Смена направления

Первоначальная форма Тирана Алфекки позволяла владельцу атаковать с помощью гвоздей, сделанных из Святой Силы, и могла промывать мозги человеку, хотя для этого требовалось слушать разговор в течение нескольких минут, вставляя определённые ключевые слова, и была рассчитана только на людей. По слухам, ранняя версия Тирана Алфекки не имела видимых ограничений по количеству людей, которыми он мог управлять, а один из предыдущих неназванных инструкторов подчинил себе целый город.

Но в его владении это был Лонгин, фактически. Ему ещё предстояло испытать его возможности, но он чувствовал, что может сделать гораздо больше — что-то на уровне Мередит, а может, и выше, ведь у неё не было души, сформированной как живое чудо: Истинная магия из Судьбы.

Гвоздь сверкнул в воздухе серебристым мерцанием, и микроискра [Святой силы] вылетела невидимым зигзагом, поразив всех троих.

Иссэй почесал затылок.

— Хм... вы когда-нибудь замечали, что у Кибы... очень чётко очерченная линия челюсти?

Глаза Мотохамы расширились.

— ...и эти глаза! Как будто он видел наши души.

Мацуда ошеломлённо моргнул.

— Его голос... он такой... твёрдый, но добрый, понимаешь?

Кадзуя улыбнулся. Ничего злого, просто лёгкая, довольная улыбка. Как будто кто-то исправил надоедливую ошибку в коде.

Он отвернулся, не обращая внимания на изумлённые комментарии троицы, которая теперь была очарована светловолосым красавцем их класса.

Конечно, он знал, что использование [Тирана Алфекки] на обычных людях технически является злоупотреблением властью. Но, учитывая уровень разложения, который он видел в Иссэе, он считал это формой очищения.

В крайнем случае, общественная работа.

— Если эта способность ослабит Иссэя в будущем, то я только что получил преимущество.

Кадзуя направился к главному зданию, его мысли были уже в другом месте. Например, о возможности призвать завтра нового Слугу с помощью [Гачи Судьбы], но сейчас он отложил это на потом и сосредоточился на своём текущем учебном плане.

Это было обычное утро понедельника в японской школе.

Академия Куо, разумеется, следовала японским стандартам с почти жуткой точностью. Занятия начинались в 8:00 утра и продолжались до 15:30; в день было шесть уроков, каждый из которых длился около пятидесяти минут. Между вторым и третьим периодами были десятиминутные перемены, необходимые для посещения туалета или обмена сплетнями. После четвёртого урока наступало время обеда: на сорок минут кафетерий превращался в поле безмолвной битвы, где те, кто не принёс бенто, сражались за приличное карри и бутылки холодного чая.

После обеда — два последних урока. А после? Клубы. Много клубов. В Японии клуб был почти продолжением души ученика. От баскетбола до каллиграфии, от кэн-до до клубов «паранормальных исследований» (читай: повод задержаться в подозрительных зданиях) — каждый ученик был вынужден вступить в один из них.

Кадзуя, разумеется, не состоял ни в одном официальном клубе, начав учиться в школе всего неделю назад.

Он поднялся на третий этаж главного здания, где располагались старшие классы. Комната 3-B была его классом — просторное помещение с большими окнами, выходящими на спортивную площадку, парты, расставленные с хирургической точностью, безупречная доска вперёд и телевизор, установленный в углу, который редко использовался для других целей, кроме как для инструктажа по эвакуации.

Его место? Задний ряд, у окна. Классика. Потому что, конечно же, оно было единственным свободным, когда его сюда перевели.

Он сел с непринуждённостью императора, занимающего свой трон, подперев подбородок рукой и глядя на небо за окном.

— Понедельник... Сегодня математика, потом классическая литература, химия, обед... потом английский и история Японии... — Он вздохнул. — Нет ничего лучше, чем начать неделю с алгебры и самураев.

Студенты вливались в комнату, наполняя ее негромким ропотом, сдержанным смехом и постоянным скрипом стульев. Кадзуя, как всегда, был в центре молчаливого внимания. Никто не осмеливался заговорить с ним напрямую (кроме отчаянных хулиганов или самых смелых девушек), но все украдкой поглядывали на него. Как будто они имели дело с мифическим существом, готовым разрядить молнию одним своим существованием.

И вот они вошли.

Дверь открылась со слабым скрипом, и, словно время решило замедлиться, в комнату вошли Риас Гремори и Акено Химэдзима.

Риас Гремори. Президент Клуба оккультных исследований. Красавица, не похожая на человека, и, в общем-то, технически им не являющаяся. Бледная, безупречная, как фарфор, кожа, длинные пунцовые волосы цвета благородной крови, изящным каскадом ниспадающие на плечи и до талии. Ее глаза, прозрачно-голубые, как сапфиры, купающиеся в лунном свете, таили в себе спокойную силу, которую может излучать только благородный представитель подземного мира. 

Ее походка была твердой и уверенной, а осанка излучала королевское достоинство. Ее пышная грудь мягко колыхалась под облегающей униформой, отмечая каждый шаг гипнотическим движением. 

Красный галстук на воротнике контрастировал с ее огненными волосами, а черная юбка с белыми акцентами двигалась незаметно, но завораживающе.