Чжан Ян

После вспышек молний и раскатов грома дождь за окном заметно поутих.

Свет ламп накаливания стабилизировался и перестал мигать. Отражавшие вспышки света сотни глаз Рейнских Котов теперь казались мягкими, словно пережитый недавно ужас был лишь глупой шуткой.

— Эй-эй, — первым нарушил молчание Цинь Фэн.

— Вы уже сами себя запугиваете. Осторожность — это правильно, но чрезмерная паранойя ни к чему. Если после каждого шага оглядываться в страхе, мы вообще никуда не сдвинемся. В конце концов, всё это, как и с теми непонятными цифрами — лишь беспочвенные фантазии и мания преследования.

Цзян Жань улыбнулся:

— Я и не утверждаю, что всё именно так. Это лишь мои догадки. И у меня так много сомнений только потому, что мы не можем найти ответы на эти два вопроса.

Эх.

Самыми неприятными были именно такие вопросы — которые невозможно ни доказать, ни опровергнуть, из-за чего Цзян Жань постоянно метался в сомнениях.

Чэн Мэнсюэ посмотрела на обоих. Осторожно подняла руку:

— Знаете...

Когда парни повернулись к ней, она указала пальцем на маленькую доску:

— Раз учитель Чжан Ян рассказывал на лекциях о теории мировых линий, и сам термин «скачок мировой линии» мы услышали от него... 【Почему бы нам не пойти и не спросить обо всём учителя Чжан Яна?】

Цзян Жань моргнул.

Затем снова посмотрел на доску.

Скачок мировой линии...

Его взгляд сфокусировался на этих словах.

Действительно, этот термин придумал не он. Учитель Чжан Ян рассказывал об этом на своих лекциях в рамках темы «Теория параллельных миров и мировых линий». Просто Цзян Жаню показалось, что эти слова идеально описывают его состояние, поэтому он использовал их, чтобы всё объяснить Чэн Мэнсюэ.

Учитель Чжан Ян был довольно известен в университете.

И дело было не столько в его личных выдающихся качествах, сколько в громоподобном имени его наставника — одного из старейших и наиболее уважаемых академиков Академии наук Империи Дракона. Будучи последним учеником этого почтенного академика, Чжан Ян после получения докторской степени вернулся преподавать в родную альма-матер — Университет Восточного Моря, а в этом году получил должность научного руководителя аспирантов.

В таком случае, учитель Чжан Ян — человек, вращающийся в кругах высшей физической элиты, и наверняка знаком со многими ещё не опубликованными передовыми теориями.

Чэн Мэнсюэ была права.

Раз уж они сами не могут найти зацепок, почему бы не проконсультироваться с учителем Чжан Яном — человеком куда более профессиональным, знающим и образованным?

— Сяосюэ дело говорит.

— Цзян Жань встал.

— Проблема, с которой мы столкнулись, как раз совпадает с направлением исследований учителя Чжан Яна. Он ведь уже рассказывал о 【скачках мировой линии】 на занятиях. И пусть это лишь теоретические гипотезы, раз мы сами не можем найти ответ, стоит послушать его мнение. Вдруг узнаем что-то неожиданно полезное. Конечно, секретность превыше всего: ни о пространственно-временных СМС, ни о позитронной пушке, ни о наших экспериментах упоминать нельзя. Зададим гипотетические вопросы исключительно в рамках учебного материала.

Цинь Фэн тоже согласился:

— У учителя Чжан Яна высокий академический уровень, да и учился он у академика Национальной академии наук, возможно, у него и впрямь есть какие-то ценные мысли.

— Тогда так и поступим.

— Цзян Жань открыл телефон и посмотрел в расписание.

— Завтра у учителя Чжан Яна нет общих лекций, но есть профильный предмет на физическом факультете. Подойдём к нему после окончания пары.

...

На следующий день.

Троица заранее пришла в учебный корпус физического факультета и стала ждать.

Когда пара закончилась и студенты небольшими группами покинули аудиторию, они подошли к кафедре и объяснили учителю Чжан Яну причину своего визита.

— О-хо-хо.

— Учитель Чжан Ян с улыбкой открутил крышку термоса.

— Я очень рад, что вы пришли. Всегда думал, что студенты ходят на мои общие лекции только ради того, чтобы закрыть кредиты. Мало кто слушает внимательно... а многие и вовсе воспринимают мой предмет как фантастический рассказ. Не ожидал, что найдутся те, кто действительно будет слушать и анализировать. Это замечательно, просто замечательно. Я так рад вас видеть. Выкладывайте, о чём хотели спросить? У меня следующая пара свободная, так что можем спокойно поболтать.

Как и говорил Цинь Фэн, учитель Чжан Ян оказался очень добродушным человеком.

Чэн Мэнсюэ первой подняла руку:

— Учитель Чжан, нас очень заинтересовала концепция 【скачка мировой линии】, о которой вы рассказывали. Но есть пара моментов, которые мы никак не можем понять.

— О? И что же именно?

— Нас интересует сам процесс скачка... то есть, что конкретно происходит в момент изменения мировой линии... нам это не совсем ясно.

Чэн Мэнсюэ подходила к сути постепенно, не вываливая все вопросы сразу.

— Ого, это действительно сложная тема.

— Чжан Ян сделал глоток из термоса и закрутил крышку.

— Поскольку я веду у вас общеобразовательный курс, а не профильный, я не стал слишком сильно углубляться в детали. Но раз вам так интересно, я объясню всё заново.

Он взял мелок и нарисовал на доске прямую линию, а затем на её конце сделал развилку, от которой пошли две параллельные линии — одна вверх, другая вниз.

— Для простоты понимания приведу в пример свою собственную жизнь.

— Учитель Чжан Ян указал на начальную прямую линию: — Эта прямая — моя жизнь от рождения до восемнадцати лет. В восемнадцать лет я в первый раз провалил вступительные экзамены в университет. В этот момент передо мной встал выбор из двух жизненных путей. Первый путь — остаться на второй год в выпускном классе, снова готовиться и поступать... На второй год я успешно сдал экзамены и поступил в Университет Восточного Моря, затем отучился в докторантуре Академии наук, после чего вернулся преподавать в альма-матер и стал вашим учителем.

Говоря это, он провёл пальцем от точки развилки по верхней линии:

— Это та жизнь, которую я выбрал, то есть моя нынешняя жизнь. Эту мировую линию мы можем назвать «Мировой линией А».

Цзян Жань и остальные кивнули.

Концепция была понятна, тем более, что они уже бесчисленное множество раз обсуждали её между собой.

— Однако, провалив экзамены в восемнадцать лет, у меня был и второй вариант.

— Палец учителя Чжан Яна вернулся к точке развилки: — Я мог не оставаться на второй год, а сразу пойти работать или уехать на заработки на юг. Кто знает, может, я поймал бы волну интернет-бума тех лет и стал бы руководителем крупной компании, интернет-магнатом или финансовым воротилой.

Чэн Мэнсюэ улыбнулась шутке преподавателя.

Но ведь всё возможно: кто может предсказать, куда заведёт невыбранный путь? Какая это была бы жизнь?

На этот раз палец учителя Чжан Яна скользнул не вверх, а по нижней параллельной линии:

— Итак, эта невыбранная мною мировая линия — та, где я не стал вашим учителем, а превратился в босса корпорации — называется «Мировой линией Б»... С этим всё понятно?

Троица снова закивала.

Пережив несколько изменений мировых линий, они прекрасно понимали, как разные выборы создают новые ветви реальности.

— Но.

— Тон учителя Чжан Яна изменился: — 【Эти две мировые линии не могут существовать одновременно.】 Или, вернее сказать: 【Никакие две мировые линии не могут существовать одновременно. Наш мир всегда движется строго по одной закреплённой линии.】

Он выделил эти слова интонацией:

— Это как в знаменитом мысленном эксперименте с «Котом Шрёдингера». Кот в коробке либо мёртв, либо жив. Абсолютно исключено существование нелепых ситуаций вроде «и мёртв, и жив одновременно» или «в состоянии суперпозиции жизни и смерти».

...

Кот Шрёдингера.

Широко известный мысленный эксперимент.

В 30-х годах прошлого века Копенгагенская школа во главе с Нильсом Бором выдвинула идею «квантовой суперпозиции», согласно которой квант может 【одновременно】 находиться в нескольких положениях или состояниях.

Альберт Эйнштейн и Эрвин Шрёдингер сочли эту концепцию абсурдной.

Эйнштейн в письме к Шрёдингеру указал на нелепость утверждения, что бочка с нестабильным порохом содержит в себе суперпозицию взорванного и невзорванного состояний.

Шрёдингер разделял эту точку зрения.

Чтобы нагляднее продемонстрировать этот абсурд, он предложил свой знаменитый мысленный эксперимент «Кот Шрёдингера» —

Кот, колба с ядом и радиоактивный источник заперты в стальном ящике.

Разобьётся ли колба (то есть жизнь или смерть кота) зависит от состояния радиоактивного атома.

Согласно копенгагенской интерпретации квантовой механики, до того как коробку откроют и проведут наблюдение, кот находится в суперпозиции жизни и смерти.

Это, очевидно, нелепо.

Даже если ящик не открывать, кот внутри может быть только либо живым, либо мёртвым, он не может быть живым и мёртвым одновременно.

Как только что объяснил учитель Чжан Ян, он не мог одновременно выбрать и пересдачу, и отказ от неё, так же как не мог одновременно находиться на двух мировых линиях.

Но.

Самое смешное было в другом.

Изначально эксперимент Шрёдингера был задуман как критика и даже насмешка над Копенгагенской школой.

А в итоге...

Благодаря своей простоте и наглядности этот, казалось бы, парадоксальный эксперимент разошёлся так широко, что стал неотъемлемой частью базовых концепций современной квантовой механики.

Интересно, не испытал ли бы сам Шрёдингер безмолвное отчаяние, увидев, к чему всё пришло сегодня?

— А теперь самое главное.

— Учитель Чжан Ян постучал по доске.

— Раз разные мировые линии не могут существовать одновременно, значит, чтобы нам, находящимся на Мировой линии А, перепрыгнуть на Мировую линию Б, необходимо прибегнуть к нестандартным методам.

Он слегка улыбнулся, оглядывая студентов:

— А теперь попробуйте представить...

— Какое именно действие должно произойти, чтобы спровоцировать изменение мировой линии?

— И заставить наш мир совершить скачок с Мировой линии А... на Мировую линию Б?