Всё из-за жара

Перед самым пробуждением я почему-то успел осознать, что вот-вот проснусь.
Когда я попытался открыть глаза, на тело навалилась непривычная тяжесть.
Голова будто приросла к подушке, а собственное дыхание казалось слишком громким.
Давно со мной не было такого состояния.
Тогда, в средней школе, после того как я признался Сэто и Мияби и с треском провалился, я оказался в изоляции.
За те месяцы, пока Юзуха не вытащила меня оттуда, я даже обедал в школьном туалете в одиночестве.
Тогда сама мысль о том, чтобы идти в школу, была мукой — тело словно вопило от протеста. Не хочу идти. Если пойду, надо мной будут смеяться. И как раз когда я начал понемногу к этому цепенению привыкать, в один день просто уже не смог подняться.
……Очень похоже.
Но.
Сквозь мутное сознание кто-то это отрицает.
— Это не то же самое, что тогда.
Кто-то словно возвращает меня в реальность.
Когда я открываю глаза, надо мной знакомый потолок.
— Угх…
С трудом подняв это нелепо тяжёлое тело, я спускаюсь вниз.
Родители, похоже, уже ушли на работу — в гостиной никого.
Из ванной доносится присутствие. Переведя взгляд, я вижу младшую сестру в школьной форме: она завивает волосы плойкой.
Когда Сэйра замечает меня, она отводит плойку от накрученной пряди и ухмыляется.
— Ого, старший братик проспал? Начинать собираться только сейчас — это уже почти самоубийство, тебе не кажется?
— А… Ну… если не завтракать, то, может, успею…
Сегодня я должен идти в школу вместе с Ханазоно.
После плавания она неожиданно сама меня пригласила.
Так что опаздывать нельзя.
Пропустить завтрак — само собой.
— Хм. Ну, делай как хочешь. У меня с утра тест, бесит ужасно.
Сэйра выключает плойку и поворачивается ко мне.
А в следующий миг её глаза резко расширяются.
— Подожди, братик… у тебя что, температура?
— А?
— У тебя лицо всё красное. Ты мерил? У тебя точно жар.
— Не знаю… Но если я пропущу школу, потом будет ещё труднее туда идти. Стоит мне признать, что я заболел, и я уже не захочу шевелиться. Я… просто попробую пойти.
— А, ну да, ты же однажды целую неделю не ходил… Но простуда — это уже не шутки. В таком состоянии ты только всем мешать будешь. Иди спать! Нет, лучше сразу в постель!
……Она права. Идти в школу, зная, что могу всех заразить, было бы слишком безответственно.
Одно дело — нарушить обещание. Но если я ещё и заражу Ханазоно, то буду худшим парнем на свете.
Сэйра, которая и правда думает о других… как её брат, я даже немного тронут.
Я уже собирался слегка её поддеть за такую рассудительность, как вдруг мир перед глазами перевернулся.
Голос Сэйры резко отдалился. А в следующую секунду я уже лежал на полу, прижавшись щекой к плитке.
— Ч-что?! Братик?! Ты рухнул! Всё плохо!
— ……У тебя тест. Иди. Я в порядке.
— В порядке?! Не неси чушь! Лежи тут, я сейчас позову кого-нибудь!
……Жестоко.
Но когда моя вечно ядовитая младшая сестра так обо мне беспокоится, это почему-то не так уж плохо.
С этой мыслью я и провалился в темноту.
— …Мм.
Когда я открываю глаза, то оказываюсь уже на ковре в гостиной.
……Если подумать, я смутно помню, что в полубессознательном состоянии меня вроде бы перекатывали на бок.
Тащить бесчувственного парня наверх — это уже слишком тяжело, так что, наверное, это было лучшее решение.
— Проснулся?
— Мм… да…
По инерции отвечаю на голос и поворачиваюсь в его сторону.
Реми смотрит на меня сверху — в её лице пополам смешались тревога и усталое раздражение.
Её рука тянется к моему лицу.
— Ува?!
Я резко подскакиваю, и одеяло, наброшенное на меня, тут же соскальзывает.
……Она меня укрыла?
Подняв взгляд на Реми, которая теперь чинно сидит на диване, я хрипло выдавливаю:
— ……Реми, почему ты здесь?
— Сэйра-чан позвонила. Сказала, чтобы я зашла к тебе, пока всё не стало хуже. Ты же головой ударился, да?
Я плохо помню, но голова и правда ноет.
Если так, то перекатывать меня туда-сюда было всё-таки опасновато.
……Ладно, ничего ведь не случилось, да и она специально пришла.
Прижимая ладонь к ноющей голове, я пробормотал:
— Ясно. Прости, что доставил хлопоты.
— За что ты вообще извиняешься?
— Ну… за всё это. За то, что тебе пришлось со мной возиться. Подушку, одеяло — ты ведь принесла?
Я приподнимаю подушку, показывая её, а потом подсовываю себе под поясницу.
Неплохая получается опора.
— ……Не говори ерунды. Это Сэйра-чан принесла. Я уже не могу просто так вламываться в комнату Рёты.
— Сэйра? Неожиданно. Она ведь и так уже опаздывала.
— К тому же ты могла бы зайти.
Я вовремя проглатываю эту фразу.
В прошлый раз она сама сказала, что на этом всё. С моей стороны было бы странно это озвучивать.
Да и раз уж я понимаю, что вообще не должен её к себе звать, то сама эта ситуация уже не должна была бы случиться.
……Ну, я всё-таки свалился в обморок. Может, это не считается?
Пытаясь придумать, что ответить, я мельком смотрю на часы — уже перевалило за девять.
Даже если выйти сейчас, я опоздаю минут на сорок.
— Угх, ну всё, я точно опоздал.
Слова сами вырываются наружу, и Реми, вздохнув, качает головой.
— Честное слово. Рёта, ты не опоздал — ты остаёшься дома.
— Угх… Серьёзно?
— Естественно. Ты в обморок упал. Я скоро уйду, но еда у тебя есть?
— Нет.
— Врёшь. Твоя мама ни за что не оставит холодильник пустым.
……А ведь правда. Когда Реми приходила к нам, мама всегда готовила с запасом.
— Не это. Я про что-то вроде каши или желе — то, что едят, когда болеют. Рис там, конечно, остался, но готовить у меня сил нет.
Пока я это говорю, в голове становится всё теплее и мутнее.
— Мм… я лучше посплю, чем поем.
— Нет.
Реми отрезает это сразу, без всяких колебаний.
— Так ты не поправишься. А лекарства?
— Как-нибудь переживу. Мама у меня к такому довольно спокойно—
— Хорошо. Я позвоню ей и спрошу разрешения. А ты лежи — я быстро что-нибудь сделаю.
С этими словами она достаёт телефон.
Пару раз пролистнув экран, она подносит его к уху — и правда звонит.
Когда губы Реми мягко изгибаются, я понимаю, что мама ответила.
— А, это Реми. Ещё раз спасибо вам за тот день. Да, мне было очень приятно. О, вовсе нет — в следующий раз, когда зайду, принесу сладости, которые вам понравятся.
……Какая у неё взрослая, естественная благодарность. Впрочем, Реми всегда была вежливой.
Мне точно не суметь так же легко и изящно разговаривать, как ей — да что там, кажется, даже Реми времён начальной школы в этом смысле уже была лучше меня.
Из телефона доносится бодрый мамин голос: «Ах вот как!» — «Да бери всё что хочешь!» — «Прости, что тебя напрягаем!» Насколько громко она вообще говорит?
— Лекарства? А, в белом шкафчике? Спасибо. Нет-нет, мне совсем не трудно. Да, до скорого. Берегите себя.
Закончив разговор с безупречной лёгкостью, Реми поворачивается ко мне.
— Разрешение получила. Лежи и не вставай.
— А… спасибо……
— ……? Почему у тебя такой убитый голос?
— Не обращай внимания.
— Правда?
Может, вся эта утончённость Реми работает именно потому, что она всегда была настолько вежливой.
Как человек, знающий её с детства, я никогда не считал её манеру держаться чем-то особенно достойным восхищения — но теперь, осознав, сколько в этом настоящего мастерства, стал уважать это куда сильнее.
Когда поправлюсь, обязательно угощу её пирожными в знак благодарности.
……Мой список долгов перед ней всё растёт.
Глядя, как Реми ловко двигается по кухне, я позволяю векам снова сомкнуться.
— Эй, просыпайся.
— Мм……
Очнувшись от короткого сна, я чувствую в воздухе вкусный, тёплый запах еды.
Медленно поднимаюсь и иду на этот аромат.
Передо мной стоит идеальная еда для больного — каша.
А яйцо сверху сияет почти золотом.
— Ого, настоящая каша. Выглядит потрясающе.
— Ничего особенного. В кастрюле ещё осталось на обед — потом просто разогреешь.
— Мне правда можно это есть?
— Если останется, это только создаст хлопоты семье Ёшики. Даже если ты не доешь, Сэйра-чан потом помоет посуду. Она ответственная.
Насчёт того, насколько Сэйра ответственная, ещё можно поспорить, но сейчас я решил это не трогать.
Сев, я складываю ладони.
— Тогда… с благодарностью. Итадакимасу.
Зачерпнув ложку, я отправляю кашу в рот.
Горячая каша мягко тает на языке и легко скользит вниз по горлу.
Какое счастье — не нужно даже жевать.
А ещё это чудо, когда яйцо во время болезни кажется особенно вкусным.
— Как вкусно……
Пробормотав это, я поднимаю взгляд на Реми.
Её губы на миг смягчаются, и она коротко кивает.
— ……Хорошо. Ешь медленно.
Её голос звучит тепло, почти заботливо.
И это тепло в груди тут же будит одно воспоминание.
— ……Прямо ностальгия. Ты ведь и раньше так за мной ухаживала, да?
— Ну, бывало и такое. Ты и правда много помнишь с тех времён.
— Ещё бы. Например, как мы с ног до головы перемазались в парке, потом отмывались в речке, а я после этого простыл.
— Даже вспоминать больно, до чего это была глупая причина.
Реми с усталым видом потёрла виски.
Усмехнувшись, я съедаю ещё пару ложек.
Изо рта в горло, из горла в желудок — тепло постепенно разливается по всему телу.
Хотя аппетита у меня вроде бы не было, я мог бы съесть это целиком.
Болеть не так уж и плохо.
— Ну и как, жар?
— Не знаю. Не мерил.
— Угх.
Рука Реми снова тянется к моему лбу.
Моя ложка замирает в воздухе.
Она моргает и тут же отдёргивает руку.
— Прости. По привычке. Где градусник?
— На… кухне.
— Поняла.
Коротко ответив, Реми встаёт со своего места.
Она тут же берёт градусник и уверенно возвращается ко мне.
— Ч-что ты делаешь?
Стоило мне это спросить, как она уже сунула градусник мне под мышку.
— Холодно!? Да это же, наоборот, куда опаснее!
— Замолчи и сиди спокойно. Я просто померяю тебе температуру.
Раньше она бы просто приложила ладонь ко лбу.
Наверное, Реми и сама об этом подумала, поэтому так себя только что и повела.
— …Ладно, меряй.
— Хмф.
Наверное, не стоит упоминать, что раньше всё доходило даже до лба ко лбу.
Я вспомнил, как Реми тогда общалась с мальчишками.
──Что, у тебя температура? Иди сюда. …Ну точно, весь горишь.
──А-а-а, Никайдо на втором этаже целуется с Ёшики!
──А? Я просто проверяла ему температуру лбом.
──Но обычно для этого рукой пользуются! Тебе что, нравится Ёшики?
──По крайней мере, больше, чем ты. Не волнуйся, даже если бы у тебя была температура, я бы от этого только порадовалась. И вообще, ты кто такой?
…Тот парень тогда был в полном шоке от того, что она его даже не узнала. Я тоже уже не помню, как его звали.
Пока я предавался этим мыслям, градусник пискнул.