Первый сон и собачья упряжка

Бальный зал, утопающий в позолоте, переливался, словно ракушка, подсвеченная солнцем. Стены, испещрённые витиеватыми узорами барокко, блистали ледяной глазурью. Но за резными окнами царила непроглядная мгла, а воздух был густым и липким. Повсюду витала музыка: скрипки, виолончели и фортепиано сплетались в меланхоличный вальс, хотя самих инструментов не было видно — казалось, мелодия звучала лишь в голове девочки.

Фелла подошла к зеркалу в центре зала — массивному, в оправе из переплетённых кованых роз. Отражение заставило её вздрогнуть. Вместо привычного измождённого лица с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами в стекле смотрел ребёнок лет десяти. Пухлые румяные щёки, аккуратные локоны, уложенные в шиньон, розовое платье, расшитое серебряными нитями. Ухоженные ногти, а не обгрызенные когти, которые она обычно грызла, размышляя над задачами.

— Это... я? — прошептала Фелла, касаясь зеркала.

— Молодая госпожа! Неприлично засматриваться на себя, когда гости ждут, — раздался игривый голос с налётом фамильярности.

Она обернулась. Перед ней высилась бестелесная тень, чьи очертания дрожали, как пламя. Лица не было, но Фелла ощутила на себе тяжёлый взгляд и оскал, растянувшийся до невероятных размеров. Вокруг кружились призрачные фигуры, их конечности ломались в такт музыке. Одна из теней, похожая на марионетку с оборванными нитями, монотонно отсчитывала: - Раз, два, три... Раз, два, три...

— Ну же, госпожа! Когда вы вернётесь к нашему танцу? — тень заговорила вновь, подстраиваясь под ритм мелодии. — Ах, вы, видимо, голодны. После прошлого вальса сил не осталось. Вам нужно подкрепиться! — Существо подняло правую конечность, имитируя щелчок пальцами, которых у него не было.

Мгновенно зал преобразился. Фелла оказалась сидящей на стуле с серебряным столовым прибором в руках. Более прозрачные тени окружили стол, а плотные заняли места ближе к ней. Музыка ускорилась, наполнившись весёлыми нотами. Гул голосов нарастал, хотя слова звучали на незнакомом языке, перебивая её собственные мысли.

— Первое блюдо для вашего высочества: пудинг с яблоками! — провозгласила тень.

Двери распахнулись, впустив двух существ: сгорбленного старика с клюкой и стройного повара в колпаке. Они поставили перед Феллой блюдо, покрытое желеобразной плёнкой.

— А когда придут мама с папой? — спросила она неосознанно, сама не понимая, почему эти слова сорвались с губ.

— Их величества присоединятся позже, ближе к котильону, после пятого блюда, — прошипел дворецкий.

— А сейчас что? — подняла глаза Фелла.

— Миледи! Как вы можете забыть? Разве уроки в училище благородных дам прошли даром? — тень изобразила укор. — Сейчас полонез. И именно после него подают первое блюдо.

Музыка резко усилилась, заполнив зал вихрем звуков. Гости захохотали

Хоть и у этого монстра не было лица, но Фелла явно почувствовало, как лик этого существо расплылся в широкой улыбке. А в своих начал звучать, знакомое ей чувство по гостям - жажда крови. - что ж, поднять клош! Под ней оказался дрожащий десерт, покрытый полупрозрачной белой с комками слизью, с кусочками яблок на поверхности.

— Наслаждайтесь, принцесса, — тень отступила на шаг, но Фелла чувствовала её пристальный взгляд.

— Ай-ай! Вилку держат в правой руке! — упрекнула её тень.

Фелла переложила прибор в правую руку.

— Нет-нет! Зубцы должны смотреть вниз, а вилка в левой руки! — голос существа звенел сладостной жестокостью.

Она повиновалась. Вилка вонзилась в пудинг — и оттуда вырвалось крошечное крылатое создание, брызнув тёмной жидкостью. Запах железа ударил в ноздри.

— Ах, ваше высочество! Главный ингредиент улетел! Наш королевский дрозофил сбежал, — с сожалением произнесла тень.

— Кровь… — прошептала она, и её голос дрогнул, словно струна, готовая лопнуть. Желе начало расползаться, обнажая то, что было внутри. Фелла не могла оторвать взгляд. Её глаза расширились, зрачки сузились до точек, а веки задёргались, будто пытаясь закрыться, но не в силах прервать это. Внутри пудинга была масса — тёмно-красная, почти чёрная, с вкраплениями чего-то белого и блестящего. Клочья волос, осколки костей, кусочки плоти, всё это было перемешано в однородную, пульсирующую массу. Её желудок сжался, горло сдавило спазмом. Она почувствовала, как слюна во рту стала густой, почти вязкой, а язык словно обожжён. Отвращение поднялось из глубины, волной накатывая на неё. Она хотела выплюнуть, вырвать, содрать с себя эту липкую гадость, которая, казалось, уже покрыла её кожу. Фелла сжала вилку так, что костяшки пальцев побелели. Её рука дрожала, но не от страха. Она чувствовала, как её губы сами собой растягиваются в улыбке Её глаза, всё ещё широко раскрытые, блестели, но не от слёз, а от какого-то странного возбуждения.

«Как они упаковали всё это в такой маленький десерт?» — мелькнула мысль.

— Мы старались! — хором ответили повар и старик, будто прочитав её мысли.

Рука Феллы двинулась сама собой. Вилка подцепила кусок пульсирующей массы и поднесла ко рту. Тёмно-бордовый сок окрасил уголки её губ.

— Бон аппетит, принцесса! — прошипел дворецкий.

Зал взорвался аплодисментами и нечеловеческим хохотом. Фелла присоединилась к смеху, её голос звучал пискляво и неестественно. Капилляры в глазах лопнули, залив белки кровью. В этот миг дверь распахнулась, и в зал хлынула алая волна.

— Пунш! Наконец-то пунш! — завопили гости, захлёбываясь смехом и потопая в жидкости.

— Да начнётся бал! — крикнула Фелла, погружаясь в кровавый поток.

Фелла широко распахнула глаза, сузив зрачки, и сделала глубокий вдох. Её рука сжала рукоять меча с такой силой, что сухожилия на тыльной стороне ладони напряглись, словно тетива лука. Движения её были резкими, почти механическими, будто тело действовало само по себе, без участия разума. Меч, словно продолжение её руки, взметнулся вверх, описывая широкую дугу. Лезвие, отточенное до бритвенной остроты, разрезало воздух с лёгким свистом, а затем вонзилось в полотно, покрывавшее повозку. Ткань, толстая и прочная, не смогла оказать сопротивления — она разошлась, как бумага, с характерным рвущим звуком.

Крыша повозки рухнула мгновенно. Древесина треснула с громким хлопком, словно ломалась кость. Обломки балок, обрывки ткани и клочья пыли обрушились вниз, поднимая облако пыли, которое тут же смешалось с холодным воздухом. Фелла, всё ещё находящаяся в полубессознательном состоянии, инстинктивно рванулась вперёд, вырываясь из-под завалов. Её тело двигалось с ловкостью тени, скользя между обломками.

Она выскочила наружу, её ноги едва касались земли, а серебристые волосы, тяжёлые и густые, развевались за ней, словно шлейф. Но едва она оказалась на свободе, как её глаза ослепил яркий свет. Слишком резкий, слишком белый, словно вспышка. Зрачки сузились до размеров булавочной головки. Она попыталась поднять руку, чтобы прикрыть лицо, но пальцы всё ещё сжимали меч. Лезвие, покрытое тонким слоем пыли и обломков, блеснуло в этом ослепительном свете, отражая его, как зеркало. Она отшатнулась, споткнулась о камень и едва удержала равновесие. Дыхание её участилось, сердце заколотилось в груди, хотя она и не была уверена, есть ли у неё сердце в привычном понимании.

Когда глаза начали привыкать к свету, она увидела, что находится на открытой местности. На том же месте, где уснула накануне. Вокруг простиралась бескрайняя равнина, покрытая снегом. Снег был настолько белым, что сливался с небом, уходя далеко вдаль. Где-то виднелись силуэты гор, их вершины терялись в облаках.

Дыхание её замедлилось. Она почувствовала, как холодный воздух наполняет лёгкие, а снег под босыми ногами принимает форму её ступней. Она стояла, ошеломлённая, не в силах пошевелиться. Меч в её руке казался теперь не таким тяжёлым. Пальцы постепенно расслабились, лезвие опустилось вниз, касаясь снега.

— Всего лишь сон, — прошептала она. — Я и не думала, что смогу его увидеть. Или что это было?

Но помимо сна, её потревожила ещё одна вещь. Наступило утро.

— Продолжим путь, — решила Фелла и двинулась в сторону солнца, следуя за ним на восток.

«Честно, не знаю, сколько я уже иду»., — размышляла она. — Если отслеживать по солнцу, то на выходе из лагеря оно только поднималось над горизонтом, а сейчас уже высоко, почти над макушкой. Думаю, по положению солнца будет проще считать время.

Тем более, из-за того "сна" я сбилась с постоянного счёта. Не помню точно, сколько прошло «болей» и когда срастётся воображаемая кость. Итак, дорогие мои друзья, прошло полдня, а значит, скоро должен показаться город. С другой стороны, интересно, как та парочка добралась сюда? Неужели старик тащил повозку сам? Вряд ли, для человека это слишком тяжело. Хм... Значит, его тащил кто-то другой. Если подумать, рядом с повозкой лежали кости крупного существа. Может, оно и было тем, кто её тянул. Тогда вопрос: зачем его убили? Та женщина просила еды. Возможно, существо было больное, и они решили его съесть. М-да, люди и вправду прожорливые. Смогли обглодать такую тушу. Хм...».

Фелла продолжала бы свои размышления, если бы не одна деталь. Вдалеке виднелась быстро движущаяся фигура.

«Повозка!» — мелькнула мысль.

Она рванула вперёд, преодолевая расстояние за считанные мгновения. Путь, который на лошади занял бы полдня, она преодолела за несколько секунд. Сделав резкий поворот, она начала двигаться параллельно повозке, обгоняя её.

— Извините! — размахивая левой рукой, кричала она, пытаясь привлечь внимание.

Транспорт остановился рядом с ней. На козлах сидел мужчина с густой седой бородой и хриплым голосом. Он начал пристально разглядывал девушку.

— Слушаю, — произнёс он.

— Вы не подскажете, где находится город Маврата? — попыталась улыбнуться Фелла, но получилась лишь странная гримаса. — И, кстати, я бы не советовала доставать арбалет из вашей сумки. Поверьте, я не хочу вас убивать. Также не советую бить упряжкой. Вы не убежите. - произнесла она продолжая корчить рожу.

Старик на секунду выпучил глаза, но быстро вернулся к прежнему выражению лица.

— Тогда ответь, почему твой меч обнажён? — спросил он.

— Ах, простите, была метель, и я не знала, куда его спрятать, — почесала голову Фелла, изображая грусть.

*Десять минут спустя*

Транспорт, запряжённый собаками, двинулся на восток. Две фигуры, укутавшись, ехали в упряжке, ведя непринуждённый диалог.

— Значит, говоришь, ножны потеряла? — сузив глаза, старик пристально посмотрел на попутчицу.

— Да, ножны. Именно их! — ответила Фелла, делая вид, что слышит это не впервые.

— Ну, значит, так и есть, — вздохнул старик. — За годы жизни я научился понимать, кто передо мной: сильный или слабый человек. Особенно когда он лжёт. А в тебе я чувствую леденящую душу уверенность. — Он посмотрел на зимнюю степь и продолжил: — Зачем такой девушке, как ты, ехать в Марту?

— Простите, но я еду в город Маварта, — уточнила Фелла.

— Это одно и то же название. Просто сейчас его зовут Марту после одного случая, — достал трубку старик, поджёг спичку и закурил.

— Случая? — поинтересовалась Фелла.

— А разве не знаешь? Видимо, ты и вправду с полиса. Примерно двадцать лет назад Маврата из-за наступившего века Королевы, окончательно погрузился во лёд. Теперь это город-призрак.

Фиолетовые глаза Феллы широко раскрылись, дыхание на секунду замерло.

«Неужели я просчиталась? Но где? Хотя, если подумать, то правда. Ко мне, конечно, приходили больше всего существ именно оттуда. Но с каждым "убийством" гости оттуда появлялись всё реже. Последний был тот самый, что показал мне магию слова. И это было примерно шестьдесят убийств назад. Я так запуталась во времени, что забыла о сокращении их числа».

— Мистер, вы сказали, что наступил век Королевы? Неужели той самой Льда и Тьмы? — игриво спросила она.

— Да, той самой. По поверьям, каждые пять бедствий, примерно каждый век, сменяют друг друга, пытаясь соперничать с богами. Прошлый был век Эроса, четвёртого бедствия. Он принёс с собой гедонизм, жару и рождение новых чудес и болезней. Сейчас подходит к концу век Королевы, несущей холод, долгие ночи и бедный урожай. А её антипод — богиня Ратия, богиня тепла, урожая и света, — покуривая трубку, объяснил старик.

— Но кто тогда выигрывает? — спросила Фелла.

— Никто особо, — ответил он. — Если верить сказаниям, у бедствий и богов есть соглашение. Они делят между собой территорию: бедствия правят землёй, духи — морями, а боги — небом. И не вмешиваются в дела друг друга. Исключение — только сторонняя помощь.

«Впервые слышу о таком соглашении, богах и своём веке. Сколько же мне всего придумывают?». — возмутилась про себя Королева.

— Герои? — уточнила она.

— В точку. Если верить сказанному, то, как только герои победят бедствия, боги смогут спуститься на землю, и тогда наступит так называемый Эдем.

— Эдем?

— Ха, ты, видимо, прямо из глуши, — ухмыльнулся старик. — Эдем — это некий рай на земле. Где больше нет боли, войн, рабства и страданий. Земля плодородна, и царит мир. Кто-то даже сделал своим смыслом жизни ожидание Эдема, как священники из церкви богов. А кто-то, как герои, всё время стараются приблизить его. Только никому это ещё не удавалось. — Он вытряхнул из трубки остатки пепла и спрятал её.

— Смысл жизни... — задумчиво произнесла Фелла, опустив глаза. — Тогда какой у вас смысл жить? Тоже ждёте Эдема?

— Я? Да не в жизнь! Я торговец, путешествующий между городами Фрозенхолла. Да и пару раз бывал на юге. Могу сказать так: не все вокруг верят в богов, бедствия или даже в Эдем. Я, конечно, признаю существование Королевы. Всё же немало людей там полегло, — на секунду его взгляд стал грустным, будто он вспомнил что-то тяжёлое. — Но в то, что она управляет погодой, — да не в жизнь! Я больше поверю, что речи иномирного еретика были правдой! — Старик попытался выдавить улыбку и погрозил кулаком в небо.

— Иномирный еретик? — заинтересовалась Фелла.

— Ага. Примерно сто лет назад, к концу эпохи Эроса, объявился некий король демонов, очередное бедствие. Тогда королевства Юга собрали всех лучших магов со всей страны и призвали Героя. Тот должен был одолеть короля демонов и спасти мир. — Старик уже не удивлялся невежеству своей попутчицы. — Но...

— Но что произошло? — предвосхитила Фелла.

— Во время своих путешествий он начал нести ересь, противоречащую церковным догматам многих стран. Будто мир состоит из каких-то частиц, что делятся. Холод — не вина Королевы, а результат потоков воздуха и понижения солнца. И что виноваты полюса планеты. А демоны вообще восстали из-за преткновения. И мало того, он сколотил себе кучу последователей. Потому, как только он одолел короля демонов, церковь быстро его казнила. После этого много чего произошло: раскол веры, некоторые царства Юга отделились от конфедеративного союза Империи, заявив, что меняют веру с Эдема на «посланника». — Старик передохнул и продолжил: — Но знаешь, возможно, меня казнят за эти слова. Только мне кажется, причина была не столько в подвигах героя, сколько в десятине, взимаемой церковью, и в том, что их власть мешала королям и феодалам. Потому, думаю, просто пришло время. Слишком много проблем накопилось, а тут удобный случай. Потому герой, или кто-то другой, стал символом. Хоть и поплатился за это жизнью. — Он тряхнул поводьями, приказав собакам ехать быстрее, и упряжка двинулась дальше на восток.

— Мистер, вы говорили, что ваш смысл — это торговля? Я как-то слышала, что она приносит деньги.

— Видимо, в твоих краях был бартер. За торговлю ты получаешь деньги.

— Тогда ваш смысл жизни — в деньгах? — облокотившись на руку и глядя на бескрайние снежные поля, спросила Фелла.

— Не совсем. Для меня важнее свобода, которую я получаю от торговли. Возможность запрячь повозку и двигаться дальше, продавать товары. А деньги — просто ресурс для существования. — Он перевёл взгляд на девушку. — А у тебя есть смысл?

— Я его ещё ищу. Потому и покинула своё прошлое место.

— Искатель, значит? Ну, в принципе, все этим занимаются в молодости. Когда я был твоего возраста, тоже скитался по миру и профессиям, пока не понял, чего хочу, — ухмыльнулся торговец.

— Молодость... — задумчиво пробормотала девушка. — А как вы думаете, сколько мне лет?

— Ну, если так глянуть, на вид лет четырнадцать-шестнадцать. Угадал?

Фелла ухмыльнулась его ошибке и ответила:

— Вполне.

— Мистер, а куда нам двигаться, если мой город пал? — поинтересовалась она.

— Нам в любом случае придётся проехать через него. Это самая короткая дорога к портовому городу.

— И как он называется?

— Стоунбрейк — главный порт Фрозенхолла.

— Кстати, как вас зовут, мистер?

— Джакоб. Для друзей — просто Джак, — ответил старик. — А тебя?

— Меня зовут Фелла.