Глава 2.0

Глава 2

- М-миледи! Я и понятия не имела, что Вы мечтаете о подобном! Это Ваша новая идея для бизнеса?..

В отличие от меня, дрожавшей от волнения, горничная твердо стояла на ногах, перекрыв мне путь к двери.

"Неужели в этом мире не существует магазинов канцелярских товаров для детей?"

Я с деланным спокойствием покопалась в памяти Мельденик.

Если задуматься, то, в отличие от Кореи, здесь не было такого понятия, как "канцелярский" магазин.

В этом мире распространены "лавки различных мелочей", но они все равно отличались от тех, что она знала.

"Здесь нет магазинов, специализирующихся только на канцелярских товарах. Только магазины, где продается всего понемногу... Не слишком ли расплывчато?"

Полагаю, мой бизнес план станет началом революции в этой индустрии, ведь я собираюсь создать что-то совсем новое для этих мест. 

Конечно, я и прошлая Мельденик уже несколько раз терпели крах, реализуя свои новаторские идеи...

Поэтому не удивительно, что служанка тревожилась за меня, в конце концов, я собиралась торговать тем, о чем они ни разу в жизни не слышала.

Неужели Розалин думает, что меня выгоняют из дому лишь по той причине, что мой бизнес раз за разом прогорает?

- Е-если Вы уйдете из семьи и вновь потерпите неудачу... То больше никогда не сможете позволить себе одеваться в любимые Вами атласные платья!

В возгласе Розалин слышалось отчаяние, она изо всех сил старалась удержать меня.

Вот только даром мне не нужны были эти неудобные атласные платья!

- Да плевать я на них хотела!

Я демонстративно покачала головой.

- Вы больше не сможете отведать изысканные блюда, приготовленные шеф-поваром Императорского дворца! Вам придется питаться овсянкой на воде и пшеничным хлебом, потому что ни на что другое денег у Вас не будет!

В отличие от настоящей Мельденик, избалованной злодейки, я была самой обычной кореянкой, которая питалась рисом, кимчи и раменом.

Я слабо улыбнулась Розалин.

- Мне нравится овсянка на воде, да и пшеничный хлеб я тоже люблю. Очень даже полезная пища.

В этом году Мельденик исполнилось двадцать пять лет, она была как раз в том возрасте, когда могла позаботиться о себе самостоятельно.

Неужели горничная оставила надежду уговорить меня остаться дома? Я прошла мимо Розалин. За моей спиной раздался ее крик.

Она вольна думать обо мне, что хочет.

- Что, если мадам Хильдергарт будет и дальше Вам докучать? Вы ведь пропадете без протекции семьи!..

В словах Розалин было зерно здравого смысла. В конце "Влюбленных в ловушке магии" для Мельденик все закончилось тем, что герцогиня Хильдегарт Вавелуа способствовала ее казни.

Пока горничная продолжала плакать, я думала о сюжете оригинальной истории.

Расставим-ка все точки над "i".

Я была на самом дне этой пропасти, если, конечно, не считать мое нынешнее положение.

Мельденик Вавелуа, женщина, в чьем теле я очутилась, была невестой главного героя и злодейкой в фэнтезийной новелле "Влюбленные в ловушке магии".

Ее родная мать была единственной дочерью и наследницей маркиза Киноа, который, если верить ходившим о нем слухам, потерял все свои магические способности из-за проклятия Дракона.

Возможно, именно из-за наложенного на их род заклятия, практически все прямые потомки дома Киноа, включая ее мать, встретили свою смерть.

"И теперь саму Мельденик пытаются заставить вступить на тропу, ведущую к ее гибели".

Практически сразу после смерти ее матери, герцог Вавелуа женился во второй раз. Так она обзавелась мачехой и сводной сестрой.

И с тех самых пор пошли дурные слухи об ужасных злодеяниях Мельденик.

"Поговаривали, что она унаследовала семейное проклятие от своей матери, поэтому все, за что бы она ни взялась, обязательно терпело крах. Неудивительно, что в итоге она стала злодейкой..."

Еще одно немало важное обстоятельство во "Влюбленных в ловушке магии": Ленокс и Мельденик чуть ли не с самого рождения были помолвлены.

Тем не менее, Ленокс и сводная сестра Мельденик, Шерил, совершенно игнорируя тот факт, искренне полюбили друг друга.

Мельденик, изо всех старавшаяся их разлучить, подвергалась жесткой критике со стороны всего светского общества. По мне, это было просто смехотворно.

"В романе, где все поддерживали главных героев в их любви, единственным препятствием их счастью была Мельденик.

В заключительной части Хильдергарт, герцогиня Вавелуа, мать Шерии, поспособствовала казни злодейки, после смерти которой двоих влюбленных ждал счастливый финал.

Нет, ну разве не прекрасная концовка?

Я криво усмехнулась, глядя на горничную.

Она хотела, чтобы я осталась здесь, дома, под защитой семьи.

Но Розалин считает так лишь потому, что понятия не имеет о судьбе Мельденик в оригинальной версии новеллы. О том, кто именно станет виновником ее смерти.

"Если даже я останусь здесь, то умру, ведь тебе все равно не удастся защитить меня от Хильдегарт".

Я боялась, что после этих слов она еще сильнее опечалится, поэтому...

Я проговорила тихим голосом:

- Думаешь, что все вернется на круги своя, стоит тебе лишь удержать меня здесь?

Я должна сейчас же покинуть это место.

Я не хочу становиться помехой для влюбленных, чтобы в конце встретить свою смерть.

- Если тебе больше нечего сказать, отпусти меня.

Я была бы уже далеко, если бы не ее чрезмерная настойчивость. 

Словно не услышав моих слов, женщина покрылась испариной и вновь заплакала.

Казалось, она припоминала все жестокие вещи, которые когда-либо случались с Мельденик.

- В-вас наказывали всякий раз, как Вы... Я так волнуюсь! Прошу, берегите себя!

Я подошла к горничной и погладила ее по седым волосам: - Не бойся ты так. Я же умная девушка, обязательно справлюсь со всем.

Хильдегарт Вавелуа.

Мачеха Мельденик и герцогиня.

Она очень сильно ошибается, если продолжает думать обо мне, как о прошлой Мельденик Вавелуа. Я примерно знаю, каким будет ее следующий шаг.

Я посмотрела на служанку, припоминая, что в моей сумочке покоится приличная сумма денег.

"Быть может, это меня повеселит".

- Моя госпожа...

- Если со мной ничего не случится, я обязательно свяжусь с тобой позже.

Я вышла из особняка и дала знак наемному экипажу. У меня и в мыслях не было брать карету герцога.

Это был первый раз, когда я самостоятельно забиралась в экипаж, да еще и в простом, необычном для меня наряде.

Видимо, новость о моей ссоре с герцогом распространилась по всему поместью. Люди ожидали меня у наемной кареты. Отовсюду были слышны перешептывания и смешки.

Мой слух улавливал каждую их язвительную реплику.

- ...Ее наконец-то прогнали взашей?...

- ...так это конец для этой мерзкой злодейки?...

- ...и к кому же из родственников она теперь побежит? Они ж все померли из-за проклятия!..

Какие же они все сволочи!

- Она так отличается от мадам Хильдегарт и прелестной леди Шерии.

Я не обращала внимания на тех, кто так откровенно радовался моему отъезду.

Причиной, по которой мерзавцы, оскорбляющие герцогскую дочь, оставались безнаказанными, состояла в том, что моя матушка была последним прямым потомком прОклятого маркиза Киноа.

Моя мачеха, герцогиня Вавелуа, ненавидела меня, да и герцог давно махнул рукой на свою родную дочь.

Мельденик, несчастная, обделенная властью и поддержкой родных злодейка, была брошена своей собственной семьей на произвол судьбы.

- Ей дали прозвище Гадкий утенок герцогской семьи.

- И что хорошего леди Шерия в ней нашла?

Шерия была добра, как ангел с небес. В оригинале она прощала Мельденик все попытки причинить ей вред.

"И поэтому с каждым разом меня ненавидели еще пуще прежнего".

Проигнорировав голоса окружавших меня людей, я подошла к вознице наемного экипажа. Мне не хотелось в одиночку препираться с ними.

- Куда мне Вас доставить?

Со мной рядом не было слуги, который мог бы сказать все за меня, поэтому пришлось действовать самостоятельно:

- В трущобы.

И после я, без всякого сопровождения, села в карету.

Меня считали невежественной и бесцеремонной, поэтому меня не особо волновало, насколько неуклюже это выглядело.

Я ведь все равно больше никогда не встречусь этими людьми, правда ведь?

Возможно, герцог Вавелуа посчитает это показухой или попыткой спровоцировать очередной скандал, но для меня все было более, чем серьезно.

Я больше никогда не вернусь в эту семью.

Я поудобнее устроилась на сидении и открыла окно.

Наемные работники и жители из окрестностей поместья с озадаченными лицами приблизились к карете и начали о чем-то переговариваться. 

- Все вы!

Я высунула из окна кулак с поднятым вверх средним пальцем.

Хоть они и понятия не имели о значении этого жеста, я знала, что это сродни проклятию для тех, кого ты ненавидишь. 

И тут я крикнула величественным, изящным и сладким голосом, каким в церквях обычно читают вслух Библию:

- Желаю вам скворчать на адской сковородке!

Все равно я не собираюсь сюда возвращаться.

Довольная собой я закрыла створку окна кареты, у которой имелась своеобразная система шумоподавления.

Что б им всем пусто было!

Теперь я птица вольная! Ем и живу в одиночестве!