Дыхание Разрушенной Луны

Пепел секты «Лунный Шторм» смешивался с дождем, превращая землю в серую жижу. Лин Фэн шел, не разбирая пути, сжимая в кулаке Слезу Дракона. Артефакт жгло ладонь, будто в нее впивались клыки зверя, но боль была приятной — она напоминала, что он жив. «Жив, чтобы убивать», — шептал голос в голове, тот самый, что звучал из камня.

Через три дня блужданий он наткнулся на покосившуюся стелу с полустертым знаком — «Деревня Черного Клена». Место, где даже воздух пах гнилью и обманом.

У входа в лавку «Сотня Сокровищ» сидел старик с лицом, изборожденным шрамами, и курил трубку с дымом цвета крови. Его желтые глаза сверкнули, когда он заметил Лина:
— О, дитя пепла! Ты пахнешь небесной бедой. Войди, если хочешь узнать, как превратить гнев в силу.

Лин не доверял ему, но ноги сами шагнули внутрь. На полках стояли склянки с глазами демонов, мечи из кости драконов и... книга с обложкой из человеческой кожи. Название гласило: «Искусство пожирать души».

— Меня зовут Чжан Вэй, — старик пнул крысу, грызущую труп в углу. — Я торгую тем, что другим не нужно. Например, информацией. Твой артефакт... — он ткнул трубкой в грудь Лина, — это ключ к Гробнице Падшего Бога, да?

Прежде чем Лин успел ответить, снаружи донесся крик. Через улицу шли пятеро в багровых плащах с вышитой пылающей ладонью — символом секты «Коготь Феникса».

— Эй, щенок! — один из них, мужчина с топором вместо руки, засмеялся. — Говорят, ты единственный выживший из «Лунного Шторма». Дай свой артефакт, и мы сделаем это быстро.

Лин почувствовал, как Слеза Дракона пульсирует в такт его сердцу. Голос Старейшины Ченя прошелестел в ушах: «Убей их. Поглоти их ки. Стань сильнее».

Он атаковал первым. Кулак, обернутый синим пламенем, врезался в грудь ближайшего наемника. Кости треснули, а из раны вырвался вихрь энергии — Слеза впитывала ее, как губка. Лин застонал от странного наслаждения, но тут топор сектанта вонзился ему в бок.

— Ты еще сырой, — проворчал Чжан Вэй, наблюдая из окна. — Эй, мальчик! Вспомни, как луна поглощает солнце!

И Лину вспомнилось. Дыхание Разрушенной Луны — техника, которой учил его Старейшина Цзюнь. «Вдох — собирай ки в груди. Выдох — выпусти волной».

Он вдохнул. Воздух вокруг исказился, а затем...

Выдох.

Синяя волна ударила, снося стену лавки и трех наемников. Их тела рассыпались в пыль, а оставшиеся двое в ужасе отступили.

— Монстр! — завопил один, убегая. — Он использует запретные техники!

Лин хотел преследовать их, но Чжан Вэй схватил его за запястье:
— Остановись. Твоя Слеза уже съела половину твоей души. Посмотри на руку.

На ладони, где раньше были лишь кристаллы, теперь чернели трещины.

— Артефакты богов не для смертных, — сказал старик, вытирая кровь с трубки. — Если хочешь выжить, найди Храм Тысячи Зеркал. Там учат контролировать жадность Слезы. Но предупреждаю — храм ищет не учеников, а сосуды для древних душ.

Лин не ответил. Он смотрел на свои дрожащие руки. В них танцевали тени, которых раньше не было.

Ночью, пока деревня спала, он ушел. Чжан Вэй крикнул ему вдогонку:
— Вернешься, когда поймешь, что месть — это тупик!

Но Лин уже не слышал. Слеза Дракона пела ему песню о войне, и в этой песне не было места жалости.

На рассвете его настигли. Не люди — демоны низшего уровня, призванные сектой «Коготь Феникса». Их когти оставляли на земле борозды из лавы, а глаза горели, как угли.

— Ты думал, сбежишь? — из тени вышел тот самый маскированный воин из «Пламени Пустыни». — Ты всего лишь инструмент. А инструменты ломаются.

Бой длился минуты, но для Лина это вечность. Каждый удар Слезы отнимал часть его памяти: лицо наставника, смех Шуй, запах библиотеки... Взамен приходила сила. К концу схватки он стоял по колено в крови демонов, а маскированный воин исчез, оставив лишь насмешку:
— Расти, дитя дракона. Ты вкуснее будешь, когда созреешь.

Когда Лин рухнул на колени, из леса вышла девушка. Ее серебряные волосы светились в темноте, а в руках она держала посох с кристаллом в форме луны.

— Я Мэй Лан, — сказала она, касаясь его лба. Холод разлился по телу, останавливая гниение. — Ты выбрал опасный путь. Но если хочешь... я научу тебя не гореть.

В ее глазах он увидел то же, что и в себе — пепел утрат и голод силы.