Продолжение поездки

«Мы уже едем примерно часа три, если не больше. Забавно, что с последнего нашего разговора прошло достаточно времени, но солнце так и не село», — задумалась Фелла. — Разве оно уже не должно опуститься? – невзначай промолвила девушка.

— Слушай, а ты точно с полюса? Вот этого вопроса я точно не ожидал. Ты бы ещё спросила, почему здесь снег, — с тревогой посмотрел на спутницу старик. — Солнце заходит раз в полгода, после чего наступает долгая ночь. Иногда, конечно, бывает, что день сменяется ночью, как на юге, ровно раз в сутки. Но не на севере. Тут бывает и ночь светлая, как день, из-за того, что свет от снега отражается.

— Тогда сколько нам ещё ехать до портового города? — попыталась сменить тему Фелла.

— Примерно, когда солнце пройдёт половину круга. Тогда сразу доедем до Марты. А оттуда — столько же, — объяснил старик, тыкая пальцем в сторону солнца.

«Значит, считать по дням нет смысла. Остаётся только ориентироваться по солнцу и луне. Сложно. Плюс город Маврата разрушен. Всё идёт не по плану». — в момент этих размышлений Фелла заметила нечто странное. — Мистер, а вы не говорили, что в городе-призраке нас будут ждать гости? — сжав клинок, она сменила безмятежное выражение лица на серьёзное и подозрительное.

— Всё же, им так и не удалось выбить лагерь, — вздохнул старик, и его голос стал серьёзнее, потеряв прежнее добродушное звучание. — В портовый город есть два пути: относительно безопасный, но долгий, и короткий, но, как ты поняла, не слишком безопасный.

Старик сглотнув слюну, ударив поводьям, приказывая собакам бежать быстрее:

— Суть в том, что, как только город опустел, его заняли бандиты. Сначала они просто грабили и убивали путников. Но потом поняли, что проще не убивать, а брать дань. Так появилась Братство по Охране Дорог Севера.

— Так, и? — ещё сильней нахмурившись, изобразив негодование, произнесла девушка.

— Под видом защиты путников, они просто собирают с нас "пошлину", называя это платой за проезд. Когда я уезжал, слышал, что местный лорд объявил их вне закона и послал гвардию. — Так, по крайней мере, говорили... — торговец замолчал и посмотрев вдаль на неприступный мёртвый город, продолжил. — Но, как видишь, либо они снова “договорились”, либо войска были разбиты. — после, сделав паузу, он добавил: — Фелла, ты же понимаешь, почему я тебя взял?

В памяти девушки мелькнул их прошлый диалог:

«

— Девочка, ты ведь сильная. Я прав? — спросил старик, убирая руку от арбалета.

— Да, вы совершенно правы, человек, — подтвердила Фелла, кивнув.

— Человек? — удивился мужчина. — Лучше называй меня “Мистер”, так удобнее. Тогда я могу подвезти тебя к городу, если ты окажешь мне одну услугу.

«В принципе, мне спешить некуда. Тем более, восток — понятие широкое, а дело с ним тонкое. А плутать по снежной пустыне я не хочу. — после краткого размышления Фелла ответила: — Хорошо. Тогда довезите меня.»

 .»

— Так вот, твоя услуга будет такова: если не получится проехать спокойно, не потеряв товар, ты должна будешь помочь мне. Я подам сигнал, стукнув ногой два раза. Первый раз — приготовься, второй — атакуй. И да, старайся никому не говорить, что ты бродячая, и не свети лишний раз своими глазами.

— На то есть причина? — спросила девушка.

— Фиолетовые глаза бывают только у двух видов в этом мире. Либо ты нежить, но тогда бы ты меня уже сожрала. Либо ты бродячая.

«Думаю, сейчас не стоит спрашивать про них. Я и так вызываю слишком много подозрений».

— Поняла вас, мистер, — закрыв глаза и расслабив хватку на рукояти, Фелла вновь обрела безмятежное и безэмоциональное выражение лица.

***

Некоторое время спустя

***

Упряжка с грузом приближалась к форту.

Деревянный форт возвышался между двух чёрных скал, вмёрзших в лёд. Его стены, почерневшие от влаги и времени, состояли из брёвен, покрытых трещинами и сизым инеем. Они кренились под тяжестью лет, а бойницы зияли, как пустые глазницы. У подножия стены, вмёрзшая в ледяную корку, стояла каменная табличка. Надпись ‘Добро пожаловать в город Марата", была грубо зачёркнута, а сверху криво выведено “МАРТУ”.

Рядом с воротами ютились два заброшенных здания. Их крыши провалились под тяжестью снега, а стены, изъеденные ветром, напоминали скелеты давно умерших существ. Над воротами, на полуразрушенной стене, застыли фигуры часовых. Два силуэта в потрёпанных плащах, подпоясанных верёвками вместо поясов, стояли и о чём-то болтали между собой. Их лица скрывали шарфы, а в руках они сжимали древние арбалеты.

Сами ворота были избиты и покорёжены. Лёд, словно сосульками, свисал с перекладин, а под толщей наста угадывались следы ударов — зарубки от топоров, царапины когтей, пятна, похожие на кровь. Воздух здесь был гуще, свист ветра, пробивавшегося сквозь щели гор, заглушался оживлёнными разговорами внутри форта.

Как только часовые заметили упряжку с грузом, их живой разговор прервался. Один свистнул вниз, показав один палец, и, глянув на повозку, крикнул:

— Стоять! — Поднял арбалет вверх направив его на путников.

Сани в тот же момент остановились, и торговец прошептал своей телохранителю:

— Не забывай, не подавай никаких эмоций. Независимо от их слов и действий. И вот... — Он достал импровизированные старые, потрёпанные ножны. — Надень их и засунь туда свой меч. В отличие от меня, они ждать не будут.

Фелла в ту же секунду попыталась прицепить ремень на себя.

— Что ты делаешь? Вас там в тундре совсем ничему не учат? Пояс застёгивается с внешней стороны, а бляха на нём должна смотреть наружу! — Мужчина не выдержал и, вырвав ремень из рук девушки, сам нацепил его на неё. Уже хотел взяться за меч.

— Я сама, — отбив руку старика, она вставила меч в ножны. Хотя, правильнее сказать, закутала его, так как по факту это был просто большой кусок ткани с креплением и поясом, очень неаккуратно сшитый между собой.

«Если бы это увидел ремесленник моих гостей, он бы в тот же час упал от сердечного приступа», — подумала Фелла.

Врата медленно распахнулись, и из них вышли два человека. Один укутанный полностью в шарф, так, что из всего лица виден лишь левый глаз, голубой сетчаткой глаза, худощавый высокорослый парень. На его руках были белые незапачканные перчатки, а сам он одет в свободные, но явно утеплённые штаны, дублёнку, на рукавах и шее утеплённую собачьим мехом. Другой же, наоборот, толстый, низкорослый и абсолютно лысый, на голове явно не по размеру маленькая, едва держащаяся меховая шапка-ушанка. Одетый в тулуп, подвязанный поясом, обычные бесцветные штаны.

И в отличие от первого, у того были не тощие длинные руки, а наоборот, короткие и мускулистые, перчатки тот тоже не носил.

Подойдя к саням, начал говорить тощий:

— Незаконные предметы, контрабанда, преступники, должники службы охраны дорог, имеются? — сказал парень в шарфе, чуть зажмурив глаз, начав пристально оглядывать содержимое повозки.

— Ничего такого нет. А разве вы не братство охраны дорог? — Джакоб слегка стукнув ногой по настилу саней, попытался отвлечь досмотрщика.

— Мы независимы и никому не подчиняемся, но сотрудничаем с графом ВинтерХолла. Потому мы отныне независимая служба охраны дорог Севера. — продолжая проходить глазами по грузу, ответил парень.

В этот момент у торговца широко распахнулись глаза:

— Но, к вам же неделю назад шли гвардейцы?!

— А ты слишком много говоришь для торговца, а лицензия у тебя есть? — раздражённо спросил толстый.

— Да, конечно. — старик засунул руку в карман и, вытащив оттуда деревянную карточку из чёрного дерева, произнёс: — Видере Миндум.

Парниша, взяв карточку Джакоба, начал пробегаться глазом по ней.

— Так значит, вы из семьи Борджиа. — сменив свой голос с резкого на более уважительный, отдав карточку обратно торговцу и вздохнув, тот продолжил: — Теперь ясно, откуда у вас такие сведения. Прямо за воротами будет будка, там оплатите пошлину и можете ехать по дороге. Мистер Верс.

— Благодарен вам. Только имя моё — Джакоб, — добавил старик.

— Да, теперь я точно уверен, что это ваша карта. — помахав рукой, давая тем знать, что они могут ехать. Упряжка двинулась дальше.

Чуть отъехав, Фелла подслушала один диалог стоящей пары сзади:

— А ты уверен, Фауст, что их стоило отпускать? Ты же точно что-то нашёл, — сказал толстый.

— Эх, Боромир, ты же в курсе, из-за кого именно гвардия пришла с договором, а не мечом? — посмотрел Фауст на своего напарника. — Семья Борджиа, самая влиятельная семья на севере и юге. Только благодаря их связям наш глава и смог заключить договор с королевством. Условием же было, что неважно, с чем едет их член семьи. Осматривать его надо так, будто на дворе глухая ночь, а сам ты слепой, стоящий к грузу спиной. — после чего Фауст посмотрел на повозку, будто провожая глазами спутницу торговца. — Да, будто слепой, стоящий к грузу спиной...

«Город-призрак наполовину напоминал мой замок: полузаброшенные дома, наполовину потопленные в снегах и укрытые льдом, надписи и таблички, оставленные прошлыми жильцами. Если не смотреть на главную дорогу, а заглядывать в те же переулки, то там ещё можно найти неубранные сугробы, которым уже пошёл второй десяток, побитые окна да выбитые двери, покрытые углублениями, оставленными от когтей местной фауны и царапин от мечей. В одном из домов лежала чья-то кукла с оторванной рукой, а рядом с другим домом — кромкой льда покрытый скелет местной собаки. На другую же половину, чем ближе дома были к центральной улице, тем меньше можно было заметить всего этого. Где-то ставят новые окна, заколачивают петли для будущих дверей, повсюду слоняются разные люди в разношёрстной одежде, хоть и с одним отличием: у каждого есть наручная повязка с рисунком двух зверей, напоминающих волков, смотрящих друг на друга и воющих на неумело изображённую луну. Более старые на вид шугали молодых. Один постоянно хриплым голосом повторял:

— Вы ещё не брат... Тьфу, служащие! А просто мамонты ебаные, вот когда знак носить будете нормальный. Вот тогда и думать сами будете, дрочилы! А щас, взяли и потащили на своих руках это колесо. И только попробуйте его покатить! — с хриплым смешком подгоняя пару "мамонтов", тот продолжал распрыскивать слюну, указывая на склад.

В одном месте ковали новые, хоть и на вид не самые качественные клинки. Проезжая мимо одного здания, я случайно подслушала разговор двух, как я понимаю, очередных “дрочил”:

— Значит, я захожу и беру пожрать. А ты притворись, что метёшь. Если будет идти кто-то из старших, то крикни его должность, чтоб я услышал. И отвлеки его, — сказал первый молодой бандит.

— А если спалят? Обеда же лишат, — понуро произнёс второй, причмоквая, будто жуя, что-то во рту, полноватый соучастник “преступления”. — Да и сработает ли?

— Не боись, им нравится корчить из себя офицеров гвардии. Уж очень им понравилось, как я слышал, отношение солдат к вышестоящим чинам, когда приходило войско графа и подписало соглашение о сотрудничестве с ними. Да и знаешь, мы заходим туда пятые! Почти самый конец, хуже нас только рабы! А я устал есть только галеты, крошки и остатки каши, и то не понятно даже, каша ли это... Так что, сейчас или никогда!

С такой вот речью первый двинулся внутрь этого места. Ещё в одном доме, или это вроде называется загон для скота? Честно, я ещё не поняла. Может, конюшня? Хотя там нет коней. А только волколаки. Сами ростом в метр, крупные, а из пасти торчат два острых, словно кинжалы, клыка. Кстати, о волках.

С момента, как мы оплатили проезд в той будке, мистер всё время ехал каким-то не таким. Только пожаловался в начале, что службой те стали, а пошлину подняли. Больше с момента, пока мы ехали по городу, не говорил. Всю дорогу не притронулся даже к трубке. Хоть раньше, только за время езды, выкурил их штуки три. И только проезжая уже по самой дороге к порту, мимо очередного патруля на этих волках, он опускал голову вниз, освежая в моей памяти этот знакомый взгляд кровожадного зверя, смотрящего на всех исподлобья, скалящего зубы, будто волколак, и приговорил тихо, озлобленно, медитативно слово — "Лаиза-Майла". Или как-то так? Хотя не суть важно. Может, какая-то магия слова? Или нечто завязанное на ней? Хотя меня больше волнует его второе имя, а также бродячие.»

«После того, как мы преодолели весь путь до Стоунбрейка и въехали в город, пейзажи действительно сменились. Город. Снег был смешанный с грязью, коричневата цвета. Он лежит слоями, как будто его клали лист за листом, аккуратно, без пропусков. Он не идеально ровный — есть вмятины, следы, но хаотичное. Каждый след — это результат действия: шаг, колесо, падение снега с крыши. Всё можно отследить, если знать, куда смотреть. Дома стоят близко, их стены тёмные, почти чёрные, крыши покрылись белым налетом снегов, а из труб копотью шел дым и это создаёт контраст. Окна — квадраты света. Жёлтые, тёплые, но не все. Некоторые тёмные, пустые. Я считаю их: один, два, три... Потом останавливаюсь. Это не важно. Рядом случайно расположенная застройка. Порт. Вода тёмная, почти чёрная, но по краям — лёд. Он не гладкий, а слегка шершавый, как будто его трогали, но не до конца. А ещё какие-то штуки...»

— Мистер, что это? — указала пальцем на одно из деревянных сооружений на воде Фелла. 

— Это корабли. С мачтами, крепятся они якорями, а канаты, которые держат парус. Или как там... Не важно, — сухо ответил Джакоб. 

«Так значит, корабли... Их формы чёткие, но не простые. Мачты, канаты, якоря — всё это линии, пересекающиеся под разными углами. Я пытаюсь представить, как они движутся, но не могу. Они застыли, как будто это иллюзия. Воздух здесь другой. Он пахнет холодом, солью, чем-то металлическим. Запах не сильный, но он есть. Он не меняется.»

— Кстати, а почему у тебя два имени? — спросила Фелла. 

— У карточек гильдии есть одна защита: никто, кроме владельца карточки и проверяющего, не может видеть информацию на ней. Да и то, чтобы на ней отобразилась информация, надо произнести специальные слова... 

— “Видере Миндум”? — перебила девушка рассказчика. 

— Запомнила? Да, именно их. Но если их скажет не владелец карты, то это не более чем слова. А так, никто из людей не сможет ею воспользоваться, — продолжая смотреть на дорогу, но уже чуть менее сухо, подтвердил догадку девушки, торговец. 

«Люди. Они двигаются по определённым траекториям. Их шаги оставляют следы на снегу, которые потом кто-то затрёт. Они разговаривают, но их слова — это просто звуки. Они не складываются в смысл. Интонации разные: одни выше, другие ниже. Иногда кто-то смеётся. Смех — это короткий звук, который повторяется через неравные промежутки времени. Одежда людей тёмная, плотная. Она скрывает их формы, делает их похожими друг на друга.»

— А, кстати, мистер. Про бродячих. Я не знаю никого, кроме себя. Так вышло, что до недавнего времени в моём племени была только я. Можете рассказать о них? — рассматривая окна, продолжила свой “допрос” Фелла. 

— Бродячие — это раса кочевников, внешне напоминающая оживших мертвецов. Только у тех есть разум и некое общество. Здешний народ их не сильно любит, так как раньше они воевали с людьми, да и сейчас мамы пугают детей, что если те не будут их слушаться, то ночью придёт бродячий и либо съест их, либо обратит в таких же, заставив служить Королеве Льда и Тьмы. 

— Королеве? — удивилась девушка. — Это её подданные? 

— Нет, просто среди бродячих раньше были культисты, которые считают её своей богиней. Говорят, что для них её утерянный замок — святое место, и теперь перед смертью они приходят и выцарапывают на кирпичах её жилища своё имя. 

«Так вот, что это были за закорючки и символы на обвалах стен у выхода», — подумала Фелла и уточнила: — Тогда почему те не заходят в её покои? 

— Не знаю. Я редко встречал бродячих, те сторонятся других существ и городов. Считаю их проклятыми. А сам тебе рассказываю в основном тоже сказки, — после паузы добавил он. — Хотя, может, они считают, что недостойны будить её «Величество». Ждут, пока она сама их заберёт. Такая вот у них религиозная система. 

Лицо Джакоба, окончательно отпустило ту мрачную гримасу, с которой он ехал весь путь с самого Марата. Дыхание тихое и лёгкое. Уголки рта слегка поднялись, образуя улыбку, а глаза стали чуть более расслабленными.

«Система. Всё вокруг кажется упорядоченным, но не полностью. Всё это есть система. Дома стоят не по прямой, а с небольшими смещениями. Деревья покрыты инеем, и каждая ветка — это линия, которая изгибается под определённым углом. Снег на них лежит неравномерно: где-то больше, где-то меньше. Корабли слегка покачиваются на воде, но их движение почти незаметно.»

— Кстати, мой тебе совет. Как только доедем до гильдии, в которой я состою, давай я тебя провожу до одной таверны? Там, в принципе, всё равно, какой ты расы и что ты такое. Да и стоит дёшево. Кормёжка, конечно, не лучшая, но набить брюхо хватит. Думаю, лучшего в городе ты не найдёшь, — разбавив минуту молчания, неожиданно для Феллы спросил Джакоб. 

— Угу, — помотав одобрительно головой, девушка продолжила осматривать местность вокруг себя. 

«Город. Город работает. Он не останавливается. Словно муравейник. Но его работа не тихая, а словно рой — шумная. Всё бурлит, спешит и кричит. Но всё происходит по правилам, которые я не до конца понимаю, но чувствую. Они есть. Они просто есть.»

— Мистер, а что значит «Лаиза-Майла»? — направив взгляд на старика, спокойно спросила Фелла. 

В этот момент глаза торговца резко раскрылись, а зрачки сузились до размеров точки и начали резко дёргаться. Дыхание сбивчивое и резкое. Лицо переметнулось в понурое, а после он, наклонив голову и спрятав взгляд, холодно сказал:

— Да так, магическое слово на удачу. – сухо произнес торговец не посмотрев на свою спутницу.

«С этого момента и до самой остановки мистер не поднимал головы.»