Глава 8.2

— Пока я не пойму, как можно полюбить меня, ни разу со мной даже толком не поговорив, я не смогу с вами встречаться.

…В этих словах словно звучало неприятие самой идеи любви с первого взгляда.

Сэмпай, похоже, не нашёлся, что ответить: лишь цыкнул языком и закрыл рот.

Ханазоно чуть склонила голову и развернулась.

— Пожалуйста, оставьте свой идеальный образ меня только у себя в голове, сэмпай.

Бросив это напоследок, Юка Ханазоно ушла.

Оставив сэмпая стоять на месте в полном оцепенении.

А затем —

— Ух ты. Вот так ответить самому этому сэмпаю…

В голосе Юзухи звучало искреннее восхищение.

Интересно, что почувствовала Юзуха, глядя вслед уходящей Ханазоно.

Наверное, Ханазоно сказала всё, что хотела.

В сцене признания излишняя прямота иногда ранит другого человека.

Но то ли потому, что этот старшеклассник сам слишком наседал, то ли потому, что я уже не раз видел подобное, — у меня не возникло такого ощущения.

Я бессчётное количество раз видел, как Реми точно так же отшивала парней.

Наверное, я чувствовал то же, что и Юзуха.

Даже я, который в глубине души подумал, что это было круто, возможно, немного странный.

Попрощавшись с Юзухой, я побежал следом за ней.

— Ханазоно!

Моя бывшая любовь изящно обернулась.

Её улыбка была такой мягкой, что невольно хотелось подумать, будто всё случившееся только что было ложью.

— А, Ёши. Что такое?

— Эм… ну…

Было кое-что, что я хотел подтвердить.

Но не такое, что можно сразу облечь в слова.

— Слушай, Ханазоно… тебе нравится школа?

— А? С чего вдруг такой вопрос?

Ханазоно тихо хихикнула.

Её реакция совсем не походила на ту, что была раньше.

Для человека, только что пережившего такую сцену, она выглядела слишком уж обычно.

Так что же, Ханазоно сейчас притворяется? Как Реми — живёт с искусственной маской, движимая какими-то скрытыми мотивами?

Нет. Скорее всего, нет.

Ханазоно не играет роль.

И привычная Ханазоно, и та Ханазоно, что была недавно, — обе настоящие.

Просто это разные её стороны.

Значит, мне нужно говорить с той Ханазоно, которая сейчас передо мной. Да. Как обычно.

Глаза Ханазоно мягко сощурились.

— А ты, Ёши?

— Я? Мне нравится.

— Больше, чем на подготовительных?

— Ага. А тебе?

— Думаю… мне тоже.

Я молча жду продолжения.

Ханазоно некоторое время смотрела на меня, а потом чуть криво улыбнулась.

— …Наверное, просто это удовольствие другого рода. Здесь мне приходится думать о том, как меня видят другие.

Наверное, она имела в виду, что такое, как сегодня, тоже случается.

В отличие от подготовительных курсов, где важны только оценки, школа — это ещё и человеческие отношения.

Возможно, ей и раньше доводилось сталкиваться с тем, что люди влюблялись в неё с первого взгляда.

Иначе она бы не ответила тому сэмпаю так, как ответила.

Ханазоно чуть склонила голову набок и спросила:

— Но почему ты об этом спросил?

— Ну… эм…

Пока я мялся, Ханазоно несколько раз мягко моргнула.

— Ты, случайно, не видел, что было раньше?

…Как же легко она догадалась.

Когда я промолчал, Ханазоно нахмурилась и неловко улыбнулась.

— …Понятно. Значит, всё-таки видел. Я так и подумала, когда ты побежал за мной.

Говорила она своим обычным тоном, без малейшего намёка на дискомфорт.

— Ёши, тебя это оттолкнуло?

— Нет, совсем нет… Скорее, я даже обрадовался.

— …Обрадовался? Ахаха, что?

— Прости, наверное, это звучит странно. Просто ты почти ничего о себе не рассказывала, и мне было приятно увидеть твою новую сторону.

Ханазоно несколько раз моргнула, а потом вдруг рассмеялась.

— Ты всё-таки правда странный, Ёши.

— Я?

— Ага. Я думала, теперь ты начнёшь меня недолюбливать. Я ведь специально говорила довольно жёстко, чтобы этот сэмпай больше не приставал ко мне после сегодняшнего.

— Д-да с чего бы мне тебя за это недолюбливать?

— Почему? Будь я на твоём месте, подумала бы, что человеку, который меняет своё поведение в зависимости от того, с кем говорит, нельзя доверять.

— Это зависит от ситуации. Есть вещи, которые не скажешь при друзьях. И ты ведь сейчас чувствуешь неловкость не потому, что лично мне что-то сделала, верно?

Даже я не мог рассказать Реми всё о том, что было со мной в средней школе.

То же самое и с Ханазоно.

— …Значит, ты умеешь это разделять. Довольно взрослая мысль.

— Правда?

— Ага. Но именно потому, что я не чувствую перед тобой личной вины, мне и тревожно. Вдруг теперь ты считаешь меня странной?

Я наклонил голову.

— Но Ханазоно, ты и правда странная.

— Как жестоко!?

Глаза Ханазоно широко распахнулись.

Мне вдруг показалось, что я вижу своё отражение в её больших глазах.

— По-моему, это как раз и хорошо. Когда человека не так-то просто понять, сближаться с ним даже интереснее.

— Подожди, то есть я официально признана странной? По-моему, у тебя самого логика странная, Ёши.

— Ну, я ведь тебе уже кучу всего рассказывал. И про то, кто мне раньше нравился, и про то, как меня на самом деле травили в средней школе.

— Ага.

— А ты почти ничего не рассказывала о себе, так что в итоге все слабости известны только у меня. Вот мне и приходится тебя немного задабривать.

— Ты мне не доверяешь!? Я же никому ничего не скажу!

Ханазоно поспешно принялась меня заверять.

Я это и так знал, но в этом вся Ханазоно — взять и честно проговорить это вслух.

— Ха-ха, знаю. Спасибо.

— …Ты всё-таки странный, Ёши.

Вопреки своим словам, Ханазоно улыбалась мягче обычного.

— Так ты пришёл меня утешить?

— Ну… да, вроде того.

— Ой-ой, да ты же пришёл надо мной подшутить!

— Разве не было бы неловко, если бы я и правда пришёл тебя утешать?

— Совсем нет, я бы даже обрадовалась!

Смеясь вот так, мы вместе поднимаемся по лестнице.

И почему-то голос Ханазоно звучит теплее, чем обычно.

В коридоре я краем глаза замечаю Юзуху.

Наши взгляды встречаются, но она тактично исчезает в классе.

— Ёши, после того, что случилось в средней школе, тебе ещё хоть раз хотелось отношений?

— Ну… да. Обычно хочется.

— …Вот как. Интересно, почему.

Пробормотав это, Ханазоно направилась не в сторону нашего класса, а к северному корпусу.

Мне показалось, что она как бы даёт понять: хочет ещё немного побыть со мной наедине, — и шаги сами собой стали легче.

— Сложно сказать почему. Наверное… потому что отношения — это всё-таки приятно?

— …Не знаю, так ли это. Тебя могут возненавидеть, отвергнуть, у тебя могут что-то отнять. Кажется, в этом есть только плохое.

…Пожалуй, Ханазоно в чём-то похожа на меня.

Я ведь тоже никак не мог перестать искать причину, почему Юзуха была добра ко мне.

Ханазоно, похоже, тоже ищет причину для отношений.

Такую систему ценностей, которую сможет понять сама.

Немного поколебавшись, я всё же заговорил:

— Мне кажется… когда ты открываешь кому-то сердце целиком, а тебя принимают, это даёт невероятное чувство покоя. И не только в любви — то же самое бывает, когда становишься кому-то другом или когда дружба выходит на новый уровень.

Вот почему отвержение так больно ранит.

Пусть даже на время, но тебе кажется, будто отвергают самого тебя.

А если после этого тебя начинают недолюбливать и остальные, то без преувеличения ощущаешь себя так, будто тебя отверг целый мир.

Но в те тяжёлые времена рядом со мной была Ханазоно.

Она принимала меня, шутила со мной, и мы сблизились настолько, что я смог ей открыться — пусть даже в одностороннем порядке.

Если бы до того, как мне помогла Юзуха, рядом не было Ханазоно, я, наверное, бросил бы школу и, возможно, даже не смог бы сдать экзамены в старшую.

Поэтому к Ханазоно я чувствую не только привязанность.

Я ещё и просто благодарен ей.

— Даже когда мы только познакомились, мы стали ближе, просто переписываясь. Возможно, сыграло роль и то, что потом мы стали чаще видеться вживую, но лично для меня это было именно так.

Ханазоно молча слушала.

Хотя её взгляд был опущен, я видел, что она слушает внимательно.

— Понятно. Значит, ты так это воспринимал, Ёши.

— У тебя… было иначе?

Когда-то мне казалось, что между нами всё и правда складывается.

Но с Ханазоно у меня до сих пор не хватает уверенности, чтобы проверить это напрямую.

— Не иначе. Я же говорила, да? Ты мой друг.

…Я ведь спрашивал не об этом.

Наверное, единственный способ передать то, что я на самом деле чувствую, — сказать это прямо.

…Я…

— Если мы друзья, мне кажется, мы и без романтических отношений можем стать ближе душой.

— Но разве, пока мы парень и девушка, эти чувства не могут перерасти во что-то большее?

Когда я это сказал, Ханазоно остановилась.

— Вот уж неожиданно. Значит, ты считаешь, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает?

— Я считаю, что не бывает, если один из них влюблён в другого.

Ханазоно коротко протянула:

— Хм…

И продолжила:

— Ты не такой, как другие, Ёши. Кажется, я начинаю тебя понимать.

Ты не такой.

Я тебя понимаю.

За этими положительными словами скрывалось сдерживание. Словно она сама хотела, чтобы это было правдой.

И если у нас вообще есть какое-то будущее, значит, мне нужно это преодолеть.

Похоже, я…

— Я не какой-то особенный. Я тоже вёл бы себя так рядом с тем, кто мне нравится.

На этот раз Ханазоно широко распахнула глаза.

— Понятно. …Вот как.

— …

О нет, я совсем не подумал, что говорить дальше.

— Я, я хочу ещё с тобой поговорить, Ханазоно. Может, на выходных или вроде того.

…Что я вообще несу? Это же почти наполовину приглашение на свидание.

— Прости, на этих выходных у меня уже есть планы.

— Я… ясно.

Как же легко меня отшили.

Прошло несколько секунд, и только тогда до меня по-настоящему дошёл удар.

Прозвенел звонок, и плечи Ханазоно едва заметно дрогнули.

— …Пойдём?

— Д-да.

…Интересно, она поняла по моим словам?

Я уже сам осознал собственные чувства.

Наверное, для Ханазоно я и правда ближе, чем обычный знакомый.

Но в романтическом смысле меня не рассматривают вовсе.

Даже если мои чувства настоящие, будущего у них нет, если я не могу хотя бы встать на стартовую линию.

— Ёши.

— Ч-что?

— Дело не в том, что я не хочу отношений.

Я невольно остановился.

Ханазоно впервые за всё это время показала лёгкое колебание, потом обернулась и тихо сказала:

— …Просто мне хочется, чтобы меня увидели такой, какая я есть. Неужели это и правда так трудно?

Я вспомнил её вопрос тому сэмпаю.

— …Нет, это не трудно. Чем больше времени ты проводишь, разговаривая с человеком, тем важнее становится, чтобы ваши внутренние миры совпадали — только тогда он тебе по-настоящему нравится.

— …Вот как.

Ханазоно коротко ответила.

А потом светло улыбнулась.

— Тогда я буду надеяться, что однажды встречу такого человека.

— …Да.

Я прижал ладонь к груди.

Похоже, я всё ещё…

Ханазоно вошла в класс на шаг раньше меня.

Глядя ей вслед, как её фигура становится всё меньше, я тихо выдохнул.

…Даже сейчас.

Похоже, даже сейчас я хочу быть рядом с Ханазоно.

Неважно, тянутся ли эти чувства ещё со средней школы или вспыхнули снова только сейчас.

Едва я сам их осознал, как появилась вероятность, что и Ханазоно уже всё заметила.

Честно говоря, я ещё ни на что не решился, но когда-то я искренне верил, что между нами всё складывается.

В прошлый раз я так и не сумел признаться, так что, если уж мне всё равно суждено однажды испытать боль, может, стоит хотя бы рискнуть.

Уже одно то, что я вообще способен так думать, — для меня настоящая революция.

Едва я сажусь за парту, как сразу начинаю печатать сообщение на телефоне, пряча его за столом.

Адресат — Юзуха.

Рё [Я решил попробовать сблизиться с Ханазоно!]

Стоит мне отправить сообщение, как оно тут же помечается прочитанным.

Юи [Поняла! Я тебе помогу!]

Юзуха мельком смотрит в мою сторону, а потом снова поворачивается к доске, даже не подавая вида.

Но есть ещё один человек, у которого мне стоит попросить помощи.

И этот человек —