Прошлое

— Это было больше десяти лет назад. Нам с Сяосюэ тогда было лет по пять-шесть, друзья детства, не разлей вода, каждый день бегали и играли вместе.

Цзян Жань смотрел на морскую гладь, чувствуя, как морской ветер становится всё холоднее.

— В тот год кое-что произошло, и я едва не погиб. Или, вернее сказать, в тот момент я уже был мёртв, по крайней мере, на 99,99 процента.

Пф-ф-ф.

Цинь Фэн поперхнулся и выплюнул воду.

— Извини.

— Он вытер рот, не зная, плакать или смеяться.

— Я понимаю, что в такой серьёзный момент смеяться не стоит, но твой процент смертности — это просто... Что это за нелепая количественная метафора?

Однако Цзян Жань покачал головой:

— Это ни капли не преувеличение. В нормальной ситуации исход был бы стопроцентно летальным, но я ведь всё ещё жив. Поэтому я и говорю о 99,99 процента. Ситуация тогда была похожа на ту, что случилась пару дней назад, когда я прыгнул в реку спасать тонущего ребёнка. Шестилетний я совершил такой же геройский поступок, вот только тогда в воду упал не кто-то чужой, а... шестилетняя Сяосюэ.

Выражение лица Цинь Фэна стало серьёзным. Он смутно начал о чём-то догадываться.

— Мы тогда бегали и играли на небольшом холме, и в итоге Сяосюэ оступилась, поскользнулась и упала в реку. Плавать она тогда, естественно, не умела и сразу же начала барахтаться, уходя под воду. Разумеется, шестилетний я тоже плавать не умел.

Цинь Фэн моргнул:

— Неужели ты...

— Да.

— Цзян Жань кивнул.

— Я тогда даже не задумывался, просто подбежал к берегу и прыгнул следом. На самом деле, это была вовсе не смелость или что-то в этом роде, а абсолютное бесстрашие от неведения. К тому же, в детсадовские времена родители постоянно жужжали мне все уши, что в садике я должен заботиться о Сяосюэ, защищать её, чтобы её никто не обижал. Что понимают маленькие дети? Они целыми днями твердили мне это, и я воспринял её защиту как свою прямую обязанность. Раз она упала в воду, я, само собой, должен был прыгнуть за ней.

— Итог, как ты уже догадался... Прыгнув в воду, я не достал ногами до дна и сразу же нахлебался воды. Но я всё равно изо всех сил, тараща глаза, пытался вытолкать Сяосюэ на берег. Нам повезло: Сяосюэ ухватилась за канализационную трубу и смогла выбраться. А меня подхватило течением, я быстро начал задыхаться, потерял сознание и отключился.

Цинь Фэн нахмурился. Он и представить не мог, что этих двоих связывает такое прошлое. Неудивительно... что Чэн Мэнсюэ, увидев на днях, как Цзян Жань прыгает в воду спасать человека, впала в такую ненормальную истерику.

— А что потом? — поторопил он.

— О том, что было потом, мне уже рассказывали другие.

— Цзян Жань продолжал смотреть на море.

— Как я уже сказал, я нахлебался воды и был без сознания, поэтому, разумеется, ничего из последующего не помню. Говорят, выбравшись на берег, Сяосюэ побежала вдоль реки, крича и зовя на помощь. Окружающие взрослые услышали крики, и какой-то добрый человек тут же прыгнул в воду и вытащил меня... но прошло уже несколько минут. Говорят, к тому времени я уже не дышал, лицо посинело, сердцебиения не было. Взрослые сразу же начали делать мне искусственное дыхание и массаж сердца, но всё было тщетно.

Цинь Фэн сжал кулаки, тоже начав нервничать. Только теперь он по-настоящему понял, что значили слова о смерти на 99,99 процента. Удушье под водой, остановка сердца, безуспешная сердечно-лёгочная реанимация, кислородное голодание мозга около десяти минут... Назвать это состояние смертью на 99,99 процента было ничуть не преувеличением.

— И что тогда...

— Он посмотрел на Цзян Жаня.

— Чем были те 0,01 процента? 【Какое стечение обстоятельств составило эти 0,01 процента, что вернули тебя к жизни?】

Цзян Жань усмехнулся. Потянувшись навстречу морскому ветру, он ответил:

— 【Совпадение.】

— Совпадение?

— Именно. Абсолютное совпадение.

— Цзян Жань продолжил: — Доходя до этого момента, мне самому хочется смеяться. Взрослые ведь делали мне массаж сердца, и, видя, что я никак не прихожу в себя, они давили на грудную клетку всё сильнее. Додавились до того, что сломали мне рёбра, отчего моя голова подпрыгивала и билась о землю. И в этот самый момент по тропинке на холме проходил какой-то младшеклассник с рюкзаком. Он поскользнулся, рюкзак упал на землю и раскрылся, пенал вылетел, и карандаши, ластики, линейки рассыпались повсюду. И надо же было такому случиться, что один карандаш, подпрыгивая, покатился с холма и упал точнёхонько мне под шею.

Он непроизвольно почесал заднюю часть шеи:

— В тот самый миг взрослый, делавший мне массаж сердца, как раз с силой нажал на грудь, и в итоге...

— Ох!

— Цинь Фэн втянул холодный воздух. В его голове возникла кровавая картина, а на задней стороне шеи мгновенно появилась фантомная боль, словно в неё с силой вонзилось острое лезвие карандаша!

— Острие карандаша вот так резко вонзилось мне в шею сзади.

— Цзян Жань почесал шрам на затылке ногтем.

— Ты должен знать, у меня там небольшое синее пятнышко, ты ещё спрашивал о нём.

— Помню.

— Цинь Фэн раскрыл левую ладонь.

— В детстве мне тоже карандашом в ладонь ткнули, до сих пор осталась темная синеватая точка. Эта штука работает по принципу татуировки. Я помню, что действительно спрашивал, откуда у тебя на затылке синяя точка. Ты сказал, что укололся карандашом, и я не придал этому значения. Кто за годы учёбы ни разу не накалывался на карандаш? Но я и подумать не мог, что у этого маленького пятнышка такая предыстория. Выходит... этот случайно упавший карандаш и был теми 0,01 процента, которые тебя спасли?

— Верно.

— Цзян Жань тихо усмехнулся.

— Карандаш тогда вонзился довольно глубоко. Я мгновенно вытянулся в струнку, дёрнул ногами, скопившаяся в лёгких вода хлынула наружу, и в приступе сильного кашля... сердцебиение тоже восстановилось.

— Обалдеть.

— Цинь Фэн был поражён. Воистину, реальность бывает удивительнее любых романов.

Тот карандаш наверняка задел какой-то нерв, и, словно при электрошоковой терапии, вызвал резкое сокращение всех мышц тела, что случайным образом перезапустило сердечно-лёгочную функцию. Подобная внутренняя стимуляция организма оказалась куда эффективнее наружного массажа грудной клетки.

— Очнувшись, я увидел Сяосюэ: она сорвала голос, уголки её губ были в крови, она обнимала меня и рыдала навзрыд.

Цзян Жань повернул голову и посмотрел на окно второго этажа. Там была каюта Чэн Мэнсюэ, и спящая красавица уже давно видела сны.

— После этого она силой потащила меня записываться на курсы плавания. Я ходил туда просто поплескаться в воде, а вот Сяосюэ каждый раз тренировалась очень серьёзно, даже чересчур серьёзно. Так что, как видишь, Сяосюэ прыгает в воду вполне профессионально. Наверное... тот случай, когда я чуть не умер, стал для неё слишком сильным потрясением.

...

На этом моменте Цинь Фэн всё окончательно понял.

Он-то думал, что Чэн Мэнсюэ просто слишком сильно волновалась за Цзян Жаня, поэтому впала в такую безумную истерику, осознала свои чувства и чуть было не призналась в любви под воздействием алкоголя...

Всё не так. Он ошибся абсолютно во всём.

Это была не какая-то сопливая любовная история, а прошлое, в котором они едва не оказались по разные стороны жизни и смерти.

Падение в воду и спасение утопающего стали для Чэн Мэнсюэ самой большой психологической тенью, травмой на всю жизнь. В тот момент, когда Цзян Жань прыгнул с моста, перед глазами Чэн Мэнсюэ пронеслись события десятилетней давности... тот самый маленький мальчик, который прыгнул в реку ради её спасения и умер на 99,99 процента.

Это был её самый жуткий кошмар. И картина, которой она боялась больше всего на свете.

— Ладно, признаю, я ошибся.

— Цинь Фэн похлопал Цзян Жаня по плечу.

— Извини.

— Ничего.

...

Они замолчали.

Лунный свет снова скрылся за тёмными облаками. Люди на нижней палубе разошлись, огни погасли. Ночь погрузилась в тишину. Морские птицы опускались в лунной тени, чтобы доклевать остатки еды, а звук рассекающей воду стали мерно шумел. Морские волны слой за слоем бились о борта корабля, смывая следы времени, смывая тревоги с сердца.

— Но в одном я всё-таки не ошибся.

— Цинь Фэн повернул голову.

— Неважно, что о тебе думают другие, неважно, был ли ты все эти годы заурядным или выдающимся, в глазах Сяосюэ за это десятилетие ты ничуть не изменился... 【С того самого мгновения, как шестилетний ты прыгнул в воду, ты навсегда стал для неё единственным и неповторимым героем.】

Цзян Жань не стал ни подтверждать, ни отрицать этого, лишь слегка улыбнулся:

— И почему ты не взял факультатив по «Психологии подросткового возраста»? В следующем семестре запишемся втроём.

— Да ну тебя.

У-у-у-ух...

Раздался глухой гудок.

Этот сигнал уже давно потерял своё изначальное значение в морской навигации, и теперь служил круизному лайнеру своеобразным колоколом, отбивающим ровные часы. Гудок означал, что все сегодняшние развлекательные мероприятия завершены, напоминая пассажирам о необходимости вернуться в каюты для безопасного отдыха.

— Пойдём.

Цзян Жань оттолкнулся руками от перил и направился к лестнице.

— М-м?

Он заметил, что Цинь Фэн не последовал за ним.

— Что с тобой? — непонимающе спросил Цзян Жань.

Цинь Фэн промолчал. Он подошёл к обеденному столу. Взял из вазы с фруктами зелёный финик. И бросил его в Цзян Жаня.

Хлоп.

Цзян Жань протянул руку и безошибочно поймал его.

— Цзян Жань.

— Цинь Фэн прищурился, глядя на зелёный финик в ладони друга.

— Как думаешь, тот карандаш... Действительно ли это была случайность?