Глава 3.0

Весеннее солнце уже почти скрылось за горизонтом. Лес погрузился в темноту. Мокрый от пота, Рин лежал на земле. Его лицо было в следах от слёз, одежда испачкана от падений, руки изрезаны от веток. В глазах читалась пустота. Разум помутнел, не хватало воздуха. Он лежал, пытаясь прийти в себя, захлёбываясь отчаянием, смотря в небесную бездну, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь густые кроны деревьев.

«Я ведь до сих пор жил только ради того, чтобы найти подтверждение, что я не из этого мира... Лелеял тот момент, когда эта информация попадёт ко мне в руки. Оказалось, что туда ещё можно вернуться… Но почему у меня отобрали эту возможность? Почему меня не выпускали из дома? Почему отправили сюда не по моей воле? Почему всё так?»

Слёзы снова начали медленно стекать по его лицу и голос в голове зазвучал ещё отчаяннее:

«Я уже даже не помню лиц своих родителей. Не помню, как выглядел дом. Я почти ничего не помню, а вскоре и вовсе всё забуду. Я изучал всё, что попадалось под руку. Я ни разу не гулял, не заводил друзей. Терпел избиения и издёвки. Я правда старался всё вынести и продолжать идти… Но почему мне не дают даже шанса? Какой смысл мне продолжать жить?»

Рин всё так же лежал на холодной земле в центре кромешно тёмного леса. Вдруг он услышал вой. Испугавшись, он закрыл лицо рукой, на его губах появилась истерическая улыбка.

— Ха… — шептал он. — Почему я боюсь?.. Я ведь уже всё решил.

В памяти начали всплывать моменты жизни, которую он успел прожить с семьёй Дегтевых. Он вспомнил, как они тепло к нему относились, даже когда он сам не показывал чувств и мало говорил. Они поддерживали его, давали всё, что могли, старались сделать частью своей семьи. Он вспомнил, как ему нравилось слушать дядю Сашу, когда тот чему-то его учил, вспомнил тёплые объятия тёти Агаты… Вспомнил маленькую, хрупкую Надю — ту, что никогда не боялась заступиться за него, когда всем было всё равно.

«Я даже не могу решиться умереть… Какой же я жалкий…» — снова корил он себя в мыслях, но теперь слова звучали не с такой яростью, а скорее с усталостью. Ведь несмотря на всю боль и сомнения, внутри него горела искорка, которая не давала поглотить себя мраку.

Город Натаниэль, в пригороде которого жил и учился Рин, находился в самой восточной части Империи Азат. Восточнее были только деревенские поселения, а за ними — неизведанная территория. Хоть эти земли и патрулировались культиваторами, а на границе располагалась линия обороны для защиты деревень от вторжений, некоторым существам всё равно удавалось пробраться.

Это было одно из самых опасных мест Империи — и Рин знал об этом. Он медленно поднялся, каждый шаг давался ему с трудом, но он всё равно пошёл в обратном направлении. Лес казался чужим, враждебным. Он внимательно осматривал каждый угол, вздрагивал от каждого шороха, с каждым звуком в темноте сердце колотилось всё сильнее. Он боялся — и это ощущение делало его ещё более ничтожным в собственных глазах. Но он продолжал идти.

Вдруг перед ним открылся светлый участок леса, освещённый лунным светом, как будто сами небеса вели его туда. Следуя за светом, он вышел на небольшую полянку, где росло несколько странных растений, образующих круг. Благодаря урокам дяди Саши, Рин смог различить некоторые из них и в тот же момент остолбенел от страха. Если здесь растёт столько сильных трав, значит поблизости может скрываться зверь или монстр. Эти существа чувствуют силу таких растений, потому часто обосновываются рядом, питаясь их энергией и яростно защищая их от других.

Он начал часто оглядываться, пятясь назад. Но было уже поздно.

Над его головой возникли восемь чёрных глаз — это была морда лесного паука. Он свисал с высоких ветвей деревьев и уже собирался схватить Рина, но перед атакой издал лёгкий клекот, раскрывая уродливые клыки в пасти.

Рин даже не посмотрел вверх — сразу сорвался с места и побежал. Он слышал, как существо прыгало, отталкиваясь от деревьев, слышал звук множества лап, скребущих по земле, и этот мерзкий, ужасный клекот.
Рин не бежал по прямой — всё время менял направление, лавируя между деревьями. Но убежать от монстра, будучи обычным человеком, — невозможно.
Внезапно Рин почувствовал мощный удар в бок — настолько сильный, что его отбросило на несколько метров. Он рухнул на землю, почти потеряв сознание, но воля к жизни оказалась сильнее. Из последних сил он перевернулся на спину — и впервые увидел своего преследователя.

Это был паук — почти метр в высоту и около двух в ширину. Всё его тело было покрыто уродливой, колючей шерстью, как и восемь длинных, отталкивающих лап. Из уродливой пасти торчали два огромных клыка, а восемь чёрных, зловещих глаз уставились прямо на Рина.

В панике он закричал изо всех сил:

— Не подходи! Спасите! Кто-нибудь!

Паук резко поднялся на задние лапы, приоткрыв своё брюхо, и стал визуально вдвое больше. Было видно, что он готовится к атаке. С его клыков капал яд, перемешанный со слюной, а сам он перебирал ими, издавая тот самый мерзкий, пронзительный клекот. В следующий миг он прыгнул вперёд и вонзил все свои клыки Рину в бок, подняв его в воздух и удерживая лапами.

Рин закричал от боли и страха. Он пинался, бил волосатое тело монстра, но бесполезно. Паук впрыскивал всё больше яда, и движения Рина постепенно стихли. Последнее, что он запомнил, — восемь бездушных глаз, пристально следящих за ним, пока чудовище удерживало его лапами и клыками, впуская в тело яд.

Рин уже не двигался. Паук ловко перевернул его, и, перебирая лапами, начал обматывать тело плотной паутиной, извлекая её из своего брюха. Из его пасти всё так же доносился мерзкий, довольный клекот.

Вдруг из леса раздались крики:

— Я слышал это здесь! В этой стороне! Все сюда!

Услышав голоса и хруст веток под ногами, паук прекратил обматывать жертву, а затем резко бросился прочь, волоча за собой на паутине недоделанный кокон с Рином.

— Я вижу молодого паука! Все ко мне! — раздался новый крик из чащи.

Из глубины леса вырвалось нечто ярко светящееся — по форме напоминающее небольшой клинок — и с силой вонзилось в брюхо паука. Тот яростно заклекотал, в бешенстве оборвал нить с коконом и метнулся прочь. Вслед за ним стремительно пронеслись несколько теней — культиваторы. Они двигались с поразительной скоростью, в их руках сверкали мечи, от лезвий которых исходила энергия ци разных цветов.

Они быстро настигли раненого паука и взяли его в кольцо. Без слов, слаженно, начали атаку с разных сторон. Лапы одна за другой отлетали в стороны под натиском мечей. Паук зашипел, дёрнулся — и в тот же миг один из разноцветных клинков вонзился ему между глаз. Бой был окончен.

***

Рин открыл глаза. Страх ещё не отпустил, но он сразу узнал это место — их с Надей комната. Он выдохнул с облегчением.
Первое, что он почувствовал, — тупая боль в боку. Попробовав приподняться, Рин тут же скривился от резкого укола боли и осторожно взглянул на рану — её закрывали плотные бинты. В ту же секунду в памяти всплыл момент укуса того ужасного паука… восемь чёрных глаз, неподвижно уставившихся прямо на него. Волна тошноты подступила к горлу, лицо побледнело.

Вдруг дверь приоткрылась и показалась спина Нади. Она старалась войти как можно аккуратнее, не нарушив тишину и не уронив таз с водой и тряпкой. Когда ей это удалось, она обернулась — и застыла, увидев, как Рин сидит на кровати и смотрит на неё.

Несколько секунд они молча глядели друг на друга. Затем таз с шумом выпал из её рук, и она кинулась к Рину, крепко обняв его.

— Зачем ты так поступил?! — одновременно кричала и плакала она. — А если бы ты погиб?!

Лицо Рина скривилось от боли, но он сдержанно ответил:

— Прости, Надя… Но, пожалуйста, отпусти — мне больно...

Надя сразу отстранилась. Повисла неловкая тишина. Рин прервал её, стараясь говорить спокойно:

— Надя, не могла бы ты принести воды?

— Конечно. Сейчас сбегаю.

Услышав громкие голоса, в комнату вбежали взволнованные Александр и Агата. Надя с облегчением на лице пронеслась мимо них на кухню за водой.

Рин отвёл взгляд. Александр и Агата подошли ближе. Агата молча придвинула стул к кровати и села рядом. Сдержанно, но с искренней заботой в голосе, она спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Рин сидел на кровати и, не сводя взгляда со своих ног, почти шёпотом ответил:

— Всё хорошо.

— Рин, ты всегда говорил, что у тебя всё хорошо. Мы старались не давить на тебя, думали, ты просто замкнутый… старались подстроиться. — Голос Агаты дрогнул. — Мы считали тебя взрослее, чем ты есть. Думали, ты справишься. Забыли, что ты ведь всего лишь ребёнок. Это мы виноваты.

Агата тихо заплакала и закрыла лицо руками.

— Это не так! — внезапно закричал Рин, так и не подняв взгляда.

Агата опустила руки, посмотрела на него и едва слышно сказала:

— Рин, взгляни на меня.

Рин застыл, не двигаясь. Он даже не пытался повернуть голову — как будто малейшее движение могло выпустить наружу всё то, что он сдерживал. Его голос прозвучал хрипло, срываясь, будто слова застревали в горле:

— Я не могу… Мне очень стыдно перед вами. Вы столько сделали… спасли меня, приютили, относились с теплом… А я… Я не хотел вас обременять. Но вместо благодарности сделал это…

— Ты никогда не был для нас бременем, — мягко сказала Агата. — Наоборот, ты казался нам удивительно взрослым и сильным мальчиком.

Она не отводила от него взгляда. а Рин сидел, словно окаменев, не поднимая головы.

— Рин… пожалуйста, взгляни на меня.

Он всё-таки решился и осторожно поднял глаза. Перед ним — два уже родных лица. Александр, всегда сдержанный, теперь выглядел взволнованным. А лицо Агаты… он запомнит его навсегда: осунувшееся, с тенями под глазами от бессонных ночей, со следами слёз — и всё же тёплое, озарённое мягким весенним светом, проникавшим в комнату.

Рину стало невыносимо горько. Эти люди так беспокоились о нём, а он…

Он расплакался и сдавленно произнёс:

— Простите меня… пожалуйста… простите…

Агата тоже не смогла сдержать чувств. Она крепко, но осторожно обняла его. Александр стоял рядом, сдерживая эмоции, но в его взгляде читалось явное облегчение. У приоткрытой двери стояла Надя. Она держала в руках стакан с водой и тихо плакала, прислонившись спиной к стене.

— Рин, что бы ни случилось, ты всегда будешь желанным в этом доме. Ты нам нужен, — со слезами на глазах прошептала Агата, обнимая его.

— Угу… — только и смог вымолвить Рин, уткнувшись ей в плечо.

***

После того инцидента Рин изменился. Он стал иногда улыбаться, охотнее вступал в разговоры и делился своими мыслями. Это несказанно радовало всех в доме.

Хотя формально он уже был усыновлён, и на именной табличке значилось: Дегтев Рин Александрович, — Рин всё равно не называл Агату и Александра по-семейному. Но они об этом даже не задумывались — для них он и так был родным.

— Рин, Надя, нам уже пора выходить, а то опоздаем на проверку! — крикнула Агата, обуваясь.

— Да! Идём! — отозвалась Надя, выбегая из комнаты.

— Надя, я ведь вчера просил тебя заранее подобрать себе одежду, — ворчал Рин, догоняя её.

— Ничего ты не понимаешь! Это ведь знаменательное событие, значит, и выглядеть нужно соответствующе, а не как ты! Хоть бы раз пошёл и купил себе нормальную одежду, а не отнекивался, — недовольно отчитывала его Надя.

Сегодня и правда был важный день — не только для них, но и для всей Империи Азат. Каждый год, в конце весны, по всем её уголкам разъезжались проверяющие, чтобы отобрать детей, пригодных к пути культиватора. Надя была воодушевлена, в отличие от Рина. Все в семье, кроме неё, знали: у Рина нет даньтяней. Это было указано в его именной табличке.

На улице стоял уже почти летний, жаркий день. Жители деревни собрались возле школы, предвкушая начало. Гомон толпы прервал мужчина в тёмном одеянии с мечом за спиной. Он шагнул вперёд и встал перед собравшимися.

— Всем доброго утра, уважаемые жители деревни. Я Виктор Шинкар, боевой культиватор восьмого ранга. Проверку проводить буду я.

Толпа почти не отреагировала. Деревня находилась недалеко от границы, где культиваторы несли постоянное дежурство, так что их присутствие здесь не было редкостью — они часто проходили через деревню по пути к гарнизонам.

— Сейчас я вкратце расскажу, как будет проходить проверка. Мои коллеги называют имя ребёнка, он подходит ко мне, я провожу оценку, и результат заносится в список. Все данные будут отправлены в город Нитаниэль. Убедительно прошу: не уходите сразу после проверки — будет озвучена важная информация.

Виктор, как и прежде, говорил громко, но теперь его голос звучал почти угрожающе:

— Внимание! Важное уточнение! Если ребёнок из списка не появляется, он подаётся в розыск! Если выяснится, что родители скрыли ребёнка — они будут наказаны, а проверка всё равно будет проведена! Не советую никому перечить Империи — вас ждёт незавидная жизнь.

Толпа мгновенно стихла. Виктор снова заговорил мягким голосом:

— Ну что ж, начнём. Первый в списке...

Хотя деревня была небольшая, но в местной школе училось около сотни детей разных возрастов. Ждать долго не пришлось — фамилия Дегтев стояла в начале списка.

— Дегтева Надежда Александровна!

Агата отпустила руку дочери, и та уверенно вышла из толпы и подошла к Виктору.

— Не бойся, процедура безболезненна, — сказал Виктор, как и каждому до неё.

Он протянул руку и остановил ладонь у её живота, сосредоточив в ней поток ци. Надя ощутила, как внутри что-то завихрилось — энергия наполнила низ живота, затем плавно поднялась к груди, закружилась в районе сердца и устремилась выше, к голове. В этих трёх точках энергия будто заполнила нечто невидимое, ранее пустое. Виктор убрал руку, мягко улыбнулся и сказал:

— У тебя очень хорошие даньтяни.

Затем громко объявил:

— Дегтева Надежда — проверку прошла. Пригодна!

Никто не аплодировал и не радовался. Толпа молчала — все понимали: для одних это было счастьем, для других — приговором. Но Надя сияла. Она всегда мечтала стать культиватором. Больше всего она хотела идти по этому пути вместе с Рином — как в школе.

Она радостно подбежала к нему:

— Рин, слышал? Я пригодна! Мы сможем и дальше учиться вместе! — воскликнула она, хватая его за руки.

Рин молчал. Потом улыбнулся и тихо сказал:

— Поздравляю. Я рад за тебя.

Улыбка Нади померкла. Она сразу почувствовала, что что-то не так.

— Следующий — Дегтев Рин Александрович! — закричал помощник Виктора.

Рин отпустил её руки и вышел из толпы.

— Мам, а что с Рином? — тихо спросила Надя.

Агата молча взглянула на дочь. Боль, которую переживал Рин, отзывалась в её сердце острым эхом — как и страх за то, что ждало впереди её дочку.

Рин подошёл к Виктору и протянул именную табличку.

— Я уже проходил проверку. Результат указан здесь.

Виктор взглянул на табличку, кивнул и громко сказал:

— Дегтев Рин Александрович — непригоден!

Мир Нади рухнул. Все её мечты и планы развалились в одно мгновение.

— Мам… как — непригоден? — прошептала она. — Это ошибка...

— Нет, Надя, всё верно. Его проверили ещё тогда, когда он впервые оказался у нас.

Надя молчала и не сводила глаз с Рина, пока тот возвращался. Он подошёл и слабо улыбнулся.

— Чего так смотришь? Не выйдет у нас и дальше вместе учиться, — сказал он, стараясь не выдать обиду. Но зависть, как яд, разъедала его изнутри.

У Нади на глазах выступили слёзы. Она развернулась и убежала.

— Что это с ней? — спросил Рин у Агаты.

— Не злись на неё. Она ведь не знала, что у тебя нет даньтяней. Наверняка уже всё у себя в голове распланировала… а тут такая новость.

Когда список подошёл к концу, Виктор снова обратился к толпе:

— Весь список будет передан в Теран и Натаниэль. Через пять дней, утром, в это же время, сюда прибудет ковчег. Все, кто прошёл, должны быть здесь. Отсутствующих объявят в розыск. Надеюсь, вы не хотите лишних разбирательств. Всем спасибо. Можете расходиться.

Он подошёл к коллегам, взял список, пробежался по нему взглядом и с досадой пробормотал:

— Лишь шесть из пятнадцати. Печально...

— Виктор, а ты чего ожидал? В таких отдалённых деревушках всегда так. Это ведь не поселение у самой академии — тут культиваторы не живут. Так что, по правде говоря, это даже неплохой улов.

— Знаю… но всё равно грустно. Будто с каждым годом учеников всё меньше, а по-настоящему талантливых и вовсе не осталось.

Толпа постепенно рассеялась. Агата и Рин тоже начали свой путь обратно домой, но по пути им встретился Герман.

— Здравствуйте, тётя Агата.

— Привет, Герман. Поздравляю с результатом проверки! Твои родители говорили, что ты очень хотел этого.

— Да, спасибо! Я очень рад. Могу я поговорить с Рином?

— Ладно, Рин, я пойду домой, а вы погуляйте. Только не до позднего времени.

— Хорошо, — ответил он с наигранной улыбкой.

Герман подождал, пока Агата удалилась.

— Ну и чего ты хотел? — наигранная улыбка исчезла с его лица, оставив лишь холодную неприязнь.

— Хотел поговорить с тобой в последний раз. Всё равно больше не увидимся, — сказал Герман, ехидно улыбаясь. — Ты вообще молодец, не думал, что так долго будешь терпеть тот уговор. Тебе бы меня поблагодарить: мне довольно быстро стало тебя жаль, так что ты легко отделался.

Рин молчал.

— Да не сердись, я ведь человек слова и не нарушил его! Теперь можешь быть спокоен, ведь отныне я буду защищать нашу деревню. А когда стану великим культиватором, ты сможешь сказать, что учился со мной в одном классе, — он произнёс это и громко рассмеялся. Рину стало противно от этих слов, он до сих пор не мог принять свою никчёмность, а эти слова ещё больше угнетали его.

— Если это всё, то я пошёл, — сказал Рин и развернулся, чтобы уйти.

Герман прокричал ему вслед:

— Ты не переживай, теперь я присмотрю за Надей! — и в конце раздался громкий смех.

Рин шёл, кипя от ненависти — как к Герману, так и к самому себе.

Надя не разговаривала с Рином все эти пять дней. Он не понимал, в чём причина, и, после двух дней безуспешных попыток наладить контакт, сдался.

Как и говорил Виктор, через пять дней прибыл ковчег и забрал шестерых ребят в академию Теран. Вся семья Нади пришла проводить её, но она так и не сказала Рину ни слова. Однако, несмотря на молчание, он всё же нашёл в себе силы сказать ей напоследок:

— Не понимаю, почему ты обижаешься… но береги себя там, — сказал он, смотря ей в спину, словно чувствуя, что это может быть последний раз, когда они могут увидеть друг друга.

Но она даже не повернулась, и, не замедлив шаг, продолжила уверенно идти к ковчегу.