Как поделить шкуру неубитого василиска

Лето перед вторым курсом.

Покупать палочку и учебники для Заморыша отправились в сопровождении бабки и Воблоакулы – та притащилась и сама предложила свои услуги, а Заморыш, которому в мэноре Лонгботтомов со скрипом выделили комнату рядом с Невиллом, и не возражал – он был, в отличие от довольно прямого и откровенно плюющего на приличия Невилла, дипломатичен и склонен к компромиссам. Он был согласен и на гостевые покои, но Невилл набычился и упёрся рогом, а потому открыли бывшую детскую Фрэнка, вот туда Заморыша и вселили. Невилл непререкаемым тоном заявил, что Заморыш бастард, матери у него нет, следовательно, пусть готовят прошения куда надо, чтобы усыновить Заморыша, или хотя бы взять его под опеку.

– Ну, вы меня поняли, – тяжёлым, совсем не детским взглядом Невилл заткнул бабку, которая собралась было что-то вякнуть.

– Деньги у Заморыша есть, так что не беспокойтесь, он на самообеспечении. А если не возьмете над ним опекунство для начала, то вы меня знаете – мне ваши мэноры-шмэноры никуда не упёрлись, жил без них и без вас десять лет, и сейчас не пропаду.

***

Из школы «Святого Брутуса», чтобы там не было проблем, Невилл забрал его сам: Волос с головы папани, приличный костюм, да амулет Доверия от гоблинов, с которыми у него возникло полное взаимопонимание, когда он им «удобрил» грибницы своей землёй. Невилл многое читал по Магозоологии и ещё больше по Гербологии, и научился сознательно вызывать землю вскоре после того, как определили родословную Заморыша. Как оказалось, стоило лишь немного добавить на делянку Невилловой земли, как всё начинало переть, цвести и колоситься, принося невиданный урожай, и гоблины это весьма оценили: Звание Повелителя Земли (страшно вспомнить, как это звучало на гоббледуке) и любые амулеты на выбор.

Директор школы, чуть не рыдая от счастья за сиротинушку, у которого нашёлся дядя Фрэнк, без малейших сомнений отдал личное дело Заморыша. Вот там друзья и нашли рапорт полицейских, которые прибыли по вызову соседей о неумолкающем уже сутки плаче, и обнаружили мёртвую Эдну Роули (так было написано в странном удостоверении личности), рядом с которой лежал обессиленный малыш лет полутора-двух. Причину смерти Эдны в личном деле сироты не указали, зато прилагалась фотография вышитых младенческих одёжек, и везде были три слова – Николас Финеас Роули.

***

Заморыш сутками напролёт глотал все книги, до которых мог дотянуться, потом шёл к Невиллу и просил того пояснить непонятное, и Невилл, знавший тягу Заморыша к печатному слову, послушно всё раскладывал по полочкам. К палочке с сердцевиной из пера семаргла Заморыш привык быстро, но колдовал лишь «Люмос» и учился трансфигурировать по Невилловой формуле неживое в неживое – в книгах по развитию юных магов-маглорождённых это считалось лучшим способом обрести с палочкой сродство.

– Да я грёбаный гений, – погладил себя по голове Невилл, когда Заморыш обосновал своё нежелание учить «Ступефаи» с «Локомоторами» вот-прям-щас: Надо бы сначала коробок спичек превратить в иголки, потом по сто раз в день отлюмоситься. Только к середине августа Заморыш начал отрабатывать «Локомотор», а затем и все остальные чары. Зельеварение ему не давалось, хотя бабка разрешала им работать в её лаборатории каждый день по часу.

Второй курс.

Когда Заморыш для отдыха от учебников и прочих мудрых книг прочитал всякое про Гарри Поттера, он обозвал того Квизац Хадерахом.

Полностью же он уверился в этом, когда Гарри Поттер зашипел на змею, вызванную Драко Малфоем, ведь змеи очень похожи на Шай-Хулудов, особенно огромные. Заморыш немедленно взял несколько уроков парселтанга у оказавшегося в почти полной изоляции Гарри; глядя, как первоклашка общается с «ужасным тёмным магом», народ стал спрашивать, не боится ли он.

Заморыш посмотрел на всех круглыми от удивления глазами и ткнул желающих в седьмой том Ньюта Саламандера – «Везёт же некоторым, сразу рождаются с таким полезным Даром, как парселтанг, а нам, кому не повезло иметь Родовой Дар, приходится учить шипящий язык у индусов. В Индии половина магов им владеет, и они, в отличие от туповатых англичан, не считают парселтанг признаком тёмной силы...»

Гарри был так признателен за своевременное изыскание аргументов в его защиту, что занимался с Заморышем по полчаса каждый день, но то ли учитель из него никудышный, то ли у Заморыша не было склонности к языкам, ничего он правильно прошипеть не смог ни разу. В отличие от Рона, у того парселтанг как-то сразу получился, и два друга обрели свой тайный язык, а Грейнджер на них дулась-дулась, и в силу своей упёртости таки одолела и его, как в своё время всё-таки полетела на метле.

***

Невилл с Заморышем шлялись по Хогвартсу исключительно с вредноскопами, после прошлогоднего тролля не очень-то доверяя персоналу, да и если что совершенно случайно под руку подвернётся, можно тут же проверить. К их общему удивлению, самый мощный сигнал был на мелкую рыжую однокурсницу Ника, сестру Рона по имени Джинни.

Ещё чуть позже выяснилось, что не на саму Джинни, а на её сумку – и вообще на чёрную тетрадку, в которой она строчила не переставая всё время, свободное от уроков. Что же это такое может быть, что весь эфир помехами забивает и мешает честным ворам воровать?

Подстроить это было нелегко, но Невилл с Заморышем таки стащили у Джинни Уизли эту её тетрадку, обвешавшись вредноскопами, и тут же вступили в беседу с неким Томом Реддлом. Парни наотрез отказались открывать вход в женском туалете, потому что там дневала и ночевала Джинни в поисках утраченного, поэтому Том их обучил, как пробраться в Тайную комнату по почти осыпавшемуся, со странным полукруглым сводом ходу из Леса, а потом ещё как вызывать Василиска. Тетрадку они хранили в комнате-без-дверей, потому что Безумная Джинни, которую Заморыш ещё обозвал почему-то Рыбословшей, была уже пару раз поймана за руку при обыске комнат мальчиков первого и второго курсов.

С Василиском удалось договориться с помощью гоблинских амулетов; они вполне заменяли парселтанг, стоило только переключить переводчик с гоббледука на змеиное шипение. Вась будет поставлять им яд и сброшенные шкуры, всего лишь за лакомство – барашков он очень любит, на одной магии голода хоть и нет, но радости мало.

В сейфах мальчиков теперь каждый месяц прибывало по восемь сотен галлеонов, ведь именно раз в месяц Вась употреблял свежего барашка и сцеживал пинту своего яда.

Хэллоуин на втором курсе.

Дамблдор вернулся после заседания в Визенгамоте расстроенным (опять тайнюки лезут не в своё дело), и расстроился ещё больше, когда у него не получилось отправить Гарри и его оруженосцев погулять по подвалам замка. Он ведь еле уговорил Почти Безголового Ника пригласить смертных на Смертенины, с помощью Фоукса небрежно отправив Гарри через палочку-«поводок» приказ принять приглашение – если его расчёты верны, то кое-кто как раз впервые должна выпустить Василиска, и он привязал миссис Норрис на волшебной верёвке у нужного туалета, да скрыл её до поры под Невидимостью.

Однако прибыв на праздничный пир, Дамблдор внезапно обнаружил, что «Золотое Трио», как он про себя называл тройку воспитываемых им будущих героев, сидит преспокойно среди однокурсников и налегает на тыквенный пирог. Он попробовал впервые почитать мальчика-со-шрамом чуть глубже, чем обычно, и похолодел – шрам почти исчез, и Дамблдор усилил напор на молодой шальной мозг будущего Героя.

Гарри почувствовал небольшую щекотку в районе заживающего шрама, почесался там, да и отвернулся к Рону, тем самым прервав зрительный контакт.

М-да, Блэки-суки, в который раз зло подумал Дамблдор, и тут подсуропили, придётся заставлять Снейпа взламывать природную, слава Мерлину, всего-то на четверть, берсеркскую защиту безумных магов. Тёмных безумных магов, если уж начистоту.

***

После ужина Дамблдор ласково оборвал приставшую к нему с какими-то мелкими вопросами Минервочку и удалился в свой кабинет. Надо прощупать Фоукса, с чего это вдруг не получилась встреча на Эльбе встреча страшного тёмного мажонка Гарри Поттера с разгневанным Аргусом. Вот как раз и он, орёт, слышно было хорошо, но орёт-то на старшекурсников, что связали кошечку волшебными верёвками. А ведь она должна была попасть под взгляд Василиска...

***

Расспросить Фоукса сразу не удалось – он внепланово сгорел, а когда спустя пару недель вновь обрёл способность мыслить, оказалось, что передавать приказы ему не на что, вот вообще не на что – нет больше у Дамблдора «поводков» на владельцев палочек с добровольно отданными перьями Фоукса, ещё и усиленных тем, что палочки из перьев-близнецов. Их всего-то два у директора и было, кто их только у него не просил, но всего два! Как раз на основных пешек в игре...

Вот досада, скрипнул зубами старик, мало того, что в июне сверхусердные тайнюки окончательно развоплотили основу души Волан-де-Морта, и потому у него вообще нет больше никакой управы на обесшрамевшего мальчика, – кстати, а когда он обесшрамел? – так ещё и палочки пропали, а лахудра Моллина тетрадку потеряла.

***

Поздней ночью в Больничном Крыле творилось таинство – мадам Помфри и директор Дамблдор обследовали усыплённого Гарри Поттера на предмет тёмномагического всякого. Мадам Помфри легко поверила в то, что змееустость есть признак тёмного мага и что директор так волнуется, что есть-пить-спать не может, но как они ни крутили мальчика и ни просвечивали чем можно, ни одна из Проверочных Сфер не потемнела. Как были они залиты чистейшей лазурью, так и оставались небесно-голубыми, и Дамблдор повелел мадам Помфри утром отпустить мальчонку, дескать, упал тот с кровати и сознание потерял, короче, сама что-нибудь придумай, не маленькая.

Это был серьёзный промах – обиженная мадам Помфри, с которой Дамблдор обычно так не разговаривал, рассказала утром Гарри всё как есть, то есть про проверку на тёмномагичество из-за парселтанга, а он ей показал выкладки Ньюта Саламандера по пробуждению рецессивно-спящих Родовых Даров в экстремальных условиях, это Ник ему подсказал, где искать, и у Гарри теперь появился первый взрослый пусть не друг, а доброжелатель.

***

Когда с Василиском всё обустроилось, Невилл отнёс болтливый дневник в собор «Святой Марии Магдалины» и вероломно оставил его на дне чаши со святой водой – кто такой Том Реддл, парни к этому времени уже выяснили. Через три дня чары невидимости, наложенные на чёрную тетрадь, спали, служки собора выкинули воняющую падалью вещицу в мусорник, и им пришлось чистить чашу от зловонного налёта ещё два раза.

Невилл, который контролировал процесс уничтожения призрака-из-тетради, уже через день убедился, что тот распался, но для верности забирать тетрадь не стал. Как бы странно это ни звучало, сёстры в приюте таки смогли его воспитать искренне верующим христианином, он считал, что Иисус действительно существовал и наверняка был сильным магом, но, в отличие от магов-шовинистов, просто любил всех людей. И Иисус не стремился насаждать Всеобщее Благо, а просил всех относиться ко всем так же, как они хотели бы, чтобы относились к ним. Золотое правило всех религий Невилл узнал в детстве, жизнь, правда, ему показывала, что оно вообще не работает, но мечтать-то не вредно. Поэтому он призрака-из-тетради предпочёл уничтожить святой водой, а не проводить ритуал – и затратно, и хлопотно, а он любитель простых решений. Восьмая заповедь им нарушалась не от хорошей жизни ведь – воровал и каялся, воровал и каялся, а потом воровство вошло в привычку.

Церковь против колдунов, это верно, но это всего как тысячу лет верно, а ещё через тысячу может и церкви не будет, или снова колдунов реабилитируют в глазах людей верующих, человеческая природа причудлива, и мысль тоже.

– В общем, или ишак сдохнет, или падишах, или я, – заключил Заморыш, слушая разглагольствования своего друга.

***

Джинни Уизли постепенно забыла о дневнике и включилась в школьную жизнь, а оба мальчика с облегчением вздохнули – у девчонки и шанса не было против изобретательного Тома Реддла, у неё же не было Заморыша, с его безуминкой, которая лучше всего в мире защищала от взлома мозгов. Зная, кем Том Реддл стал впоследствии и как связаны слуги и их хозяева, Невилл вычислил – его явно спас кто-то из Пожирателей смерти. Ведь только после того, как его Хозяйка умерла в Азкабане, он стал свободен и смог Невиллу открыться, а вспыхнувшая палочка, про которую он тогда печально поведал самому себе, наверняка была её. Вывод – палочка тоже привязывается к хозяину и погибает с его смертью. Не все, разумеется, а какие-то специальные, кто знает, может, те, которыми активно махали и увеличивали тем самым с нею сродство.

Выводы не совсем правильные, как подозревал и сам Невилл, слишком мало информации, но как говорил их физкультурник-снайпер Аслан – огонь ведётся в верном направлении.