы ей не удалось выйти замуж за Джареда и пришлось бы вернуться в Айзен, было бы сомнительно, сможет ли она и далее оплачивать дорогое содержание в столице.

Лучше было бы на этом завершить этот разговор. Потому Эвелин, сохраняя спокойную улыбку, словно ничто её не задело, подняла взгляд.

— Граф и графиня Бенфорд прибыли, — объявил Клаус Дикон, главный дворецкий.

Сидя спиной к входу, Эвелин не могла их видеть. Она лишь заметила, как Диана бросила равнодушный взгляд, а Верония с улыбкой поднялась. Эвелин также встала со своего места. Неожиданные гости за ужином — граф и графиня.

— Ах, Рони. Когда вдова столь прекрасна, это лишь усиливает мою печаль.

— Вы слишком добры, графиня.

— Я говорю совершенно искренне.

Эвелин наблюдала, как две женщины обмениваются тёплыми приветствиями. Графине, на вид, было около тридцати с небольшим. На ней было платье винного оттенка — изящное, но с лёгкой смелостью, украшенное чёрным кружевом на рукавах.

«Кто она?..»

По непринуждённости манеры и речи было ясно, что они близки. И вновь Верония, заметив интерес Эвелин, взяла на себя объяснение:

— Это кузина герцога и её супруг граф Бенфорд. А это мисс Эвелин Дейл, гостья герцога.

Граф и графиня одновременно обратили на неё взгляд. Первым заговорил мужчина:

— Рад знакомству, мисс Дейл.

— Честь для меня, граф.

Граф Бенфорд, стоявший в нескольких шагах, слегка склонил голову. Эвелин ответила реверансом и так же поприветствовала стоящую рядом даму:

— Графиня.

— Я многое о вас слышала, мисс Эвелин. Меня зовут Виктория.

Графиня Бенфорд, кузина Джареда, улыбнулась. Её улыбка была куда живее и свежее, чем у супруга.

— А это леди Диана, моя тётушка.

Весело добавила Виктория, после чего её взгляд скользнул к пустому месту во главе стола.

— Джаред ещё не прибыл?

Легко спросила она, занимая своё место по указанию дворецкого.

— Наш досточтимый герцог Виндбурга всё ещё отсутствует?

Она тут же поправилась, бросив взгляд на Первую леди и придав голосу лёгкий оттенок игривости.

— Зачем вы вновь приехали? Разве графу подобает столь часто покидать своё имение? Сколько дней прошло с вашего визита на похороны?

— Ах, тётушка. Как же нам было не приехать, когда сам Джаред, то есть герцог Виндбурга, удостоил нас приглашением?

— Моя супруга права. Приглашение в Максвиль всегда следует принимать с благодарностью.

— К тому же, дорога занимает всего два часа. Разве не должно быть хоть какое-то преимущество в том, чтобы жить неподалёку от кузена? Бедный мой Джаред, то есть герцог Виндбурга, должно быть, сжалился над своей кузиной, заточённой в графском доме и вынужденной кружить там, словно в клетке!

С этими словами Виктория театрально потянулась за бокалом с водой. Слегка пригубив, она увлажнила губы, и в этот момент Диана бросила на неё неодобрительный взгляд.

— Надеюсь, вы наняли для своих дочерей строгую наставницу, граф. Им следует понимать, что их мать не служит образцом для подражания. Девочек необходимо воспитывать в строгости с самого раннего возраста, лишь тогда они вырастут истинно достойными леди.

— Как много знает моя тётушка несмотря на то, что сама никогда не воспитывала дочерей.

Виктория ответила с лёгкой насмешкой, и граф громко рассмеялся. Верония тоже чуть склонила голову, улыбнувшись. Диана Глен посмотрела на смеющееся лицо племянницы с недоумением.

Эвелин улыбнулась едва заметно — ровно настолько, чтобы соблюсти вежливость перед Первой леди и не выбиться из общего настроения. Однако в душе ей хотелось улыбнуться куда свободнее. В груди медленно поднималось тёплое чувство, щекочущее сердце.

Замысел Джареда пригласить кузину был очевиден. Сдержать мать и смягчить атмосферу. Он всё продумал — чтобы его невесте было хоть немного легче.

— Единственный человек в том доме, рядом с кем тебе может быть не по себе, — это моя мать.

И потому всё казалось почти возвращением назад.

Эвелин вновь видела Джареда. Того самого человека, что сидел напротив неё в обеденном зале в Эвергрин-Корте, ещё до всех этих событий. Чёрные как смоль волосы. Изумрудные глаза. Тот, кто казался таким далёким, вдруг снова оказался близко — почти на расстоянии прикосновения.

Джаред Глен.

— Моя Ив.

Её Джаред.

В этот момент дверь столовой за спиной отворилась. Эвелин поняла, что это он, ещё прежде, чем дверь распахнулась до конца. Знакомый звук шагов достиг её слуха чуть раньше, чем раздалось объявление дворецкого:

— Герцог Виндбурга прибыл.

Сердце забилось быстрее. Сложенные под столом руки сжались крепче. Эвелин изо всех сил старалась сохранить спокойное выражение лица.

— Прошу простить, что заставил ждать. Полагаю, все уже собрались.

Это был он. Наконец.