“Ржавые Сердца”

“Грехи” падали дождем, отравляя “Костяную ярмарку” безумием. “Зверобой” прорвался сквозь толпу, оставляя за собой кровавый след. Лира крепче прижала Анну к себе, чувствуя, как та дрожит. Гром сидел в башне, его лицо исказилось в гримасе ярости. Он сжимал рычаги, словно пытаясь выжать из машины всю ее мощь.

“Зверобой” вырвался на окраину города и помчался по заброшенной дороге. В зеркале заднего вида виднелись силуэты преследователей - люди из казино “Чёрная метка”, теперь изуродованные долгами, и жутковатые механизмы на службе у Безызвестного.

Гром открыл огонь из пулемета, пытаясь сдержать преследователей. Пули разрывали воздух, заставляя врагов укрываться.

— Куда мы едем? — спросила Анна, глядя на Лиру.

Лира лишь покачала головой. Страх сковал ее, но она старалась держаться ради Анны и Грома.

Внезапно “Зверобой” резко затормозил.

— Что случилось? — спросила Лира.

Гром вылез из башни и подошел к ней, его лицо выражало тревогу и какое-то странное, почти неуместное волнение.

— Здесь безопасно, — сказал он. — По крайней мере, на какое-то время. Дальше она не поедет.

Они остановились у заброшенного завода, окруженного густым лесом. Завод выглядел мрачно и заброшено, но давал хоть какую-то защиту.

Они едва успели выскочить, как прогремел взрыв. “Зверобой” был объят пламенем, но это был странный огонь, похожий на расплавленный металл. Металл начал стекать, формируя очертания… фигуры.

Лира ахнула. На месте самоходки стояла девушка. Её тело было покрыто шрамами и отметинами от сварки, а глаза светились красным светом. Она была прекрасна и ужасна одновременно. На одной из рук можно было заметить механические протезы.

Гром замер, глядя на девушку. В его глазах читались тревога, страх и… какая-то странная нежность.

В этот момент из леса вышел человек. Он был одет в рваный кожаный плащ, из-под которого выглядывала помятая рубаха. Его лицо было покрыто шрамами, а в глазах светилась хитринка.

— Ищете ответы? — спросил он, оглядывая отряд.

— Нам нужна информация о Безызвестном, — ответила Лира, настороженно глядя на незнакомца.

Человек усмехнулся.

— Безызвестный… Это имя, которое лучше не произносить вслух, — сказал он. — Я знаю о нем больше, чем следовало бы. Но почему я должен вам помогать? Это совсем другая история, и она не для ваших ушей.

— Кто ты? — спросила Лира.

— Зовите меня Слизнюком. А кто я на самом деле… какая вам разница? — ответил он, пожав плечами. — Запомните, у каждого есть своя роль в этом театре абсурда. Но не все актеры знают, зачем вышли на сцену.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Лира.

Слизнюк лишь загадочно улыбнулся.

— “Когда падает звезда, нужно загадывать желание, а не спрашивать, куда она летит”, — сказал он, глядя на небо.

— Хватит загадок! — воскликнула Лира. — Нам нужны конкретные ответы!

— Ответы найдутся там, где их не ищут, — ответил Слизнюк. — Смотрите на тех, кто потерял память.

— Что это значит? — спросил Гром, нахмурившись.

Слизнюк ухмыльнулся.

— А это уже совсем другая история. И она точно не для вас. А теперь, шевелитесь! Они уже близко!

Слизнюк махнул рукой, и из леса выехал старый грузовик. Они запрыгнули в него и помчались прочь от завода, оставляя за собой пламя, пожирающее остатки “Зверобоя”.

Лира оглянулась. Девушка стояла посреди огня, словно не чувствуя жара. Она смотрела на Грома, и в ее красных глазах читалась какая-то странная, почти материнская нежность.

Гром тоже смотрел на нее. Его лицо выражало тревогу, страх и, одновременно, что-то похожее на любовь.

Всю дорогу Гром не сводил глаз с превращенной в девушку самоходки.

— Ну, что встали? — прервала тишину девушка с металлическим голосом.

"Зверобой" больше не был машиной.

Девушка, стоявшая среди огня, сделала шаг вперед. Ее кожа, там, где не было металла, была покрыта шрамами, похожими на сварочные швы. Глаза горели, как перегретые лампы, а волосы — спутанные, словно провода — шевелились, будто живые.

— "Ты… помнишь меня?" — ее голос звучал как скрежет шестеренок, смешанный с чем-то почти человеческим.

Гром замер. Его металлическая рука дрожала.

— "Нет."

Лира сжала пистолет. "Что за чертовщина?"

Девушка повернула голову — резко, с легким щелчком.

— "Ты разбил меня. Ты оставил меня гнить в траншее под Ланкруфтом. Но я не умерла. Они нашли меня. Собрали. Перековали."

— "Кто?" — прошипела Анна.

Девушка улыбнулась. Ее губы треснули, обнажив стальные зубы.

— "Те, кто собирает все, что война бросила на свалку."

Слизнюк фыркнул, поправляя рваный плащ.

— "Ну что, герои, познакомились? Это Зоя. Бывший экипаж "Зверобоя". Вернее… то, что от него осталось."

Гром шагнул вперед.

— "Я не знаю тебя."

Зоя рассмеялась — звук, как падающих гаечных ключей.

— "Ты и себя-то не знаешь, Гром. Ты даже не понимаешь, почему твои кости ломаются так легко."

Лира навела на нее пистолет.

— "Хватит загадок. Говори, кто ты и что тебе нужно?"

Зоя медленно подняла руку. Ее пальцы разомкнулись, и на ладони лежал… армейский жетон Грома.

— "Ты оставил его в моей груди, когда хоронил."

Гром схватился за голову. Внезапно в его сознании вспыхнули обрывки памяти:

Траншея. Дождь. Он копает могилу. В ней — не тело, а обломки самоходки. Он бросает в люк свой жетон. "Прости."

— "Это… было до Ланкруфта?"

Зоя кивнула.

— "До того, как ты стал "мертвым". До того, как ты забыл."

Слизнюк вздохнул, доставая из кармана потрепанную колоду карт.

— "Ну что, будем разбираться или будем бежать? Потому что, если я правильно чувствую, "Кассовые" уже на подходе."

"Кассовые".

Лира резко обернулась. Из леса доносился ритмичный стук — как будто кто-то считал монеты.

— "Кто это?"

Слизнюк бросил карту на землю. "Туз пик".

— "Сборщики долгов. Те, кто работает на Безызвестного. Они приходят, когда кто-то пытается вспомнить то, что должен забыть."

Зоя развела руками. Ее пальцы превратились в лезвия.

— "Значит, будем драться."

Гром взглянул на нее. Впервые за долгое время в его глазах было не ярость, а боль.

— "Я не хочу терять тебя снова."

Зоя улыбнулась.

— "Ты уже потерял. Теперь просто выбирай — бежать или сгореть со мной."

Из леса вышли "Кассовые".

Их лица были кассовыми аппаратами. Их пальцы — костяшками счетов. Их голоса — механическим шепотом цифр.

— "Долг. Проценты. Платеж."

Лира выстрелила. Пуля прошла навылет, но из дыры вытекли чернила, сложившись в число "4".

Слизнюк вздохнул.

— "Ну вот. Теперь наш долг — четыре души."

Гром рванулся вперед. Его кулак разнес голову первого "Кассового", но из обломков посыпались зубы с гравировкой имен.

— "Анна". "Лира". "Гром". "Зоя".

Зоя засмеялась.

— "Они уже насчитали."

Лира перезарядила пистолет.

— "Значит, будем драться."

Анна впервые заговорила:

— "А если мы проиграем?"

Слизнюк достал последнюю карту. "Джокер".

— "Тогда станете частью их коллекции."

Бой начался.

Гром и Зоя бились спина к спине, как когда-то в экипаже "Зверобоя". Лира стреляла, стиснув зубы, а Анна ловила мысли "Кассовых" — но чем больше она слышала, тем хуже понимала.

— "Они… они не люди. Они даже не машины. Они просто… цифры."

Слизнюк отступил к грузовику.

— "Всем aboard! Пора валить!"

Но Зоя не двинулась с места.

— "Я не пойду."

Гром остановился.

— "Что?"

Она повернулась к нему. Ее глаза уже почти погасли.

— "Я и так мертва. Но ты… ты можешь еще вспомнить."

"Кассовые" окружили ее. Их пальцы потянулись к ее коже, стирая ее, как стерли бы долг из книги учета.

Гром рванулся к ней, но Слизнюк держал его.

— "Нельзя спасти то, что уже продано."

Последнее, что они увидели — как Зоя рассыпается в чернильные цифры, а "Кассовые" поворачиваются к ним.

— "Долг. Три души. Проценты растут."

Гром зарычал, но грузовик уже мчался в темноту.

Лира смотрела в зеркало. Там, где был завод, теперь стояла лишь черная лужа.

— "Что это было?"

Слизнюк закурил.

— "Первая правда. Их будет больше."

Гром сжал кулаки. Его кости хрустели, но теперь он знал почему.

— "Я вспомню."

Анна прикрыла лицо руками.

— "А я… я не уверена, что хочу."

Грузовик исчез в тумане, оставляя за собой только цифры.