Голос в пустоте
Рейнхардт очнулся от того, что кто-то методично долбил топором по его черепу. По крайней мере, так это ощущалось. Он попытался открыть глаза, но веки словно приварили намертво. Во рту стоял вкус крови и гари, а все тело ныло, будто его пропустили через мясорубку.
— Черт... — его голос прозвучал хрипло, как скрип несмазанной двери.
Тишина в ответ. Лишь отдаленный звук капель, падающих в воду где-то в темноте. Он попытался пошевелиться, но понял, что лежит, раскинув руки, прикованный к чему-то холодному и влажному. Камню? Металлу?
**Система:**
[Соединение с интерфейсом... ОШИБКА]
[Обнаружено внешнее вмешательство]
[Уровень угрозы: КРИТИЧЕСКИЙ]
— Проснулся наконец, — раздался женский голос где-то справа. — Я начинала волноваться.
Рейнхардт заставил глаза открыться. Свет резанул по сетчатке, заставляя слезы выступить на глазах. Когда пятна перед глазами рассеялись, он увидел:
Эльфийку. Ту самую, в кроваво-красных одеждах. Только теперь ее лицо было покрыто странными синими узорами, светящимися в полумраке. В руках она держала тот самый проклятый кристалл, но теперь он пульсировал, как живое сердце.
— Где... — он попытался подняться, но цепи на запястьях звякнули, не давая и пошевелиться. — Где я, черт возьми?
— Там, где и должен быть, — эльфийка улыбнулась, обнажив острые клыки. — В сердце ритуала.
Она отошла в сторону, и Рейнхардт увидел...
Древо. Точнее, то, что когда-то было древом. Теперь это было нечто, сплетенное из жил, мышц и костей. Его "ветви" шевелились, как щупальца, а у основания, там, где должны быть корни, лежали дети. Те самые, что он видел раньше. Только теперь они были... соединены. Плотью. Кровеносными сосудами. Чем-то еще.
— Что вы, блядь, с ними сделали? — голос Рейнхардта сорвался на крик.
Эльфийка рассмеялась.
— Ничего такого, чего не заслужили их предки. Они — сосуды. Временные. Пока не нашли тебя.
Она подошла ближе, кристалл в ее руках вспыхнул ярче.
— Ты особенный, Рейнхардт. В тебе течет кровь Древних. Именно то, что нужно моему господину.
**Система:**
[ВНИМАНИЕ: Обнаружена попытка ментального сканирования]
[Уровень проклятия: 58% и растет]
[Рекомендация: сопротивление]
Рейнхардт стиснул зубы. Где-то на краю сознания он почувствовал... присутствие. Что-то огромное. Древнее. Голодное.
— Он говорит с тобой, да? — эльфийка наклонилась, ее дыхание пахло медью и гнилью. — Ты слышишь его голос в твоих кошмарах. Видишь его глаза в своих снах.
Она положила руку ему на лоб. Холод пронзил тело, как лезвие.
— Сегодня ты станешь частью чего-то великого.
Внезапно где-то в пещере раздался грохот. Эльфийка резко выпрямилась.
— Нет... Это невозможно...
Стена справа взорвалась. Камни разлетелись в разные стороны, пыль заволокла воздух. Когда она осела, в проеме стояла фигура в рваном плаще.
— Мордред... — прошептал Рейнхардт.
Старик выглядел хуже, чем когда-либо. Его левая рука висела плетью, а из-под повязки на глазу сочилась кровь.
— Я предупреждал, мальчик, — он хрипло закашлял. — Не лезь туда, где темнее, чем в жопе у дракона.
Эльфийка взвизгнула от ярости.
— УБЕЙТЕ ЕГО!
Из тени за спиной Мордреда вынырнули две фигуры в черных доспехах. Охотники. Но что-то было не так... Их движения были резкими, неестественными. А глаза... Глаза светились тем же зловещим зеленым, что и у эльфов.
— Беги, мальчик, — Мордред вытащил из-за пазухи странный предмет — черную сферу с красными прожилками. — Пока я держу их...
Он швырнул сферу в центр пещеры. Мир взорвался в огненной вспышке.
Цепи на руках Рейнхардта раскалились докрасна, затем лопнули. Он рухнул на пол, едва успев перекатиться в сторону от падающего обломка потолка.
— МОРДРЕД!
Но старика уже не было видно в клубах дыма и пыли. Где-то в хаосе слышался лязг стали, крики, чьи-то предсмертные хрипы.
Рейнхардт подполз к своему мечу, валявшемуся у подножия алтаря. Абиссальный Клык... но теперь он выглядел иначе. Трещины на клинке пульсировали черным светом, а рукоять обвили тонкие жилки, похожие на кровеносные сосуды.
**Система:**
[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Артефакт подвергся мутации]
[Уровень угрозы: НЕ ОПРЕДЕЛЕН]
[Рекомендация: НЕ ПРИКАСАТЬСЯ]
— Да пошел ты, — прошипел Рейнхардт и схватил меч.
Боль. Невыносимая, всепоглощающая. Она пронзила его, как миллион раскаленных игл. Где-то в этом аду он услышал голос — не эльфийки, не Мордреда. Другой. Древний.
— НАКОНЕЦ-ТО.
Рейнхардт закричал, когда тьма поглотила его. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание ускользнуло — Древо, содрогающееся в конвульсиях, и эльфийку, орущую что-то, ее лицо искажено ужасом.
Потом наступила тишина.