тьма

Тяжёлый воздух пропитал тронный зал. Огромные каменные колонны, словно серые великаны, нависали над собравшимися, отбрасывая в полумраке длинные тени. Огромный штандарт с двуглавым орлом, изодранный на краях, колыхался от лёгкого сквозняка. Пахло воском, кровью и затхлым временем.

Людвиг Альбрехт фон Вельдерс стоял чуть в стороне от трона. Его пальцы машинально перебирали рукоять перчатки, а взгляд был устремлён на фигуру отца. Император Фридрих фон Вельдерс восседал на троне, словно статуя, но дыхание его было слышно даже отсюда — ровное, тяжёлое, как у зверя, затихающего перед прыжком.

— Приведите их, — глухо произнёс Император.

Голос — нет, не голос… Словно три наложенных друг на друга тембра: обычный низкий человеческий, властный холодный… и третий. Нечто, что оставляло ощущение влажного холода в позвоночнике. Людвиг снова поймал себя на том, что сердце пропустило удар.

Дверь в зал скрипнула. Воины в чёрной броне втащили связанных людей. Их лица были в крови и грязи, глаза полны ужаса. Кто-то из них хрипел молитвы, кто-то беззвучно шептал имена своих близких. А один — старик с полуседыми волосами — не отводил взгляда от Императора.

— Эти… — начал один из офицеров. — Пойманы в Старом квартале. У них обнаружены знаки еретического культа, символы Внутреннего Пути.

Людвиг сжал кулак. «Культисты…» Отец говорил. Предупреждал. А они смеялись. Министры, советники, даже сам Людвиг — до недавнего времени. А теперь… Теперь он видел это сам.

Император встал.

Гул прокатился по залу. Людвиг ощутил, как пространство будто колыхнулось. Лёгкая дрожь по воздуху, как над раскалённым камнем.

Он сделал шаг вперёд. Его глаза… Боги. В них было слишком много всего.

На мгновение Людвиг увидел там человека. Усталого старика, загнанного в ловушку собственного трона. В его взгляде было столько скорби, что сердце кольнуло. Но это длилось лишь миг.

Другая тень легла на лицо Императора. Холодная, как клинок. Властная. Императорская.

И ещё… что-то третье. Глубинное. Ощущение бездны, над которой небо полыхает багровым.

— Вы… — проговорил Фридрих. — Продали себя за пустоту.

Он медленно поднял ладонь. Пространство снова дрогнуло.

Старик-культист попытался что-то выкрикнуть — но его рот вдруг исказился, кожа натянулась, глаза налились чёрным.

Щелчок.

Всё тело старика, словно кукольное, сложилось внутрь себя. Без крови. Без крика. Он просто исчез, оставив лишь клубок дыма.

Людвиг услышал свой собственный вдох, хриплый и сбивчивый.

Император опустил руку.

Остальные культисты зашлись в истерике. Кто-то рухнул на колени, кто-то захлебнулся слюной.

— Империя не падёт, — произнёс Фридрих.

И снова — три голоса. Три оттенка в одном. Людвиг почувствовал это нутром.

человек ещё помнящий, что такое милосердие.

Император — железная власть.

И кто-то третий… Тот, кто обитает за гранью жизни.

Дверь.

Людвиг не знал, откуда в голове возникло это слово. Но оно было там. Как гвоздь.

Когда второго культиста разорвало изнутри, Людвиг даже не вздрогнул.

Всё происходящее было… неправильно. Жутко. Божественно.

И всё же он не мог отвернуться. В душе билось одно: «Пусть он останется человеком… Прошу… Пусть хоть в малой части останется тем, кем был».

Но часть его — та, что выросла в крови и стали — понимала. Это ради Империи. Ради них всех.

Когда последний культист рухнул замертво, а их кровь медленно стекала по каменным плитам, Император обернулся к Людвигу.

И в этот момент… На короткий миг, в этих глазах было три человека. Или три бога.

Людвиг почувствовал, как у него подкашиваются ноги.

Император улыбнулся. Тепло. Почти по-отцовски.

— Видишь теперь, сын? — спросил он.

Людвиг кивнул.

Я вижу… и всё равно не хочу терять тебя.

Сквозь этот ужас, сквозь тьму — он всё ещё любил его.

Враги Империи были здесь. Они плели заговоры. Кровавые ритуалы. И отец… он не сошёл с ума. Он защищал.

Людвиг понял.

А вот что он станет делать с этим знанием — другой вопрос.

Император снова сел на трон. Зал погрузился в мрак.

А вдалеке эхом отозвался слабый стук, словно кто-то постучал в забытую дверь.