Искра

После смерти бармена нависла тишина, гнетущая, вязкая, словно сама шахта замерла в ожидании. Его тело лежало у двери кладовой, рядом — лом, всё ещё тёплый от чужой ярости. Пламя свечей дрожало, как будто боялось погаснуть.

Гай бросился к телу, но не из жалости — из страха.

— Ты что наделал?! — закричал он, обернувшись к Тиберу. — Нас всех убьют! Ты... ты! — он шагнул вперёд, сжав кулаки.

Но ещё до того, как он успел ударить, впереди оказался Дорий. Его кулак со свистом врезался в челюсть Гая, отшвырнув того к стене. Клит прижал его плечом, а Дитрих схватил за руки.

— Хватит! — прошипел Малой. — Если ты сейчас поднимешь шум, мы все трупы.

Гай, захлёбываясь от злобы, ещё попытался сопротивляться, но его снова ударили. Не насмерть — чтобы утихомирить. Он затих, сидя на полу, тяжело дыша и глядя в пол.

Тибер молчал. Внутри него всё было пусто и одновременно горело.

— Мы должны... что-то делать... — начал было Дитрих, но Тибер поднял руку.

— Молчать. Никто. Никому. Ни слова. — Его голос был твёрдым, как камень. — Если кто-то расскажет, погибнут не только мы. Погибнут все.

Он посмотрел на каждого. И увидел — страх. Но и уважение. Он стал кем-то другим.

— Мы запугаем их, — произнёс он почти шёпотом. — Даже своих друзей. Никто не должен выдать. Никто не должен думать, что можно предать.

Он повернулся к друзьям:

— Вытащите тело. В шахту. К кристаллам. Пусть его найдут там. Сделаем вид, что он сам пошёл проверять добычу. И не вернулся.

Банда кивнула. Кто-то взял тело, кто-то — тряпки и воду. Кровь быстро въедалась в дерево, но ребята старались. Комната снова наполнилась звуками — шорохами, каплями, шепотом. Но Тибер уже их не слышал.

Он достал книгу.

Маленький том, в синим переплёте. «Основы маны и магии». Он открыл её на второй главе — та, что была посвящена огню.

«Огонь — не просто тепло. Это страсть. Это голод. Это разрушение и рождение. Чтобы призвать его, ты должен быть готов. Твоё сознание должно принять хаос. Страх сдержит пламя. Гнев — зажжёт.»

Он читал дальше. Автор описывал ощущения. Огонь имеет вкус — горький, как зола.Цвет — не красный, а золотой, белый, с примесью зелёного.

Чтобы вызвать пламя, надо представить его в ладони — и в внутри себя. В солнечном сплетении. Позволить мане течь туда. И только тогда — отпустить.

Тибер закрыл глаза. Его дыхание замедлилось. Он чувствовал, как мана входила в него с каждым вдохом. Из стен. Из земли. Из воздуха. Она текла по венам, по мышцам, как река. Он визуализировал огонь. Представил, как он вспыхивает, сливаясь с дыханием, с пульсом.

Снаружи кто-то звал его, но он не слышал.

И вдруг — тепло. Едва ощутимое, как капля вина на губах. Потом — жар. Сильнее. Его руки задрожали.

Открыв глаза, он увидел: на ладонях горел огонь. Не обжигающий. Не дикий. Живой. Слушающийся.

Он сделал первый шаг