Укрощение опасности

Рен рефлекторно закрыл глаза, но было уже слишком поздно.

Лишь на мгновение его взгляд упал на три гипнотических глаза жабы.

Мышцы начало сковывать.

Мелодичное кваканье нарастало, окружая его со всех сторон. До него доносилось тихое шлёпанье приближающихся лап, влажный звук выделяемой кислоты...

Паралич охватывал его тело, когда спора, неожиданно, слилась с ним.

Рен хотел закричать от досады: "Сейчас не время упрямиться. Этот жалкий прирост силы ничем мне здесь не поможет!"

Слабое свечение грибов в его волосах лишь привлечёт ещё больше хищников, сделав его более заметной мишенью в ночи.

Лунные Жабы неумолимо приближались.

Пронзительный запах гниющих фруктов и горячего металла ударил ему в нос.

Но что-то было не так.

Жаба перед ним, та, что обездвижила его, наклонила голову.

Три её глаза моргали в хаотичном порядке, разрушая гипнотическое воздействие. Мелодичное кваканье превратилось в какофонию беспорядочных звуков.

Грибы в волосах Рена пульсировали, излучая биолюминесцентный свет, подобный жабьему, и складывались в узоры, повторяющие свечение их внутренних органов. Казалось, его голова стала похожа на искажённого хищника перед ним.

Жаба-вожак прыгнула вперёд. Она впилась взглядом в сияющие грибы. Растерянность нарушила её концентрацию, а вместе с ней и парализующее заклятие.

К Рену вернулся контроль над телом, как раз в тот момент, когда земля под жабой начала расходиться.

Всё произошло за мгновение.

Жаба, дезориентированная грибами, не заметила, что приземлилась на краю туннеля Землероя. Земля обрушилась под её весом с угрожающим грохотом. Её яркие глаза округлились от неожиданности, а вместо мелодичного кваканья раздался панический визг.

В темноте туннеля раздалось низкое рычание, за которым последовал звук сомкнувшихся челюстей.

Остальные Лунные Жабы замерли, их биолюминесцентные узоры пришли в смятение от ужаса. Усилился едкий запах кислоты – это была непроизвольная защитная реакция.

Рен не стал медлить.

Его ноги двигались инстинктивно.

Он прыгнул вправо, прочь от края туннеля, который раньше был не виден, а теперь открылся из-за обвала.

"Туннели! — прохрипел он на бегу. — Они образуют узор!"

Ночные Землерои отличались методичностью и территориальностью. Их туннели всегда имели одинаковую структуру: главный вход и ловушки, образующие полукруг перед ним. Если жаба угодила в одну из них...

Ещё один обвал слева – и его теория подтвердилась. Две другие жабы, бросившись за ним в погоню, прыгнули прямо на другое слабое место.

Земля под ними раскрылась, словно голодная пасть.

Снова рёв из туннеля, за которым последовали внезапно оборвавшиеся визги.

Последняя Лунная Жаба, возможно, более мудрая, чем её сородичи, исчезла в ночи с испуганным кваканьем.

♢♢♢♢

Рен остановился, переводя дыхание, а его сердце колотилось как бешеное.

Грибы в его волосах всё ещё слабо пульсировали, но теперь они казались скорее напоминанием о его везении, чем проклятием.

"Ты, — прошептал он споре, с которой всё ещё был одним целым, — всё равно слабейшее из всех существ. Но... спасибо. Наверное."

Отдалённый хруст напомнил ему, что праздновать рано. Где-то под его ногами Ночной Землерой только что полакомился неожиданным ужином из Лунных Жаб.

А Рен не хотел становиться десертом.

Мёртвое дерево. Нужно найти его, прежде чем...

Низкий рык потряс землю под его ногами.

Это всего лишь Землерой, успокаивал он себя, он не вылезет...

Но шум привлёк кого-то ещё.

От нового звука у Рена кровь застыла в жилах – металлический скрежет, как будто лезвия волочат по камню.

Подземный рёв стих, словно желая остаться незамеченным.

Из глубины леса, от бронзового кольца, где тьма была гуще всего, донёсся новый звук.

Рен спрятался за деревом.

Между деревьями появился Зеркальный Богомол, его тело, покрытое отражающими пластинами, дробило лунный свет.

Он был огромен, размером с лошадь, но с ним было что-то не так.

Пластины, которые должны были складываться в идеальный узор, потрескались и сместились. Глубокие шрамы избороздили его экзоскелет, а одна из основных кос была сломана ближе к кончику.

Сердце Рена остановилось.

Таких тварей не должно быть в радиусе 20 километров.

Зеркальные Богомолы, звери Бронзового ранга, населяли глубины лесов и в обычных условиях никогда бы не приблизились к столь бедной маной территории.

Природа наделила их телами, способными поглощать и отражать плотную магическую энергию тех мест, где они обитали, а зеркальные пластины создавали световые и магические иллюзии, сбивающие добычу с толку.

Этого выгнали с его территории, скорее всего, после того как он проиграл в битве за неё. Раны настолько ослабили его, что он даже не мог выжить в своей естественной среде обитания.

А раненый зверь, голодный, вынужденный охотиться на бедных землях...

Был в тысячу раз опаснее любого местного хищника.

Треугольная голова Богомола повернулась в сторону Рена. Его фасеточные глаза, обычно представлявшие собой калейдоскоп переливающихся цветов, были тусклыми от голода.

Пластины на его теле пытались поймать лунный свет, но вместо узора получалось что-то беспорядочное и отталкивающее. Вместо обычных гипнотических иллюзий получались только какие-то отчаянные вспышки.

"Не смотри на меня, не смотри на меня", — безмолвно молил Рен, вспоминая азы о зверях, которые изучал каждый ребенок.

Обычно Зеркальные Богомолы охотились так: создавали иллюзии своей добычи и путали её, пока та не начинала спотыкаться о собственные отражения. Но этот, в своём истощённом состоянии...

Шальная вспышка создала блик рядом с деревом и осветила Рена.

Существо сдвинулось с места.

Несмотря на раны, его скорость была ужасающей. Косы, даже сломанная, со смертоносным свистом рассекали воздух. Ни уловок, ни иллюзий. Один только лютый, отчаянный голод.

Рен побежал.

Мёртвое дерево должно быть поблизости.

Отец упоминал, что причудливо изогнутые корни указывают на север, а кора, обожжённая ударом древней молнии, образует узор в форме стрелы...

Позади него нарастал металлический скрежет.

Богомол не мог долго поддерживать подобную скорость в столь бедной маной области, но в этом и не было нужды.

Ему достаточно было поймать Рена всего один раз.

Коса вонзилась в землю рядом с ним, так близко, что он почувствовал, как вытесненный воздух хлестанул его по щеке. Сломанные пластины Богомола звенели, подобно разбитым колокольчикам, а его дыхание представляло собой мучительное шипение, исполненное голода и отчаяния.

И тут Рен увидел его – мертвое дерево, искривленный силуэт которого четко вырисовывался на фоне ночного неба.

Но Зеркальный Богомол неумолимо приближался, и звук его сломанных пластин звучал как обещание смерти.