Караоке. Часть 2

Мне понадобилось около тридцати минут, чтобы добраться до метки, отправленной Куросэ.

Проблема была не столько в самой дороге, сколько в необходимости припарковаться так, чтобы меня заметило как можно меньше людей.

Выбранное караоке оказалось вполне обычным местом, без какой-либо роскоши. Оно располагалось на втором этаже здания, в узком проходе между другими заведениями. Поднявшись к стойке регистрации, я огляделся.

Шкафчиков, разумеется, здесь не было. Значит, шлем придётся брать с собой в комнату.

Очень надеюсь, его там не раздавят.

— Добро пожаловать. Вы хотите что-то заказать? — немного растерянно спросил парень за стойкой.

Его реакция была вполне объяснима. Не каждый день сюда заходят школьники в маске и с мотоциклетным шлемом под мышкой. С точки зрения обычного сотрудника я, вероятно, выглядел как человек, который либо сильно опоздал на встречу, либо собирался доставить заведению лишние хлопоты.

— Нет, ничего. Здесь просто мои одноклассники, а я немного опоздал ♪

Я сразу достал телефон и открыл чат с Куросэ.

[Изанами]: Я уже на месте, Куросэ-сан. Куда мне идти?

[Куросэ]: Ура! В комнату 10, мы тут :)

[Изанами]: Сейчас буду ♪

Подняв голову, я попросил сотрудника проводить меня в десятую комнату.

Когда он довёл меня до места, я поблагодарил его и слегка поклонился. Заодно сразу заказал бутылку вишнёвой колы и рамунэ со вкусом лимона.

По крайней мере, что-то заберу домой. Скорее всего, когда я вернусь, доставка еды уже не будет работать. В таком случае лучше немного переплатить сейчас и взять напитки здесь.

Не то чтобы это было необходимо.

Просто иногда хочется себя побаловать.

Оглянувшись, я заметил, что двери во все комнаты полупрозрачные. Конечно, стекло было тонированным, но полностью скрыть происходящее внутри оно не могло. Думаю, если приложить ладони к стеклу, закрывая блики от ламп, и немного прищуриться, можно будет рассмотреть почти всю комнату.

Вполне возможно, это сделано намеренно.

Своего рода сдерживающий фактор для посетителей, которые используют подобные места не совсем по назначению. Если человек понимает, что его действия в любой момент может заметить посторонний, он несколько раз подумает, прежде чем решиться на безрассудство.

Я открыл дверь и вошёл внутрь.

В комнате уже играла музыка, а один из моих одноклассников весьма оживлённо пел в микрофон.

Кстати, эту песню я знал. Сейчас она была популярна почти во всём мире. Жанр — K-pop, исполнитель — известная айдол-группа. И хотя они представляли другую страну, для меня эти люди всё равно были семпаями, которых я искренне уважал.

Причина заключалась не только в музыке.

Скорее, в их репутации.

Более десяти лет в индустрии — и ни одного по-настоящему крупного скандала. Для айдола это не просто удача. Это показатель самоконтроля, дисциплины и умения выживать в среде, где любая мелочь может стать оружием против тебя.

Правда, исполнение моего одноклассника, мягко говоря, не соответствовало оригиналу.

Хотя нет.

«Мягко говоря» — это я ещё сильно приукрасил.

Даже по любительским меркам пел он ужасно.

Впрочем, насколько я помнил, он был спортсменом, так что ничего удивительного. Не бывает людей, идеальных во всём. И если он даже с таким исполнением мог отвести душу, я не видел причин относиться к этому отрицательно.

В конце концов, это не профессиональная сцена.

Да и, судя по остальным, никого качество вокала особенно не волновало. Одни выбирали следующую песню на планшете, другие разговаривали и смеялись, а кто-то, явно изголодавшись после уроков, набросился на картошку фри и запивал её напитком.

Атмосфера была шумной, беспорядочной и, в каком-то смысле, довольно обычной.

Именно поэтому она казалась немного странной после всего, что произошло сегодня.

Куросэ-сан, которая, к слову, сидела во главе этого импровизированного стола, заметила меня первой. Она тут же поднялась с дивана и, ловко проскользнув мимо одноклассников, подбежала ко мне с радостным, почти сияющим лицом.

— Рада, что ты пришёл, Изанами-сан! Проходи!

Сказала она это так, будто просто приглашала меня занять свободное место.

На деле же Куросэ сразу обняла меня за руку и сама повела к дивану — туда, где сидела она и несколько девочек.

Усадив меня между собой, они тут же забрали у меня шлем и положили его под стол.

Не то чтобы я хотел отдавать его им, но в такой ситуации проще было согласиться, чем показаться грубым. Тем не менее я внимательно проследил, куда именно они его убрали. Если кто-нибудь случайно заденет шлем ногой или уронит его, приятного будет мало.

К этому моменту музыка уже закончилась, и я снова оказался в центре внимания одноклассников.

За последнюю неделю они более или менее привыкли к моему присутствию. По крайней мере, в классе уже не возникало той неловкой паузы всякий раз, когда я открывал рот. Однако это всё ещё был первый случай, когда они проводили время вне школы вместе со знаменитостью.

Вполне логично, что их взгляды были направлены на меня.

— Кстати, хотел спросить: тут ведь не весь наш класс? — поинтересовался я.

Вопрос был скорее риторическим.

Чисто физически весь наш класс из тридцати человек не смог бы поместиться в одной комнате караоке. Здесь было, от силы, человек пятнадцать. Следовательно, половина отсутствовала.

— К сожалению, не все смогли прийти, — с лёгкой грустью в голосе сказала девушка, сидевшая рядом. — Кто-то в клубе, кто-то на подработке… А есть и те, кто принципиально не захотел.

Насколько я понял, это была лучшая подруга Куросэ — Ханабуса Чика.

Если Куросэ сочетала в себе юношескую невинность и зрелую красоту, из-за чего порой казалась скорее студенткой, то Ханабуса производила более естественное впечатление школьницы. Впрочем, как и Куросэ, она явно следила за внешностью.

Её тёмные волосы были окрашены с внутренней стороны в красный цвет, и когда она собирала их в хвостики, этот оттенок становился особенно заметен.

Куросэ и Ханабуса были, можно сказать, «звёздочками» нашего класса среди девушек. Или, если выразиться точнее, его талисманами.

Первая и вторая красавицы класса.

Хотя, на мой взгляд, по внешности Ханабуса ничем не уступала Куросэ.

— Как я понимаю, последняя часть про тех, кто «принципиально не захотел», — это про наших определённых одноклассников?

— Да…

Речь, конечно же, шла о тех самых «гориллах», с которыми я уже успел довольно тесно познакомиться. Кстати, их имена я всё ещё не запомнил, несмотря на то что за эту неделю их ругали подозрительно часто.

Обычно с памятью у меня проблем нет. Скорее наоборот — ею я даже в некотором смысле горжусь. Но в их случае почему-то ничего не выходило. Сколько бы я ни слышал их имена, они тут же вылетали из головы.

Не иначе как настоящая аномалия.

— Не обращай внимания на этих придурков, Изанами-сан, — подбодрила меня Куросэ. — Давайте повеселимся им назло!

— Да, Мию-тян, ты права.

— Изанами-сан, спойте нам!

И вот, стоило Куросэ вмешаться, как немного подавленная атмосфера тут же вернулась к прежней — весёлой и непринуждённой.

Я в который раз отметил, насколько легко она управляет настроением класса. Не грубо, не навязчиво, без каких-то видимых усилий. Просто произносит пару слов, улыбается — и окружающие сами подстраиваются под неё.

Наверное, не будет преувеличением сказать, что Куросэ была сердцем этого класса. Тем, кто задавал общий ритм.

Хотя некоторые парни время от времени всё же бросали на меня не слишком довольные взгляды. Видимо, им не особо нравилось, что Куросэ так свободно ведёт себя рядом со мной. Но, видя её отношение, они не могли открыто возмутиться.

Она словно негласно говорила им: «Если я с ним дружу, значит, и вы должны».

Это нельзя было назвать манипуляцией в прямом смысле. Не удивлюсь, если сама Куросэ была совершенно искренней и даже не задумывалась о подобном эффекте. Но результат от этого никуда не исчезал.

Спустя час, проведённый вместе, парни и девушки наконец полностью расслабились в моём присутствии. Они уже спокойно шутили со мной, задавали вопросы и не пытались каждую секунду следить за моей реакцией.

Я, если честно, не привык к такой обстановке.

Как бы парадоксально это ни звучало для айдола, я считаю себя интровертом. Постоянно находиться среди людей, поддерживать разговоры и улыбаться — работа, к которой можно привыкнуть, но не обязательно полюбить.

И всё же сейчас мне было немного весело.

— Чика-тян, спой, спой! — настаивала Куросэ, протягивая микрофон подруге.

— Хе-хе… ну ладно. Но я всё-таки не очень хорошо пою, так что если что — сами виноваты!

Когда человек не уверен в своих навыках, лучше заранее предупредить окружающих, чтобы они не ждали слишком многого. В таком случае даже неудачный результат воспринимается мягче.

А если всё и правда окажется плохо — ничего страшного. Ты ведь предупредил.

Ханабуса выбрала песню на планшете и включила её.

По первым же звукам мелодии я узнал композицию. Учитывая специфику моей работы, ничего удивительного в этом не было. И почти сразу понял, почему Ханабуса так неуверенна.

Эта песня была эмоциональной.

Её сложность заключалась не столько в нотах, сколько в передаче чувств. Формально мелодия не требовала невозможного диапазона или выдающейся техники, но именно поэтому становилась опасной. Если спеть её просто правильно, она прозвучит пусто.

А песня рассказывала о тяжёлом расставании парня и девушки, которые когда-то искренне любили друг друга.

Для школьника без опыта — тем более далёкого и от музыкальной индустрии, и от актёрского мастерства — передать всю красоту такой композиции почти невозможно. Здесь нужно не просто петь. Нужно понимать, что именно теряешь в каждой строчке.

Я поднялся с дивана и подошёл к Ханабусе.

До вступления вокала оставалось около полуминуты. Достаточно долго, чтобы успеть дать один совет.

— Изанами-сан? — удивилась девушка.

— Ничего особенного. Просто дам небольшой совет, — ответил я с привычной улыбкой. — Представь, что ты наконец получила то, чего очень давно хотела. Неважно, что именно. Главное, чтобы это было чем-то близким для тебя. Сумочка, телефон, украшение или что-то другое. Представила?

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы в голове сложился нужный образ.

— Да.

— А теперь представь, что эта вещь исчезла. То, чего ты так долго ждала, чем уже успела насладиться, бесследно испарилось. И ты больше никогда не сможешь вернуть это обратно.

— Э-это жестоко!

— Ага. Запомни это чувство и начинай петь.

Это довольно распространённый приём среди новичков. Представить ситуацию, близкую по эмоциональному оттенку, чтобы вызвать похожее состояние перед исполнением.

Конечно, одной такой заменой невозможно полностью передать чувства, заложенные в оригинале. Особенно если у исполнителя нет ни опыта, ни личного переживания, достаточно близкого к теме песни. Но даже так это позволяет хотя бы немного приблизиться к нужному настроению.

В актёрской и айдол-индустрии подобные методы используют чаще, чем кажется со стороны.

Кто-то специально доводит себя до слёз. Кто-то перед сценой вспоминает давнюю обиду. Некоторые даже прибегают к боли, чтобы вызвать нужную реакцию тела. Это не всегда правильно и далеко не всегда безопасно, но ради убедительности люди готовы заходить довольно далеко.

Разумеется, настоящие таланты в подобных костылях почти не нуждаются.

— Что ты сказал Чике-тян? — поинтересовалась Куросэ.

— Всего лишь дал небольшой совет.

Она посмотрела на меня с явным интересом.

— Вау. Тогда и мне потом дашь пару советов?~

— Без проблем.

В каком-то смысле это даже становилось любопытно.

Если смотреть со стороны, могло показаться, будто я просто самоутверждаюсь за счёт одноклассников. Возможно, в этом действительно есть доля правды. Но если мои советы принесут им пользу, ничего плохого в этом не будет.

К тому же мне самому было интересно, насколько сильно простая подсказка может повлиять на исполнение человека без подготовки.

Когда Ханабуса начала петь, внимание одноклассников тут же сосредоточилось на ней. Им было интересно не только послушать подругу, но и понять, изменилось ли что-то после моего совета.

Первый куплет прошёл неожиданно неплохо.

Голос слегка дрожал, но это скорее работало в её пользу. Для такой песни идеальная стабильность не всегда является преимуществом. Иногда небольшой надлом звучит куда убедительнее, чем выверенная до миллиметра техника.

Однако настоящий пик пришёлся на последний припев.

В этот момент даже те, кто до этого просто слушал вполуха, подняли головы.

Эмоции буквально хлынули через край. Ханабуса удивительно точно брала нужные понижения и повышения, не теряя при этом общего настроения песни. Более того, она умудрилась почти одновременно вести основную линию вокала и подхватывать партии, близкие к бэк-вокалу.

Для неподготовленного человека это было не просто сложно.

Это было почти странно.

Возможно, она сама не до конца понимала, что делает. Но иногда именно это и помогает. Когда человек перестаёт пытаться «петь правильно» и просто идёт за ощущением, результат может оказаться лучше, чем при сознательном контроле каждого звука.